Ramayana - Bala Kanda
Divine purposeDestinyDharma in youth

Bāla Kāṇḍa — Book of Youth, Beginnings, and Origins

बालकाण्ड

The Book of Childhood

Бāла-кāнда — архитектурный фундамент «Рамаяны»: она обрамляет рождение поэмы (kāvya-janma), утверждает дхармический облик Рāмы и излагает династические, ритуальные и космологические предпосылки, подготавливающие центральный конфликт эпоса. Книга открывается вопросом Вāльмики (Vālmīki) к Нāраде (Nārada) и получением авторитетного краткого изложения (kathā-saṅkṣepa), задающего тематический чертёж всего повествования. Далее разыгрывается возникновение первого шлоки (śloka) в эпизоде с птицами краунча (krauñca): из сострадательной боли (karuṇā) и праведного негодования рождается поэтическое слово. Тем самым «Рамаяна» утверждается как священное нравственно-эстетическое наставление, где красота речи служит воспитанию дхармы. Вāльмики создаёт Āдикāвью (Ādikāvya) и доверяет её Куше и Лаве (Kuśa, Lava), подчёркивая живую исполнительскую традицию — декламацию и пение, rasa и музыкальную организацию. В сюжетном плане книга ведёт от идеального царства Айодхьи (Ayodhyā) при Дашаратхе (Daśaratha) к ритуальному кризису бездетности. Он разрешается через Ашвамедху (Aśvamedha) и Путрешти (Putreṣṭi) при участии Ришьяшринги (Ṛṣyaśṛṅga); божественная пайаса (payasa) распределяется между царицами, и рождаются четыре царевича, а Рāма представлен как частичное воплощение Вишну (Viṣṇu). Затем требование Вишвамитры (Viśvāmitra) вводит Рāму в аскетическую дисциплину и дарует ему божественные оружия (astras), приводя к ключевым деяниям: убийству Тāтāки (Tātakā), защите жертвоприношения от Мāрīчи (Mārīca) и Субāху (Subāhu), утверждению Рāмы как хранителя yajña. Книга вплетает и этиологические повествования — нисхождение Ганги (Gaṅgā), судьбу сыновей Сагары, превращения самого Вишвамитры — связывая родословие, ритуал и космос. Кульминация происходит в Митхиле (Mithilā): Рāма натягивает и ломает лук Шивы (Śiva), обретает Ситу (Sītā) на сваямваре (svayaṃvara), и совершаются четыре брака, скрепляющие союзы. Завершающая встреча с Парашурāмой (Paraśurāma) становится ритуально-символической передачей воинской харизмы и богословской власти Рāме. В южной редакции (Southern Recension), сохранённой в издании IIT Kanpur, Бāла-кāнда также свидетельствует о живой передаче текста: дополнительные стихи и расширения выделяют ритуальные подробности, генеалогию и дидактическую рамку в пределах 24 000 стихов Āдикāвьи.

Sargas in Bala Kanda

Sarga 1

श्रीमद्रामायणकथासङ्क्षेपः / The Ramayana in Synopsis (Narada’s Summary to Valmiki)

Первая сарга служит программным прологом. Риши Вальмики (Vālmīki), преданный тапасу и свадхьяе (svādhyāya), спрашивает Нараду (Nārada), существует ли на земле совершенный человек, в котором собраны все добродетели: правдивость, благодарность, самообладание, мужество и благожелательность. Нарада отвечает, что таким идеалом является Шри Рама (Śrī Rāma) из рода Икшваку (Ikṣvāku), и в стройном изложении сжимает всю «Рамаяну» в краткий синопсис. Он перечисляет безупречные качества Рамы; намерение Дашаратхи (Daśaratha) возвести его в наследники; дары Кайкейи (Kaikeyī), приведшие к изгнанию; и то, как Лакшмана (Lakṣmaṇa) и Сита (Sītā) сопровождают его. Далее — переправы и лесные обители, смерть Дашаратхи и отказ Бхараты (Bharata) от царства: он правит от имени Рамы, поставив его сандалии как знак власти. В лесу Дандака (Daṇḍaka) Рама защищает мудрецов, убивает Вирадху (Virādha) и получает от Агастьи (Agastya) божественное оружие. Затем следуют история Шурпанакхи (Śūrpaṇakhā) и битвы в Джанастхане (Janasthāna); замысел Раваны (Rāvaṇa) с Маричей (Mārīca) и похищение Ситы; гибель Джатаю (Jatāyu) и погребальные обряды. Кабандха (Kabandha) указывает путь к Шабари (Śabarī); через Ханумана (Hanumān) заключается союз с Сугривой (Sugrīva), Вали (Vāli) погибает, и ванары (vānara) начинают поиски. Хануман перепрыгивает океан, находит Ситу и возвращается; Нала (Nala) строит мост через море, Ланка (Laṅkā) покорена, Равана убит, Сита свидетельствует перед Агни (Agni), Вибхишана (Vibhīṣaṇa) коронован. Возвращение в Айодхью (Ayodhyā) открывает Рама-раджью (Rāma-rājya). В конце звучит фалашрути (phalaśruti): чтение и слушание «Рамаяны» дарует знание, благополучие и великое пунья (puṇya) людям всех сословий.

101 verses

Sarga 2

द्वितीयः सर्गः — श्लोकप्रादुर्भावः (The Manifestation of the Śloka)

После того как Нарада был почтительно принят и удалился на небеса, Вальмики отправился к берегу реки Тамаса, близ Ганги, чтобы совершить ритуальное омовение. Увидев тихую тиртху, он наставляет ученика Бхарадваджу о чистоте и красоте этого места. В соседнем лесу Вальмики замечает пару мелодичных птиц краунча, неразлучных в своём единении; но охотник-нишада, движимый греховным намерением и жестокостью, убивает самца. Плач самки становится причиной сострадательного негодования Вальмики, и из его уст самопроизвольно рождается проклятие, сложенное в размер,—первый шлока (śloka). Затем он размышляет о его строении: четыре пады, равная слоговая мера и ритмическая музыкальность. Вернувшись в ашрам, он остаётся погружённым в случившееся; является Брахма, утверждает шлоку и поручает Вальмики изложить всю историю Рамы в этом размере, обещая истинность повествования и откровенное знание, включая скрытые события. Брахма предрекает вечную жизнь «Рамаяны» и неувядаемую славу Вальмики. После исчезновения Брахмы ученики многократно повторяют шлоку, и Вальмики решает создать всю эпопею в новом, явившемся размере.

44 verses

Sarga 3

तृतीयः सर्गः (Bālakāṇḍa 3): Vālmīki’s Yogic Verification and the Epic Synopsis

Этот сарга показывает методический мост между услышанной традицией и авторским сочинением. Получив от Нарады (Nārada) полный рассказ, дхарматма Вальмики (Vālmīki) ищет большей ясности: совершает ритуальное очищение (ācamanam), садится на траву куша (kuśa), сложив ладони, и посредством тапаса (tapas) и дхармы (dharma) исследует ход событий. Йогическим видением он в живых, почти зримых подробностях созерцает жизнь Рамы (Rāma), Ситы (Sītā), Лакшманы (Lakṣmaṇa), Дашаратхи (Daśaratha) и всего царства — «как амалака (āmalaka) на ладони»: речь, смех, намерения и последствия. Увидев истину повествования, Вальмики готовится создать поэму, где кама (kāma) и артха (artha) соотносятся с высшей целью, утверждённой в дхарме, подобно океану, богатому драгоценностями и приятному слуху и уму. Далее сарга даёт широкий синопсис главных эпизодов «Рамаяны»: рождение и добродетели Рамы, изгнание, союзы, миссия в Ланку (Laṅkā), война, коронация и последующие события, относимые к «Уттараканде» (Uttarakāṇḍa). Тем самым она служит внутренним оглавлением и заявлением поэтического размаха в контексте Южной редакции.

39 verses | Nārada (as prior source referenced)

Sarga 4

कुशिलवगानप्रशंसा — The Commissioning and Public Performance of the Rāmāyaṇa

В Сарге 4 «Рамаяна» утверждается как авторское, обучаемое и исполняемое itihāsa-kāvya. Вальмики, названный божественным риши, создает полное жизнеописание Рамы — как он вновь обретает царство — и прямо задает канонический масштаб поэмы: 24 000 стихов, шесть kāṇḍa и добавочный «Уттара». Затем поэт размышляет, кто достоин надлежащего исполнения. Приходят Куша и Лава в одеждах аскетов; их узнают как царских сыновей, знающих дхарму, и посвящают, чтобы поэма стала «питанием и укреплением Вед» (vedopabṛṃhaṇa). Их выступление описано техническими музыкальными признаками: речитатив и песнопение, три меры темпа, семь нот, ритмика струнного инструмента и множество рас (эстетических настроений), представляя эпос как многомодальный культурный дар. В собраниях мудрецов и на городских улицах их пение вызывает слезы и славословие; приносятся дары. Позднее Рама встречает их, принимает во дворце и просит торжественного исполнения в царской сабхе, где переживание становится непосредственным — словно события прошлого происходят сейчас.

32 verses | Vālmīki, Rāma

Sarga 5

अयोध्यानगरवर्णनम् (Description of Ayodhya and the Ikshvaku Royal Setting)

Пятая сарга укрепляет династическую и географическую основу эпоса: от древней власти победоносных царей, начиная с Праджапати/Ману, она ведёт преемство к роду Икшваку и к самому восхождению повествования «Рамаяны». Кошала помещается на берегах Сарайю, а Айодхья — традиционно основанная Ману — предстает образцовой столицей: измеренной в йоджанах, устроенной широкими дорогами и отмеченной гражданским порядком, достатком и утончённостью. Городская поэтика перечисляет её укрепления (ров и стены), ворота и рынки, ремесленников и купцов, дворцы и дома, украшенные драгоценностями, музыкальные звучания, сады и манговые рощи, а также изобилие припасов. Подчёркивается и строгая воинская среда: тысячи махаратх, искусных в стрельбе из лука и лесном бою, рядом с учёным и обрядовым народом — знатоками Вед и Веданг, щедрыми, правдивыми и верными истине. Завершая, сарга помещает царя Дашаратху в этот идеальный нравственно-гражданский мир, делая Айодхью пространственным выражением правления по дхарме.

24 verses | Vālmīki (narratorial voice)

Sarga 6

अयोध्यावर्णनम् — Description of Ayodhya under Daśaratha

В шестой сарге даётся нравственно‑гражданский образ Айодхьи и царский портрет Дашаратхи. О царе говорится как о знатоке Вед, способном управлять и охватывать все дела государства (sarvasaṅgraha), дальновидном, любимом горожанами и сельскими жителями, превосходном в ратном деле, усердном в жертвоприношениях (yajña) и владеющем собой; его правление уподобляется охранительному владычеству Ману. Далее описываются благоденствие и ритуальная чистота Айодхьи: жители украшены, обеспечены всем необходимым, и не видно явной нужды. Цепь отрицаний подчёркивает отсутствие воровства, жестокости, безбожия, лжи, неумелости и общественного разлада; напротив, отмечаются щедрость, довольство пищей и обуздание страстей. Брахманы (brāhmaṇa) представлены как верные долгу, сведущие в ведангах (Vedāṅga), преданные учению и дарению, сдержанные и в принятии даров, и в домашней жизни. Порядок варн (varṇa) изображён стройным: кшатрии (kṣatriya) почитают брахманов, вайшьи (vaiśya) следуют за кшатриями, шудры (śūdra) служат трём. В завершение перечисляются военные и хозяйственные силы—воины, лучшие кони из славных земель и могучие слоны знаменитых пород—и возникает образ неприступного, укреплённого города, которым правит царь, сравнимый с Индрой.

29 verses | Vālmīki (narratorial voice)

Sarga 7

अमात्य-गुणवर्णनम् (The Virtues of Daśaratha’s Ministers and the Order of Governance)

Сарга 7 даёт институциональный образ Айодхьи при царе Дашаратхе, описывая высокий нравственный уровень и строгую этическую дисциплину его аматьев — министров и советников. Они названы добродетельными, искусными в совете (mantra-jñā) и в распознавании намерений (iṅgita-jñā), неизменно стремящимися к тому, что одновременно приятно и полезно царю. Их восемь: Dhṛṣṭi, Jayanta, Vijaya, Siddhārtha, Arthasādhaka, Aśoka, Mantrapāla и Sumantra; рядом с ними стоят глубоко почитаемые царские жрецы Васиштха (Vasiṣṭha) и Вамадева (Vāmadeva), соединяя политическую рассудительность с ведийско-ритуальной властью. Министры изображены образованными, сдержанными, правдивыми, согласными в слове и деле и искусными в общении; они также умеют пополнять казну и устраивать войско. Управление показано беспристрастным: наказание своевременно и соразмерно — даже по отношению к собственным сыновьям, — но невиновный не страдает, и брахманы и кшатрии не бывают уязвлены ни мыслью, ни речью, ни действием. Отсюда возникает гражданско-нравственный порядок: нет лжецов, нет распутства, и в городе и царстве царит спокойствие. В завершение слава и действенность правления Дашаратхи приписываются этому кругу министров: тайна совета, различение мира и войны, знание дхармы и приятная речь, а также роль соглядатаев, праведность и несравненная власть. Его сияние уподобляется восходящему солнцу.

23 verses | Vālmīki (narrator)

Sarga 8

अष्टमः सर्गः — Daśaratha Resolves on the Aśvamedha (Horse-Sacrifice) for Progeny

В Сарге 8, в обстановке царского двора, рассматривается вопрос продолжения династии и средство, предписанное шастрами. Дашаратха, хотя и величествен и сведущ в дхарме, остаётся без наследника; поразмыслив, он решает обрести сыновей через Ашвамедху — священное конское жертвоприношение. Посоветовавшись с сдержанными и способными министрами, он велит Сумантре созвать духовных наставников и брахманов-совершителей обряда. Сумантра приводит Васиштху и других знатоков Вед — Суяджню, Вамадеву, Джабали и Кашьяпу. Дашаратха с почтением говорит им: отсутствие сына причиняет ему страдание, потому он намерен совершить Ашвамедху по писанию и просит их совета и руководства в порядке ритуала. Брахманы одобряют решение, велят приготовить всё необходимое и отпустить жертвенного коня, и уверяют царя, что его дхармическая решимость принесёт желанных сыновей. Обрадованный царь приказывает министрам собрать материалы, устроить жертвенную площадку (yajñabhūmi) на северном берегу Сарайю и совершить очистительные и благоприятные обряды по установлениям Калпы. Затем звучит предостережение: лучшие жертвоприношения должны быть безупречны, ибо учёные брахмаракшасы выискивают в ритуале «чидру» — изъян, и испорченный обряд губит совершающего. Поэтому Дашаратха требует мастерского, строго шастрического устроения; после чего велит своим царицам вступить в дикшу, и их лица светлеют от этой вести.

25 verses | Daśaratha, Ministers (including Sumantra)

Sarga 9

ऋश्यशृङ्गानयनकथा — The Account of Bringing Ṛśyaśṛṅga (and the Remedy for Drought)

Сарга 9 построена как придворный совет, обрамляющий священное предание. Сумантра, царский сута и возничий, тайно сообщает царю Дашаратхе, что слышал древний прецедент, переданный через наставление жрецов. Это предание возводится к прежнему поучению Санаткумары среди мудрецов о даровании царям потомства. Рассказывается о затворническом воспитании Ришьяшринги у Вибхандаки: строгий брахмачарья, дисциплина и служение обрядам. Параллельно в Анге возникает политико-нравственный кризис: из-за проступка царя Ромапады наступает жестокая засуха. Он обращается к ученым брахманам, чтобы совершить прайашчитту через нияму — религиозные обеты и соблюдения. Брахманы предписывают средство: привести и почтить Ришьяшрингу, а затем по обряду отдать ему в жены Шанту. Министры сперва страшатся силы риши, оговаривают условия, чтобы избежать вины, и лишь затем предлагают осуществимый способ. Предание завершается: Ришьяшрингу приводят (с куртизанками как посредницами), дожди возвращаются, Шанта выдана, и мудрец становится источником потомства. Дашаратха радуется и просит Сумантру подробнее изложить, как именно привели Ришьяшрингу, связывая этот пример со своим стремлением продолжить династию.

20 verses | Sumantra (Sūta/charioteer), Daśaratha, Sanatkumāra (as cited authority)

Sarga 10

ऋश्यशृङ्ग-आनयनम् (Bringing Ṛśyaśṛṅga to Aṅga and His Marriage to Śāntā)

Сарга 10 подана как придворное воспоминание: по просьбе царя Дашаратхи Сумантра, в присутствии министров, рассказывает государю прежний эпизод о том, как Ṛśyaśṛṅga был приведён в царство Ромапады. Сначала раскрывается политико-религиозный замысел: жрец и советники Ромапады предлагают «nirapāya» — наименее рискованный план: послать богато украшенных куртизанок, чтобы привлечь подвижника, выросшего в лесу и совершенно не знающего ни женщин, ни городских удовольствий. Женщины входят в лес близ ашрама Вибхаṇḍаки и выжидают удобный случай. Ṛśyaśṛṅga случайно встречает их; они расспрашивают его о происхождении и пропитании, а он называет себя сыном Вибхаṇḍаки и оказывает им ритуальное гостеприимство — arghya, pādya, коренья и плоды. Опасаясь возвращения отца, они отступают, но оставляют сладости и яства; Ṛśyaśṛṅga принимает их за «плоды», что являет его невинность и силу соблазна чувственной новизны. На следующий день он возвращается на то же место, его приглашают в устроенное женщинами «āśramapada» и уводят в сторону Анги. Когда его приводят, бог дождя Парджанья посылает ливень — благой знак восстановления. Ромапада встречает его с простираниями и подношениями, ищет его милости, чтобы не возгорелся гнев Вибхаṇḍаки, и затем отдаёт свою дочь Шанту Ṛśyaśṛṅga в законный брак по дхарме. Так сарга связывает силу аскезы, царскую политику и общественное благо (дождь и плодородие) посредством нравственно сложного средства.

33 verses

Sarga 11

ऋष्यशृङ्गानयनम् — Bringing Ṛśyaśṛṅga to Ayodhyā (Bālakāṇḍa, Sarga 11)

Эта сарга продолжает придворное повествование Сумантры, призывая авторитет Санаткӯмары как прежнего передатчика традиции. В речи предвосхищается дхармический облик Дашаратхи и стратегический союз с родом Анги через Ромападу и Шанту. Действие переходит от предсказания к исполнению: Дашаратха, посоветовавшись и получив согласие Васиштхи, отправляется с царицами и министрами в владения Ромапады. Пересекая леса и реки, они созерцают Ришьяшрингу, сияющего аскетическим светом. Ромапада оказывает Дашаратхе особое гостеприимство, основанное на дружбе; Ришьяшринга отвечает почтением, услышав об их связи. После недельного пребывания Дашаратха просит, чтобы Шанта и её супруг прибыли в Айодхью для великого жертвоприношения (яджны), направленного на обретение потомства и религиозной заслуги. Ромапада соглашается; Ришьяшринга отправляется вместе с Шантой. Дашаратха возвращается, посылает быстрых вестников приготовить Айодхью и торжественно входит в украшенный город под звуки раковин и барабанов, ставя брахмана впереди. Внутренние покои принимают их по предписаниям шастр, а прибытие Шанты приносит радость царским женщинам — так завершается глава успешным ритуально-политическим приглашением, открывающим путь к путрешти-яджне и рождению четырёх сыновей.

31 verses | Sumantra (sūta, narrator to Daśaratha), Sanatkumāra (cited traditional narrator), Daśaratha, Romapāda, Ṛśyaśṛṅga

Sarga 12

द्वादशः सर्गः — Aśvamedha-saṅkalpa (Daśaratha resolves on the Horse Sacrifice)

В Сарге 12 описан торжественный saṅkalpa царя Дашаратхи — решение совершить Ашвамедху (Aśvamedha), продиктованное заботой о продолжении династии и скорбью о бездетности. В весеннюю пору царь ясно излагает намерение провести жертвоприношение строго по шастре (śāstra), подчёркивая, что исполнение замысла придёт через духовную действенность, связанную с Ршьяшрингой (Ṛśyaśṛṅga). Далее следует дворцовый порядок: Сумантра получает повеление созвать главных жрецов-ṛtvij и учёных брахманов — Васиштху (Vasiṣṭha), Суяджню (Suyajña), Вамадеву (Vāmadeva), Джабали (Jābāli), Кашьяпу (Kāśyapa) и других. Собравшиеся одобряют решение словом «садху» (sādhu), велят заготовить жертвенные принадлежности и совершить обрядовый выпуск жертвенного коня. Они обещают как плод дхармического разума царя (dhārmikī buddhi) четырёх сыновей великой мощи. Затем даются распоряжения: yajnabhūmi назначается на северном берегу Сараю (Sarayū), предписываются умиротворяющие обряды śānti и точное соблюдение kalpa-vidhi. Вводится предостережение о уязвимости ритуала: брахмаракшасы (brahmarākṣasa) выискивают изъян (chidra), и повреждённая жертва губительна для жертвователя (yajamāna). Глава завершается тем, что министры исполняют приказы, брахманы расходятся, а царь возвращается во дворец — намерение переходит в установленное осуществление.

17 verses | Daśaratha, Sumantra, Ṛśyaśṛṅga (as leading priestly voice)

Sarga 13

हयमेध-यज्ञोपक्रमः — Commencement of the Aśvamedha Preparations

В Сарге 13 описывается практическое и нравственное устроение ашвамедха-ягьи, которую Дашаратха совершает ради обретения потомства. С возвращением весны, по истечении полного года, царь входит в жертвенное ограждение и начинает поклонение, направленное на рождение сыновей. Васиштха принимает на себя надзор и излагает порядок: собрать сведущих брахманов и искусных работников — зодчих, изготовителей кирпича, плотников, землекопов, ремесленников, счетоводов, — а также исполнителей, чтобы воздвигнуть всю необходимую для ягьи устроенность. Особо подчеркиваются гостеприимство и отсутствие презрения: следует приготовить множество жилищ для брахманов и для гостей из городов и сел; пищу и увеселения надлежит предлагать по обычаю, оказывая почтение всем варнам и тем, кто трудится в ритуальных делах. Васиштха предупреждает: дар (dāna), поднесенный с пренебрежением, приносит вред самому дарителю. Затем он велит Сумантре пригласить праведных царей со всех сторон, называя выдающихся союзников — Джанаку из Митхилы, царя Каши, царя Кекая и Ромападу из Анги, — а также владык восточных и южных земель, Синдху-Саувиры и Саураштры. Послы отправляются; цари прибывают с дарами; Васиштха сообщает об успешном приеме и полной готовности. В благой день Дашаратха направляется к месту ягьи, и собрание брахманов, ведомое Васиштхой, с Ришьяшрингой впереди, торжественно начинает обряды по шастре и видхи.

38 verses | Daśaratha, Vasiṣṭha, Sumantra, Ṛśyaśṛṅga

Sarga 14

अश्वमेधप्रवृत्तिः — Commencement and Performance of Daśaratha’s Aśvamedha

В Сарге 14 описано стройное совершение ашвамедхи (Aśvamedha) царя Дашаратхи на северном берегу Сарайю (Sarayū), когда по истечении года возвращается жертвенный конь. Под водительством Ришьяшринги (Ṛśyaśṛṅga) и при участии жрецов, сведущих в Ведах, обряд совершается без упущений: ежедневные выжимания и возлияния (savana), праваргья и упасад, а также приношения, следуемые в строгой последовательности. Глава подчёркивает заботу о народе и царскую щедрость: обильная пища раздаётся всем—брахманам, подвижникам и монахам, зависимым, женщинам, детям, старцам и больным—создавая образ всеобщего, открытого жертвенного сообщества. Затем приводятся технические подробности: воздвигаются многочисленные юпы (yūpa) из предписанных пород дерева (bilva, khadira, parṇin, śleṣmātaka, devadāru), украшенные золотом и вымеренные по правилам; сооружается кирпичный огненный алтарь в образе Гаруды (Garuḍa) с золотыми крыльями и восемнадцатью очагами. Животные, птицы, змеи и водные существа готовятся согласно шастре (śāstra); Каусалья (Kauśalyā) совершает положенные действия вокруг коня, а жрецы завершают приношения мантрами. В завершение царь предлагает землю как дакшину (dakṣiṇā), но жрецы отказываются принимать власть и просят материальные дары; Дашаратха щедро одаривает их богатствами и почестями, и Ришьяшринга благословляет его обещанием четырёх сыновей, тем самым продвигая династическую и богословскую линию эпоса.

58 verses | Daśaratha, Ṛśyaśṛṅga

Sarga 15

पञ्चदशः सर्गः — देवकृत-प्रार्थना, रावणवधोपायः, विष्णोः मानुषावतारनियोजनम् (Sarga 15: The Devas’ Petition, the Means to Slay Ravana, and Vishnu’s Commission to Incarnate as Man)

В этом сарге переплетаются повествование о жертвенном обряде и вселенское совещание богов. Поразмыслив, Ṛśyaśṛṅga уверяет Дашаратху, что совершит путриешти (putrīyeṣṭi) по мантрам Атхарвашираса (Atharvaśiras), и начинает ритуал, возливая подношения в огонь; дэвы и союзные существа собираются, чтобы принять свои доли жертвы. На божественном совете дэвы обращаются к Брахме: Равана, укреплённый даром, данным Брахмой, угнетает три мира и замышляет напасть на Индру; гордыня толкает его на преступления против риши, якш, гандхарвов, асур и брахманов. Брахма напоминает о лазейке в даре: Равана презирал людей (а в некоторых переданных версиях — также обезьян и медведей) и не просил неуязвимости от них; потому его гибель возможна лишь через человеческого деятеля. Тогда является Вишну, принимает гимническое почитание, и его просят разделить себя на четверых и родиться сыновьями Дашаратхи через трёх цариц. Дэвы также молят, чтобы в человеческом облике Вишну поразил Равану, всё более надменного мучителя мира. Вишну даёт заверение: страх следует оставить; он уничтожит Равану вместе с его союзниками и будет пребывать в мире людей как праведный владыка, после чего обдумает надлежащее место рождения и принимает Дашаратху своим отцом.

34 verses

Sarga 16

पायसप्रादुर्भावः — The Manifestation of the Divine Payasa and the Avatara Resolution

Сарга 16 связывает космический замысел с его ритуальным осуществлением. Вишну/Нараяна, хотя и всеведущ, сдержанно обращается к девам о способе уничтожить Равану: дар Брахмы ограждает его от гибели от рук не-человеческих существ и тем самым невольно оставляет уязвимость перед человеком. Девы советуют Вишну принять человеческое тело; Он избирает Дашаратху отцом, согласуя божественное намерение с царским putrīyā-iṣṭi — жертвоприношением ради потомства. Во время жертвы из огня является сияющее существо праджапатьевской природы (prājāpatya), несущее золотой сосуд с серебряной крышкой, наполненный божественно приготовленной пайасой, прямо названной дарующей детей, приносящей благополучие и укрепляющей здоровье. Дашаратха принимает её с благоговением, совершает обход вокруг явившегося существа и тщательно распределяет доли между Каушальей, Сумитрой и Кайкейи. Вкусив пайасу, царицы вскоре зачинают, а возвращённые царю спокойствие и радость поэтически уподобляются почитанию Вишну на небесах — так глава завершается утверждением действенности обряда как непосредственного двигателя человеческой линии рождения аватары.

33 verses

Sarga 17

सप्तदशः सर्गः — देवसंवादः तथा वानर-ऋक्ष-उत्पत्तिः (Divine Council and the Generation of Vanara Allies)

Сарга 17 раскрывает священную причинность эпоса: когда Вишну решает родиться сыном Дашаратхи и явиться как Рама, Брахма обращается к собравшимся девам и повелевает им породить могучих спутников для Вишну/Рамы — существ, наделённых kāmarūpatva (способностью по воле менять облик), необычайной быстротой, разумом и ратным мастерством. Далее перечисляются важнейшие рождения среди вождей ванаров: Индра — отец Вали; Сурья — отец Сугривы; Ваю — отец Ханумана; Агни — отец Нилы; Вишвакарман — отец Налы; Брихаспати — отец Тары; Варуна — отец Сушены; Паржанья — отец Шарабхи; а Ашвины порождают Маинду и Двивиду. Брахма также напоминает о более раннем сотворении Джамбавана, возникшего из его лица во время зевка — древний космогонический мотив. Затем творение принимает массовый характер: девы, риши, гандхарвы, якши, наги, сиддхи, видьядхары и другие через апсар, нага-канья и женщин-гандхарви производят огромные лесные силы. Описываются их возможности — оружие из камней и деревьев, когти и зубы, сила, сотрясающая горы, и скорость, позволяющая перепрыгивать океан; Вали предстает защитником медведей, гопуччха-ванаров и обезьян, созданных ради одной цели — помочь Раме в грядущей борьбе с Дашагривой (Раваной).

36 verses

Sarga 18

पुत्रजन्मोत्सवः — Birth of the Princes and Viśvāmitra’s Arrival (Bālakāṇḍa 18)

По завершении великих жертвоприношений Дашаратхи девы приняли предназначенную им долю хависа и возвратились в свои обители. Царь же, исполнив предписания дикши, вновь вступил в Айодхью вместе с царицами, свитой и войском. Почтённые правители-гости разъехались; а Ришьяшринга со Шантой вернулся к Ромападе. Когда минул полный круг шести времён года, повествование подробно излагает календарно-астрологическое устроение рождения Рамы: в месяце Чайтра, в светлую девятую титхи, под созвездием Пунарвасу, управляемым Адити, при возвышении пяти планет и с лагной в Каркате. Каушалья родила Раму, явление Вишну; Кайкейи родила Бхарату (четвёртую часть Вишну); а Сумитра родила Лакшману и Шатругхну (явления Вишну), с дополнительными указаниями звезды и лагны (Пушья/Мина для Бхараты; Ашлеша/Каркат для близнецов). Айодхья праздновала: пели гандхарвы, танцевали апсары, звучали небесные барабаны, и с неба сыпались цветы. Царь щедро раздавал дары и совершил, через Васиштху, обряды наречения имён. Затем кратко перечисляются добродетели царевичей—ведическое учение, доблесть, забота о благе народа и мастерство в луке—особо подчёркивая жизненную привязанность Лакшманы к Раме и крепкую связь Шатругхны с Бхаратой. Когда Дашаратха начал помышлять о браках сыновей, прибыл великий риши Вишвамитра. Его приняли по уставу, поднесли аргхью; мудрец осведомился о благополучии царства, а царь встретил его изысканным гостеприимством и обещанием служения, чем порадовал подвижника.

61 verses | Daśaratha, Viśvāmitra (Kauśika)

Sarga 19

विश्वामित्रस्य यज्ञरक्षा-याचना (Visvamitra Requests Rama for Yajna-Protection)

Сарга 19 — это напряжённый придворный диалог, в котором Вишвамитра отвечает на почтительные слова Дашаратхи и раскрывает суть бедствия: два ракшаса-оборотня, Марича и Субаху, срывают его яджню, осыпая алтарь мясом и кровью, когда обряд уже близок к завершению. Связанный жертвенной дисциплиной, риши отказывается излить гнев проклятием и избирает средство, согласное с дхармой, — царскую помощь. Он просит Дашаратху доверить ему Раму, старшего сына, доблестного и верного своей силе, на ограниченный срок — десять ночей, чтобы охранять жертвоприношение и не нарушить назначенного времени. Вишвамитра подкрепляет просьбу заверениями: под его покровительством и благодаря божественному теджасу Рамы демоны не устоят; он обещает благословения, которые принесут Раме славу в трёх мирах. Он также оговаривает законность процедуры: отпустить Раму следует лишь с согласия советников и мудрецов во главе с Васиштхой. Сарга завершается страхом, скорбью и телесным смятением Дашаратхи, показывая напряжение между отцовской любовью и общественной дхармой.

22 verses | Viśvāmitra, Daśaratha

Sarga 20

राज्ञः शङ्का–प्रत्याख्यानम् (Daśaratha’s Objections to Sending Rāma) — Bala Kanda, Sarga 20

В 20-й сарге разворачивается нравственно-правовой спор между царской властью и повелением подвижника. Выслушав просьбу Вишвамитры, царь Дашаратха на миг теряет самообладание и возражает, исходя из отцовского долга и государственной рассудительности: Рама ещё не достиг шестнадцати лет, не вполне обучен обманчивой войне с ракшасами, и царь не в силах вынести разлуку с ним. Дашаратха предлагает замену — всю свою акшаухини, опытных воинов и даже собственное участие — настаивая, что уводить царевича неприлично. Он подчёркивает также свою преклонную старость и те тяжкие испытания, через которые ему был дарован Рама, тем самым усиливая эмоциональную и династическую ставку. Затем он просит подробных сведений: о силе, роде, облике и покровителях ракшасов, а также о верной стратегии противодействия. Вишвамитра отвечает, связывая угрозу с линией Пуластьи: Равана, укреплённый даром Брахмы, терзает три мира; хотя он сам не препятствует жертвоприношению, он подстрекает Маричу и Субаху нарушать его. Сарга завершается нарастающим гневом риши — подобным жертвенному огню, разгорающемуся от гхи, — что знаменует: отказ сотрудничать с дхармой, подкреплённой тапасом, влечёт немедленные нравственные и политические последствия.

28 verses | Daśaratha, Viśvāmitra

Sarga 21

बालकाण्डे एकविंशः सर्गः — Daśaratha’s Promise, Vasiṣṭha’s Counsel, and Viśvāmitra’s Weapon-Lore

Сарга 21 выстроена как напряжённое dharma-vicāra — разбор долга о царском обещании. Дашаратха, разрываясь между отцовской любовью и праведностью, с мольбой удержать сына обращается к Вишвамитре; но тот гневается, и космические содрогания показывают, насколько тяжко нарушить данное слово. Васиштха вмешивается как устойчивый судья дхармы. Он напоминает, что Дашаратха — образец рода Икшваку, и утверждает: отказ от обещанного уничтожает заслуги прежних жертвоприношений (yajña) и даров (dāna). Далее повествование подтверждает охранительную мощь Вишвамитры: его славят как воплощение праведности, непревзойдённого в силе и разуме, и единственного знатока астр (astras) во всех трёх мирах. Излагается родословие оружий — добродетельные сыновья Бхришашвы и дочери Дакши, Джая и Супрабха, породившие сто сияющих сущностей-оружий; и говорится, что Вишвамитра знает их в точности и способен создавать новые. В завершение Дашаратха, обретя самообладание, даёт согласие и отпускает Раму с Вишвамитрой — ради блага царевича и ради сохранения царской чести и верности слову.

22 verses | Viśvāmitra (Kauśika), Vasiṣṭha, Daśaratha

Sarga 22

बलातिबलोपदेशः — The Instruction of Bala and Atibala

В Сарге 22 описывается торжественный переход от царской охраны к попечению подвижника и первое явное дарование Раме знания мантр. По совету Васиштхи Дашаратха призывает Раму вместе с Лакшманой и, после благих обрядов svastyayana, совершённых родителями и царским жрецом, вручает князя Вишвамитре. Отправление сопровождается знамениями космического одобрения: мягкие ветры без пыльцы, дождь цветов и небесные звуки барабанов и раковин, освящающие путь. Вишвамитра идёт впереди, а два брата следуют за ним, вооружённые и сияющие; их величие передано возвышенными сравнениями (как змеи с множеством капюшонов; как Сканда и Вишакха, идущие за Шивой), подчёркивая дисциплинированную воинскую готовность под духовной властью. На южном берегу Сарайю, пройдя более половины йоджаны, мудрец велит Раме совершить омовение-пригубление воды, подобное ачамане, и передаёт ему парные видьи/мантры — Бала и Атибала. Их обещанные плоды — охранительные и аскетические: свобода от усталости, жара-лихорадки и телесного истощения; неуязвимость для ракшасов даже во сне или в рассеянности; исчезновение голода и жажды при чтении. Глава завершается очищением Рамы и принятием этих наук; его сияние возрастает, подобно осеннему солнцу, и трое проводят спокойную ночь на подстилке из травы у Сарайю, поддержанные мягкими словами наставника и дхармой служения ученика учителю.

24 verses

Sarga 23

कामाश्रम-प्रवेशः / Entry into Kāma’s Hermitage at the Sarayū–Gaṅgā Confluence

На рассвете Вишвамитра будит Раму и Лакшману и велит им совершить сандхью и ежедневные обряды. Омовившись, совершив водные подношения (тарпана) и джапу, царевичи почтительно стоят, готовые продолжать путь. Двигаясь далее, они видят благой сангама — слияние Сарайю с божественной трёхпоточной Гангой, и замечают почтенный ашрам, где подвижники, долго пребывающие в практике, совершали суровый тапас на протяжении неисчислимых эпох. Братья спрашивают, чья это обитель. Вишвамитра объясняет, что место связано с Кандарпой/Камой: некогда он дерзнул потревожить Шиву во время строгой медитации; пылающий взор Шивы сжёг Каму, сделав его ашарира (бестелесным), отчего он и зовётся Ананга, а местность прославилась этой связью. Затем соблюдаются правила ашрама: путники проводят ночь между двумя священными реками; живущие там муни узнают их прозрением, рождённым тапасом, подносят аргхью и падью и оказывают должное гостеприимство. Совершается вечерняя сандхья, и Вишвамитра радует царевичей назидательными рассказами, подчёркивая дисциплину ритуала, святость мест и нравственные последствия желания, переступающего дхарму.

23 verses | Viśvāmitra, Rāma, Lakṣmaṇa

Sarga 24

गङ्गा–सरयू-सङ्गमः, मलद–करूश-देशकथा, ताटकावनप्रवेशोपदेशः (The Confluence of Gaṅgā and Sarayū; the Tale of Malada–Karūśa; Counsel on Tātakā’s Forest)

На светлом рассвете Рāма и Лакшмана завершают утренние обряды и вместе с Вишвамитрой идут к берегу реки. Подвижники дают им благой челн, и спутники переправляются через священную Гангу. Посреди течения Рāма слышит грозный гул; Вишвамитра объясняет, что это рев в месте, где Ганга подходит к Сарайю, у их слияния, и велит вознести сосредоточенные поклонения. Братья с благоговением кланяются обеим рекам и достигают южного берега. Там они видят нетронутый и страшный лес: густые деревья, зловещие крики птиц и зверей. Рāма спрашивает мудреца, и Вишвамитра рассказывает о прежнем процветании края — Малада и Каруша, — который, как говорят, был устроен небесными зодчими. Он также повествует об очищении Индры после события с Вритрой, благодаря чему земля получила благословение и свои имена. Со временем якшини Тāтакā — грозная оборотница и мать Мāричи — захватывает эту местность, наводит ужас на жителей и преграждает путь. Вишвамитра повелевает Рāме, полагаясь на собственную силу, устранить этот «шип» и вернуть стране безопасность, утверждая это как долг дхармы, совершаемый с дозволения аскетов.

33 verses | Viśvāmitra, Rāma

Sarga 25

ताटकावृत्तान्तः — The Account of Tāṭakā and the Royal Duty to Protect

В 25-й сарге повествование выстроено как назидательный диалог между Вишвамитрой и Рамой. Рама с почтением принимает наставление мудреца и высказывает разумное сомнение: если якши считаются существами с ограниченной мощью, как может женщина обладать силой тысячи слонов? Вишвамитра отвечает родословно-причинным рассказом: якша Сукету совершал тапас; Брахма даровал ему дочь — Татаку — и наделил её необычайной, «слоновьей» силой. Татака вышла замуж за Сунду и родила Маричу, который позднее стал ракшасой из‑за проклятия. После смерти Сунды Татака и Марича попытались напасть на Агастью; Агастья проклял Маричу принять демонический облик, а Татаку — оставить образ якши и стать ужасной людоедкой‑ракшаси. Затем Вишвамитра формулирует главный этический урок: князь не должен колебаться, устраняя адхармическую угрозу, даже если виновница — женщина, ибо вечный долг (санатана-дхарма) царской власти — защита подданных и общественного порядка: чатурварнья, коров и брахманов. В подтверждение приводятся примеры — Индра, поразивший Мантхару, и Вишну, уничтоживший Кавью (жену Бхригу), — показывающие, что ради общего блага неправедные женщины также бывали преданы смерти. Так глава обосновывает «правовую» необходимость применения силы в рамках охранительного царского мандата.

22 verses

Sarga 26

ताटकावधः (The Slaying of Tāṭakā)

В Сарге 26, услышав повеление Вишвамитры, Рама излагает основания своего послушания: исполнить волю Дашаратхи, почтить наставление Каушики и действовать ради общего блага — во имя пользы коров и брахманов и благополучия царства. Затем повествование переходит к боевой сцене: звонкий удар тетивы возвещает готовность Рамы, пугает лес и привлекает Татаку. Увидев её грозный облик, Рама сперва предлагает меру сдержанную — обездвижить, а не убивать, — ссылаясь на то, что она «под защитой, ибо женщина», и намереваясь лишить её силы и подвижности. Но Татака усиливает натиск чарами: поднимает пыльную мглу, осыпает камнями, исчезает и меняет обличья. Вишвамитра увещевает Раму оставить неуместное сострадание и предупреждает, что сумерки придают ракшасам особую мощь. Рама являет искусство поражать цель по звуку, отражает её нападение и, когда она бросается, словно молния, поражает её стрелой, пронзающей грудь. Дэвы во главе с Индрой прославляют Раму и советуют Вишвамитре даровать достойному царевичу божественное оружие. С наступлением вечера спутники становятся лагерем в лесу, освобождённом от проклятия, а Вишвамитра с любовью благословляет Раму, намереваясь на рассвете отправиться в свой ашрам.

36 verses | Rama (Rāghava, Kākutstha), Lakshmana (Saumitrī), Indra (Sahasrākṣa, Purandara)

Sarga 27

अस्त्रप्रदानम् — Bestowal of Divine Astras to Rama

После ночного отдыха Вишвамитра, довольный Рамой, объявляет, что из любви и одобрения дарует ему полный арсенал божественных астр (divya-astra). Глава выстроена как торжественная передача: (1) признание удовлетворения мудреца и благой благословляющий обет; (2) перечисление в виде каталога астр и связанных с ними орудий — чакр, паш (петель/арканов), гад (булав), молний и именованных астр. Затем, совершив очищение и обратившись лицом к востоку, риши передаёт высочайшие (anuttama) собрания мантр, ритуально утверждая их силу. После этого проявляются владычествующие силы астр и предстают как послушные слуги Рамы. Рама принимает дары и тут же утверждает власть над ними внутри себя: повелевает им пребывать «в его уме», показывая дисциплину, сдержанность и управляемое воспоминание, а не порывистое применение. Так сарга утверждает подчинённость силы дхарме: знание оружия законно лишь тогда, когда передано аскетической властью, установлено мантрой и управляется господством над умом. Глава завершается почтительным приветствием Рамы Вишвамитре и готовностью продолжать путь.

26 verses | Viśvāmitra, Rāma

Sarga 28

अस्त्रग्रहणं संहारोपदेशश्च — Receiving the Astras and Instruction on Withdrawal

В Сарге 28 описывается точная передача божественных оружий (астр) от махамуни Вишвамитры Раме после очистительных обрядов. В повествовательном выражении Рама становится «неприступным даже для девов», но просит важнейшее дополнение: способ saṃhāra — отзыва и прекращения действия астр, что свидетельствует о нравственной сдержанности и управляемой силе, а не о простом обладании. Вишвамитра обучает мантре отзыва и затем передаёт перечень сияющих, меняющих облик астр, названных сыновьями Бхришашвы, в характерной для эпоса и ритуала перечислительной форме. Божества астр являются в воплощённых, лучезарных образах — одни чёрные, как уголь, другие подобны дыму, третьи сияют, как солнце и луна; они подходят со сложенными ладонями и предлагают служение. Рама велит им пребывать «в уме» и приходить на помощь по необходимости; затем отпускает их, и они совершают обход в знак почтения и удаляются. Продолжая путь, Рама замечает у горы рощу, похожую на облако, полную зверей и птичьего пения, и спрашивает, чей это ашрам. Он также расспрашивает о происхождении и местонахождении угроз ракшасов, препятствующих жертвоприношению Вишвамитры, тем самым подготавливая следующее защитительное деяние.

20 verses | Rama (काकुत्स्थ / रघुनन्दन), Visvamitra (विश्वामित्र महामुनि)

Sarga 29

सिद्धाश्रम-प्रसङ्गः (Siddhashrama and the Vāmana Narrative)

На вопрос Рамы о «том лесу» Вишвамитра излагает древнее предание о Сиддхашраме. В этой главе утверждается святость обители: здесь сам Господь Вишну совершал йогу и суровую тапасью, освятив место силой своего подвига. Затем Бали, сын Вирочаны, одолевает дэвов и воцаряется над тремя мирами. Боги во главе с Агни приходят к Вишну и просят спасти небожителей; тогда, прибегнув к силе майя-йоги, Он принимает образ Ваманы. В повествовании о Кашьяпе и Адити—тысячелетней тапасье, гимнах Вишну и даровании благословения—раскрывается причина аватары: по просьбе Адити Вишну соглашается родиться её сыном. Вамана тремя шагами охватывает три мира, смиряет Бали и возвращает владычество Индре; потому ашрам именуется «уничтожающим усталость». После этого Вишвамитра вместе с Рамой и Лакшманой приходит в Сиддхашрам; живущие там муни совершают почитание. Отдохнув, царевичи побуждают Вишвамитру вступить в дикшу, и он, обуздав чувства, принимает посвящение. На рассвете Рама и Лакшмана исполняют сандхья-упасану, джапу, агнихотру и положенные обряды, затем склоняются перед Вишвамитрой, и глава завершается утверждением дхармы охраны обители.

31 verses

Sarga 30

सिद्धाश्रम-यज्ञरक्षणम् — Protection of Viśvāmitra’s Sacrifice at Siddhāśrama

В этой сарге Рама и Лакшмана — знающие меру времени и места (deśa-kāla-jña) и искусные в речи — просят Вишвамитру указать, когда ночью явятся ракшасы, чтобы защитить яджну. Мудрецы велят им охранять обряд шесть ночей, пока Вишвамитра принимает дикшу (dīkṣā) и хранит молчание. На шестой день напряжение ритуала возрастает: алтарь пылает среди жрецов, принадлежностей, травы куша (kuśa), ковшей и подношений. Внезапно с неба раздаётся страшный гул; Марича и Субаху приходят с приспешниками и, прибегнув к майе (māyā), застилают небеса и оскверняют алтарь кровавым дождём. Рама тотчас вступает в бой: наставляет Лакшману и применяет Манавāстру (Mānavāstra) — оружие, согласное с дхармой и по замыслу не смертоносное, — отбрасывая Маричу на сто йоджан в бушующее море, без сознания, но живого. Затем Рама клянётся уничтожить прочих беспощадных разрушителей жертвоприношения: поражает Субаху небесной Агнейāстрой (Agneyāstra) и истребляет остальных Вāйавьāстрой (Vāyavyāstra). Когда яджна завершена и стороны света очищены от вреда, Вишвамитра прославляет Раму: повеление гуру исполнено, «Сиддхāшрама» оправдывает своё имя, а риши чтят Раму, как Индру после победы.

25 verses | Rama, Lakshmana, Viśvāmitra

Sarga 31

सिद्धाश्रमात् शोणातटं प्रस्थानम् — Departure from Siddhāśrama and the Invitation to Janaka’s Yajña (Bow of Mithilā)

В Сарге 31, после того как замысел Вишвамитры в Сиддхашраме был успешно завершён, повествование переходит к северному пути в сторону Митхилы. Рама и Лакшмана проводят ночь в радости и внутренней полноте; на рассвете совершают утренние обряды и торжественно заявляют о себе как о добровольных исполнителях повеления риши, подчёркивая дисциплинированное служение в аскетико-жертвенном порядке. Собравшиеся мудрецы возвещают о предстоящей, исполненной дхармы, ягье царя Джанаки в Митхиле и приглашают Раму увидеть необыкновенный «драгоценный лук». Его описывают как грозный и неизмеримо могучий, некогда дарованный девами на жертвенном собрании. Текст особо подчёркивает его недоступность: ни девы, ни гандхарвы, ни асуры, ни ракшасы, и даже сильнейшие цари и князья не могут ни натянуть на него тетиву, ни даже поднять его. Лук представлен и как освящённый плод жертвы, которому в дворце Джанаки воздают почитание благовониями, сандаловой пастой, курениями и агаром, — он одновременно знак царской власти и предмет ритуального поклонения. Вишвамитра выступает с риши, простившись с лесными божествами; птицы и звери следуют за ними, пока их не отпускают. На закате путники останавливаются на берегу реки Шона; мудрецы совершают омовение, разжигают огни и садятся рядом с Вишвамитрой, и любопытный вопрос Рамы о цветущей местности подготавливает следующую повествовательную легенду о её происхождении.

24 verses | Rama, Lakshmana

Sarga 32

कुशवंशवर्णनम् — The Line of Kuśa and the Disfigurement of Kuśanābha’s Daughters by Vāyu

Эта сарга помещает краткую династическую историю в более широкую нравственную картину Бāлакāнды. Повествование вводит Кушу (Kuśa)—рождённого от Брахмы, стойкого в тапасе и почитающего добродетельных—и описывает его четырёх сыновей: Кушамбу, Кушанабху, Адхуртараджаса и Васу. Их праведное правление выражено в основании городов (Каушамби, Маходая, Дхармаранья, Гиривраджа) и в очерчивании владений Васу — Васумати, где среди пяти гор течёт знаменитая река Сумага́дхи/Мага́дхи. Далее рассказ обращается к Кушанабхе и его ста дочерям, рождённым от апсары Гхрита́чи (Ghṛtācī), изображённым в изысканных садовых картинах. Ваю (Vāyu), увидев их красоту и юность, предлагает им брак, обещая бессмертие и неувядающую молодость. Девы отвергают его, утверждая дхарму: решение о браке принадлежит отцу, и предостерегают о силе аскезы. Разгневанный Ваю входит в их члены и искривляет тела, делая их горбатыми. Дочери возвращаются в слезах и стыде; Кушанабха вопрошает о попрании добродетели и погружается во внутреннее сосредоточение (самадхи), отмечая событие как нравственный пример и поворотный узел повествования.

26 verses | Vāyu (Wind-god), King Kuśanābha

Sarga 33

कुशनाभकन्याशतविवाहः — The Marriage of Kuśanābha’s Hundred Daughters (and the Birth of Brahmadatta)

В этом сарге переплетаются два связанных нравственных повествования. Сначала сто дочерей Кушанабхи рассказывают о насильственной попытке всепроникающего бога ветра Ваю (Vāyu) и утверждают, что в вопросе брака у них нет самостоятельного выбора: всякое сватовство должно совершаться через согласие отца. Кушанабха отвечает придворно-нравственным наставлением, восхваляя их единодушие и kṣamā (терпение, снисхождение, прощение) как охрану династии и космическую опору дхармы. Далее текст дает родословное и промыслительное разрешение: целомудренный аскет Чули (Cūlī), довольный преданным служением гандхарви Сомады (Somadā, дочери Урмилы Ūrmilā), дарует ей «уморожденного» сына — Брахмадатту (Brahmadatta), который впоследствии царствует в Кампилье (Kāṃpilya). Посоветовавшись с министрами о должном времени, месте и достойном женихе, Кушанабха решает выдать всех ста дочерей за Брахмадатту. Когда их руки принимаются по установленному порядку, девушки мгновенно исцеляются от уродства и скорби, что знаменует восстановление телесной и общественной гармонии через брак, согласный с дхармой. Сарга завершается совершением свадебных обрядов и радостным признанием Сомады, что ее сын поступил подобающим образом.

26 verses | Kuśanābha, Cūlī (the ascetic), Somadā (gandharvī)

Sarga 34

कुशिकवंश-प्रसङ्गः / Genealogy of the Kuśika Line and the Kausikī River

Сарга 34 завершает родословно‑географический рассказ Вишвамитры, обращённый к Раме. Глава начинается с династического перехода от царя Кушанабхи: после путрешти (обряда испрошения сына), а также после брака и отъезда Брахмадатты рождается Гадхи. Вишвамитра называет Гадхи своим отцом и объясняет своё прозвание «Каушика», восходящее к роду Куши. Далее он повествует освящённую историю своей старшей сестры Сатьявати, супруги Ричики: последовав за мужем на небеса, она вновь явилась в образе великой реки Каушики, текущей с Химавата ради блага мира. Затем сарга переходит к ночной картине: неподвижные деревья, отдыхающие звери, звёздное небо и восходящая луна, тогда как по ночи бродят существа—якши, ракшасы и плотоядные. Вишвамитра завершает речь; мудрецы воздают ему хвалу, а Рама и Лакшмана отходят ко сну, и повествование делает паузу после утверждения рода, мест и нравственного истока.

23 verses | Viśvāmitra (Kauśika), Rāma

Sarga 35

गङ्गाजन्मवर्णनम् / The Origin of the Ganga (Tripathagā Narrative)

На рассвете на берегу реки Шона (Śoṇa) Вишвамитра будит Раму для утренних обрядов и продолжения пути. После совершения ритуальных предписаний Рама спрашивает, как им переправиться через глубокую Шону с её песчаными отмелями; Вишвамитра велит идти по проторенной тропе, которой следовали древние риши. Пройдя полдня через разные леса, они достигают Джахнави (Джанхави), то есть Ганги, почитаемой подвижниками и оживлённой лебедями и журавлями. На её берегу они становятся лагерем, совершают омовение, приносят тарпана предкам, исполняют агнихотру и вкушают освящённые остатки, окружив Вишвамитру в очищенном прибрежном месте. Затем Рама задаёт точный вопрос: почему Гангу называют трипатхага — «идущей тремя путями», и как она прошла и очистила три мира, прежде чем войти в океан. В ответ Вишвамитра начинает повествование о её происхождении: Химаван, царь гор и великая сокровищница руд, и его супруга Манорама (дочь Меру) имели двух дочерей — старшую Гангу и Уму. Боги просят Гангу для божественного дела; Химаван, следуя дхарме и ради блага трёх миров, отдаёт её, и боги уходят удовлетворённые. Ума же совершает суровые тапасы и выдаётся замуж за Рудру. Вишвамитра завершает рассказ утверждением, что Ганга восходит на небеса как божественная река, смывающая грехи.

24 verses | Viśvāmitra, Rāma

Sarga 36

बालकाण्ड सर्ग ३६ — गङ्गा-प्रभवप्रश्नः, शिवतेजोधारणं, कार्त्तिकेय-जन्म, उमाशापः

Сарга 36 построена как диалог: выслушав рассказ Вишвамитры, Рама и Лакшмана восхваляют его и просят разъяснить подробнее, почему Ганга прославлена как Трипатхага (текущая через три мира) и какими деяниями утверждена её святость. Вишвамитра отвечает этиологическим повествованием, сосредоточенным на Шиве и Уме. Когда союз Шивы и Умы длится сто божественных лет без потомства, дэвы во главе с Брахмой страшатся, что теджас (огненная мощь) ребёнка, рождённого от Шивы, окажется невыносимой для миров. Они молят Шиву сдержать и удержать эту энергию ради блага трёх миров. Шива соглашается, но спрашивает, кто сможет вместить теджас, если его придётся изъять; дэвы назначают вместилищем Землю (Дхару). Шива изливает теджас на землю; Агни, при содействии Ваю, входит и переносит его, и из этого возникают Шветапарвата и пылающий тростниковый лес Шаравана, где из огня рождается могучий Карттикея. Дэвы и риши почитают Шиву и Уму, но Ума, разгневанная вмешательством, проклинает дэвов: их жёны будут бездетны; и проклинает Землю — принимать множество обликов и иметь многих владык, лишённую радости родить сына. В конце Вишвамитра указывает, что этим завершается эпизод о «дочери горы», и он переходит к обещанному рассказу о рождении Ганги, связывая божественную причинность со священной географией.

27 verses

Sarga 37

कुमारसम्भवः—गङ्गायां तेजोनिक्षेपः (The Birth of Kumāra/Skanda and the Deposition of Śiva’s Energy through Gaṅgā)

В этой сарге Вишвамитра разъясняет Раме священное предание: из‑за безошибочного изречения Умы боги не могли обрести потомство от своих супруг. Тогда они обратились к Брахме с просьбой даровать им нового сенапати — военачальника. Брахма указал законный, согласный с дхармой путь, приемлемый и для Умы: Агни перенесёт теджас Шивы/Ишвары, и через небесную Гангу будет порождён сын. Боги пришли на Кайласу, украшенную самоцветами и рудами, и поручили Агни излить божественную мощь в Гангу. Ганга приняла божественный облик, но не смогла вынести всё возрастающего огня; по наставлению Агни она положила зародыш на склоны Химавата и отпустила его по своим потокам. При соприкосновении с землёй возникли «джатарупа» (золото) и иные металлы и минералы, что мифически объясняет «золотой лес» горы. Так родился Кумара; Криттики были назначены кормилицами, отчего он именуется Картикеей, а также Сканда (от «сканна» — «сошедший/истекший»). Хотя тело его было ещё нежным, он явил врождённую доблесть, одолев полчища демонов, и боги торжественно поставили его во главе своих войск. Сарга завершается благочестивым обещанием: почитание Картикеи дарует долголетие, потомство и достижение мира Сканды.

32 verses | Viśvāmitra, Brahmā, Devāḥ (the gods), Gaṅgā

Sarga 38

सगरस्य पुत्रलाभः — Sagara’s Boons, Progeny, and the Rise of the Sixty Thousand

Завершив предыдущее повествование, Вишвамитра продолжает и вводит в рассказ древнего царя Айодхьи — царя Сагару: праведного, но бездетного. У него было две царицы: Кешини, принцесса Видарбхи, и Сумати, дочь Ариштанеми, прославленная красотой и также упоминаемая как сестра Супарны/Гаруды. Сагара вместе с супругами совершал длительные аскезы на Химавате, в Бхригу-прасраване. Там мудрец Бхригу даровал им благословения: одна царица родит единственного наследника, который продолжит династию, а другая — шестьдесят тысяч сыновей. Царицы попросили разъяснения и получили право выбора; Кешини избрала единственного сына — хранителя рода, а Сумати предпочла многочисленное потомство. В свой срок Кешини родила Асаманджасу, ставшего печально известным жестокостью — он бросал детей в реку Сарайю — и был изгнан за страдания, причиняемые подданным. Его сын Амшуман, напротив, изображён доблестным и всеми любимым. Сумати же произвела на свет зародыш, подобный тыкве; он раскололся на шестьдесят тысяч сыновей, которых взрастили в кувшинах, наполненных топлёным маслом (гхи), пока они не достигли юности. Сарга завершается решимостью Сагары начать великое жертвоприношение (яджну), открывая следующую цепь событий в родословной и ритуальной истории эпоса.

24 verses | Viśvāmitra (Kauśika), Bhṛgu, Keśinī, Sumati

Sarga 39

सगरयज्ञाश्वहरणम् — The Stolen Sacrificial Horse of Sagara

По завершении прежнего повествования Вишвамитры Рама — довольный и внимательный — просит рассказать подробнее, как его предки устроили жертвоприношение. Вишвамитра начинает сказание о Сагаре: в области между Химаваном и Виндхьей совершается яджня, и Амшуман назначен стражем жертвенного коня. В день парвана Индра (Васава), приняв облик ракшасы, похищает коня, посвящённого жертве. Жрецы предупреждают, что изъян в обряде будет дурным знамением, и требуют немедленно вернуть коня. Услышав их в собрании, Сагара повелевает своим шестидесяти тысячам сыновей обыскать землю, окружённую океаном, и, последовательно разрывая её, найти и коня, и похитителя; сам же он остаётся в состоянии посвящения вместе с Амшуманом и жреческой свитой. Князья с рвением повинуются: они выкапывают огромные пространства ногтями, острыми как алмаз, плугами и копьями. Взрыхление земли рождает страшный гул и приводит к гибели существ в нижних мирах. Встревоженные боги, гандхарвы, асуры и змеи приходят к Брахме и сообщают, что сыновья Сагары, подозревая «разрушителя жертвоприношения», убивают живых существ, разрывая всю землю.

25 verses | Rama, Visvamitra, King Sagara

Sarga 40

सगरपुत्राणां रसातलगमनम् — The Descent of Sagara’s Sons and the Wrath of Kapila

Эта сарга соединяет божественное наставление с повествованием о династическом поиске. Испуганные дэвы обращаются к Брахме, и он раскрывает предначертанную последовательность: разверзание земли и близкую гибель сыновей Сагары, ибо землю поддерживает Васудева, принявший образ Капилы; их проступок встретит гнев Капилы. Брахма велит возобновить раскопки, чтобы выследить похитителя жертвенного коня. Шестьдесят тысяч сыновей Сагары нисходят к Расатале и встречают четырёх диггадж—слонов-хранителей сторон света: Вирупакшу (восток), Махападму (юг), Сауманасу (запад) и Бхадру (север), подобных горам и несущих на себе землю. Объясняется, что землетрясения происходят, когда один из этих слонов-носителей шевелит головой в священные дни. Почтив каждого стража, они роют к северо-востоку и находят Капилу—отождествляемого с вечным Васудевой—и рядом пасущегося коня жертвоприношения. Приняв Капилу за вора, они бросаются на него с орудиями и оружием, обвиняют и возбуждают его гнев. Одним изречением Капила обращает их в пепел. Так глава завершается суровым уроком о роковой ошибке узнавания, о поспешности ради жертвы и об опасности адхармы по отношению к реализованному существу.

30 verses | Brahma (Pitamaha), Sagara, Sagara’s sons, Kapila

Sarga 41

अंशुमान्—अश्वान्वेषणम्, दिशागजसंवादः, कपिलदाहवृत्तान्तः, गङ्गोपदेशः (Anshuman’s Search for the Horse and the Counsel to Bring Ganga)

В 41-й сарге царь Сагара, заметив, что сыновья давно не возвращаются, поручает своему внуку Аншуману—прославленному доблестью, учёностью и сиянием рода—разыскать пропавших князей и вора, унесшего жертвенного коня. Он велит ему взять лук и оружие, чтить достойных почитания и устранить ритуальные препятствия, чтобы ягья была завершена. Аншуман идёт по подземному пути, проложенному сыновьями Сагары, и встречает дишагажов—стражей-слонов сторон света, почитаемых различными существами. Совершив вокруг них почтительный обход и смиренно расспросив, он получает уверение, что вернётся с конём. Далее он достигает места, где шестьдесят тысяч сыновей Сагары лежат обращённые в пепел; он скорбит об их гибели и видит рядом пасущегося жертвенного коня. Ища воду для погребальных возлияний, он не находит её; тогда его взору открывается Гаруда (Супарна/Вайнатея), который объясняет, что Капила сжёг князей и что обычные водные обряды здесь неуместны: лишь Ганга, старшая дочь Химавата, может освятить пепел и вознести их на небеса. Гаруда велит Аншуману прежде всего вернуть коня. Аншуман быстро возвращается и сообщает о случившемся и наставлении; Сагара завершает жертвоприношение по калпе и традиции, хотя ещё не знает, как низвести Гангу. После долгого царствования Сагара восходит на небеса.

26 verses | King Sagara, Disagaja(s) (guardian elephants of the quarters), Garuḍa (Suparṇa/Vainateya)

Sarga 42

गङ्गावतरण-प्रार्थना (Bhagīratha’s Petition for the Descent of Gaṅgā)

Сарга 42 продолжает родословно-обрядовую нить Икшваку, сосредоточенную на освобождении сыновей Сагары. После смерти Сагары подданные возводят на престол добродетельного Амшумана. Впоследствии Амшуман передаёт царство Дилипе и совершает суровую тапасью на священной вершине Химавата; он достигает небес, но не успевает исполнить задуманное. Дилипа скорбит о бедствии предков и не находит способа ниспослать Гангу и совершить требуемые водные обряды (джалакрия), оставаясь погружённым в размышление. У него рождается праведный сын — Бхагиратха. Дилипа долго правит, совершая жертвоприношения, коронует Бхагиратху и по заслугам уходит в обитель Индры. Бхагиратха, не имея детей, но стремясь продолжить род и спасти предков, поручает управление министрам и совершает длительный «панчатапа» в Гокарне: с поднятыми руками, обуздав чувства, питаясь лишь раз в месяц. Тогда довольный Брахма является ему. Бхагиратха просит воды Ганги для совершения обрядов, освобождающих сыновей Сагары, и для непрерывности линии Икшваку. Брахма дарует желаемое, но указывает на необходимое посредничество: лишь Шива способен выдержать мощь нисхождения Ганги, поэтому следует умолить Шиву. Сказав это, Брахма возвращается на небеса вместе с богами.

25 verses | Vālmīki (narrator), Brahmā, Bhagīratha

Sarga 43

गङ्गावतरणम् (The Descent of the Gaṅgā and Bhagiratha’s Fulfilment)

Вишвамитра продолжает наставлять Раму, повествуя о подвигах Бхагиратхи и о том, как священная Ганга (Gaṅgā) нисходит под надлежащим контролем. После ухода Брахмы Бхагиратха в течение года совершает суровый тапас, стоя, опираясь на кончик пальца ноги, и молит Шиву стать посредником, чтобы удержать сокрушительную мощь горной реки. Шива, довольный, соглашается принять Гангу на свою главу; но Ганга, на миг возгордившись, пытается одолеть Шиву и низринуться в подземные миры, и потому оказывается заключённой в лабиринте его спутанных кос, пока Бхагиратха не возобновляет аскезу. Тогда Шива выпускает её по капле: Ганга становится Биндусарас (Bindusaras) и разделяется на семь потоков — три текут на восток (Hlādini, Pāvanī, Nalinī), три на запад (Sucakṣu, Sītā, Sindhu), а седьмой следует за колесницей Бхагиратхи. Это диво созерцают боги, риши, гандхарвы, якши, сиддхи и водные существа среди пены и сияния, подобного молнии. Далее Ганга сталкивается с жертвоприношением мудреца Джахну (Jahnu); разгневанный, он выпивает её воды, а затем выпускает их из своих ушей, отчего Ганга получает имя Джахнави (Jāhnavī), «дочь Джахну». Наконец, следуя за Бхагиратхой к океану, она нисходит в нижние области, чтобы омыть пепел сыновей Сагары, даруя им очищение и восхождение на небеса, ясно связывая ритуальное деяние, священную воду и спасительный плод.

41 verses | Viśvāmitra, Rāma

Sarga 44

गङ्गावतरण-समापनः (Conclusion of the Descent of Gaṅgā)

Сарга 44 завершает повествование о нисхождении Ганги: Бхагиратха приводит богиню-реку к океану и затем спускается в нижние области земли, где сыновья Сагары лежат, обращённые в пепел. Когда воды Ганги омывают этот пепел, является Брахма и подтверждает их освобождение и восхождение на небеса, связывая спасение предков с действенностью обрядов и космическим утверждением. Брахма также закрепляет имя Ганги как Бхагиратхи и Трипатхаги — божественной, очищающей миры и навеки памятной благодаря обету Бхагиратхи. Он велит завершить salila-kriyā (водные поминальные обряды) для всех праотцов и прямо противопоставляет успех Бхагиратхи прежней неспособности Сагары, Амшумата и Дилипы исполнить тот же обет. Брахма восхваляет исполненное обещание как источник славы и «великое пребывание в дхарме», и советует омовение и очищение в этих священных водах. Попрощавшись и возвратившись на небеса, Бхагиратха совершает предписанные обряды в должном порядке, возвращается очищенным в столицу и правит, достигнув цели; народ радуется, избавленный от скорби и тревоги. Сарга завершается phalaśruti: слушание или чтение этого благого сказания дарует заслугу, благополучие, долголетие, потомство, радует богов и предков и уничтожает грехи.

22 verses

Sarga 45

विशालानगरीप्रवेशः — Entry toward Viśālā and the Indra–Kṣīrodamathana Legend

В Сарге 45 повествование переходит от изумления Рамы рассказом Вишвамитры (особенно о нисхождении Ганги) к новому пути и новому объяснительному преданию. Проведя ночь в размышлении над благим словом риши, на рассвете Рама с почтением обращается к Вишвамитре, говоря, что ночь прошла «как миг» из‑за погружённости в созерцание. Отряд переправляется через Трипатхагу — реку Гангу — на лодке, связанной с благочестивыми риши; достигает северного берега, воздаёт честь общинам подвижников и видит великолепный город Вишалу, подобный небесам. Сложив ладони, Рама спрашивает о царствующей династии и происхождении Вишалы, и Вишвамитра начинает древнее сказание, сосредоточенное на Шакре (Индре). Мудрец повествует о пахтании Океана Молока: о решении сыновей Дити и Адити добыть амриту, о Васуки как о канате и Мандаре как о пахтальном стержне, о появлении яда халалахала. Боги взывают к Рудре/Шанкаре; по наставлению и содействию Хари Шива принимает яд, а Вишну в образе курмы (черепахи) поддерживает Мандару. Затем возникают Дханвантари, апсары, Варуни, Уччайхшрава, драгоценность Каустубха и, наконец, амрита; вслед за этим вспыхивает распря, Вишну прибегает к уловке в облике Мохини, и власть Индры утверждается. Так глава соединяет священную географию (берег Ганги и Вишалу) с мифической историей через благоговейный вопрос и авторитетное повествование.

44 verses

Sarga 46

दितितपः-शक्रपरिचर्या-गर्भभेदः (Diti’s Penance, Indra’s Service, and the Severing of the Embryo)

Сарга 46 раскрывает нравственное напряжение между девами и асурами через скорбь и обет Дити. После того как её сыновья были убиты девами, Дити обращается к своему супругу Кашьяпе, сыну Маричи, с просьбой даровать ей сына, достаточно могучего, чтобы поразить Индру. Она обещает суровый тапас и просит согласия на такое рождение. Кашьяпа дарует благословение, но с условием: если Дити сохранит непрерывную чистоту (śauca) в течение тысячи лет, родится сын, предназначенный владычествовать над тремя мирами. Дити совершает строгие аскезы в Кушаплаване. Индра, зная о надвигающейся угрозе, выбирает не открытое противостояние, а осторожное служение: приносит всё необходимое для обряда—огонь, траву куша, воду, плоды и коренья—и сам заботится о её усталости. За десять лет до завершения срока Дити, довольная, предсказывает, что Индра обретёт брата и разделит с ним победу. Но в полдень она засыпает в нечистой позе, с ногами, обращёнными к голове; Индра пользуется этой оплошностью, входит в её чрево и рассекает зародыш на семь частей, повторяя «mā rudaḥ» («не плачь»), что связывается с происхождением Марутов. Дити пробуждается и запрещает убийство; Индра отступает, затем признаётся и просит прощения, указывая, что возможность возникла из-за ритуальной нечистоты. Так глава сопоставляет тапас и śauca, служение и самосохранение, показывая, как малое нарушение дисциплины способно изменить ход космических следствий.

23 verses | Diti, Kaśyapa (Mārīca), Indra (Śakra / Sahasrākṣa / Purandara / Vāsava)

Sarga 47

दितेर्गर्भभङ्गो मरुत्प्रतिष्ठा च (Diti’s Severed Embryo and the स्थापना of the Maruts; Viśālā-nagara Lineage)

Сарга 47 переплетает мифо-богословский эпизод с местной царской родословной, чтобы закрепить священную географию в памяти повествования. Сначала Дити (Diti), скорбя о том, что её зародыш рассечён на семь частей, обращается к непобедимому Индре (Indra) с примиренной кротостью. Она прямо снимает с него вину и приписывает бедствие собственной оплошности. Затем она превращает утрату в космическое предназначение: просит, чтобы семь частей стали семью Марутами (Maruts) — небесными стражами, связанными с делениями ветра и охраной сторон света. Индра, сложив ладони, соглашается и утверждает их божественную способность свободно двигаться по локам (lokas) и направлениям; говорится, что мать и сыновья восходят, исполнившись. Далее рассказ переходит к «созиданию места»: называется страна, где некогда пребывал Индра, и излагается династическая цепь. Вишала (Viśāla), добродетельный сын Икшваку (Ikṣvāku), рождённый от Аламбуши (Alambuṣā), основывает город Вайшали (Vaiśālī); затем правят Хемачандра (Hemacandra), Сучандра (Sucandra), Дхумрашва (Dhūmrāśva), Санджая (Sañjaya), Сахадева (Sahadeva), Кушашва (Kuśāśva), Сомадатта (Somadatta) и Какутстха (Kakutstha), и род приводит к современному царю Сумати (Sumati). Глава завершается устройством ночлега и указанием на предстоящую встречу с Джанакой (Janaka). Сумати выходит навстречу Вишвамитре (Viśvāmitra) и объявляет себя благословенным посещением великого риши.

23 verses | Diti, Indra (Sahasrākṣa, Purandara), Viśvāmitra, Sumati

Sarga 48

अहल्याशापवर्णनम् (The Account of Ahalyā’s Curse and the Deserted Hermitage near Mithilā)

В Сарге 48 Рама и Лакшмана продолжают путь к Митхиле в пространстве ритуального гостеприимства и священной географии. После взаимных расспросов о благополучии царь Сумати чествует царевичей как высоких гостей; они проводят у него одну ночь и затем направляются в благословенный город Джанаки, который собравшиеся риши почтительно восхваляют. Неподалёку от Митхилы Рама замечает древний, прекрасный, но покинутый ашрам и спрашивает Вишвамитру о его прошлом. Вишвамитра рассказывает, что это была обитель прославленного риши Гаутамы, почитаемого даже девами, где Гаутама и Ахалья многие годы совершали тапас — строгие духовные подвиги. Индра, улучив момент, принимает облик Гаутамы и добивается близости; Ахалья, узнавая Индру, всё же соглашается из любопытства и влечения. Когда Гаутама возвращается, сияя силой аскезы, страх Индры становится явным; Гаутама проклинает его лишением мужской силы и обрекает Ахалью на долгую невидимую епитимью в ашраме — питаться воздухом и лежать в пепле. Однако в проклятии заключено и обещание: когда Рама войдёт в лес и примет её гостеприимство, она очистится и будет восстановлена. Затем Гаутама покидает обитель и уходит к Химавату продолжать тапас, превращая это место в нравственный ориентир, где проступок, покаяние и искупление связаны с самой землёй.

33 verses | Sumati, Visvamitra, Rama, Indra, Gautama

Sarga 49

अहल्याशापमोक्षः — The Release of Ahalya and Indra’s Restoration

Эта сарга соединяет божественно-ритуальный эпизод с повествованием о нравственном восстановлении. Индра, навлекший гнев Гаутамы тем, что препятствовал тапасу риши и нарушил границы супружества, скорбит о своей утрате и обращается к девам — во главе с Агни — с мольбой о возмещении. По повелению Агни питридевы прививают Индре семенники барана, и тем утверждается жертвенный обычай: впредь в яджне принимаются в дар и кастрированные бараны. Затем Вишвамитра наставляет Раму войти в ашрам Гаутамы и освободить Ахалью, чьё явление было скрыто проклятием до прихода Рамы. Ведомые Вишвамитрой, Рама и Лакшмана созерцают Ахалью, описанную многослойными сравнениями — как лунный свет, затянутый туманом, и как сияние, подобное солнцу, — подчёркивающими тапас как очищающую лучезарность. Когда срок проклятия истекает, братья касаются её стоп; Ахалья принимает их по обычаю гостеприимства (падья, аргхья, атитхья), и небеса ликуют: дождь цветов, гул барабанов, пение гандхарвов и танец апсар. Гаутама, воссоединившись с Ахальей, чтит Раму и вновь предаётся аскезе. Рама же продолжает путь к Митхиле.

22 verses | Indra (Śakra), Agni, Viśvāmitra, Ahalyā (ritual hospitality context)

Sarga 50

यज्ञवाटप्रवेशः जनक-विश्वामित्रसंवादश्च (Arrival at the Sacrificial Ground and Janaka’s Reception)

В Сарге 50 изображена торжественная встреча на жертвенной площадке (yajñavāṭa) Митхилы. Вишвамитра ведёт Раму и Лакшману на северо-восток, и они достигают священного места жертвоприношения. Увидев огромное собрание — тысячи брахманов, сведущих в Ведах, жилища подвижников и станы, заполненные повозками, — Рама просит указать достойное место для пребывания; Вишвамитра выбирает тихий угол у воды. Когда царю Джанаке сообщают о прибытии великого риши, он немедля выходит навстречу вместе со своим жрецом Шатанандой, а совершающие обряд жрецы подносят аргьи (arghya), произнося мантры. После взаимных приветствий и расспросов о благополучии и ходе жертвы рассаживаются по достоинству. Джанака объявляет, что жертвоприношение стало по-настоящему благим благодаря присутствию Вишвамитры, что остаётся двенадцать дней, и что он ожидает прихода деват (devatā), дабы они приняли свои доли. Затем, с почтительным любопытством, Джанака спрашивает о двух сияющих юношах — вооружённых, стройных и словно небесных. Вишвамитра называет их сыновьями Дашаратхи и кратко излагает их путь: пребывание в Сиддхашраме, истребление ракшасов, посещение Вишалы, видение Ахальи и встречу с Гаутамой, а также цель — осмотреть великий лук Шивы; после чего умолкает, завершая главу торжественной дворцово-ритуальной картиной.

23 verses | Rama, Janaka

Sarga 51

शतानन्दोपदेशः — Śatānanda’s Welcome to Rāma and the Prelude to Viśvāmitra’s History

Сарга 51 строится вокруг беседы в ашраме (āśrama), где соединяются восстановление достоинства, этика гостеприимства и наставление через родовую историю. Шатананда (Śatānanda)—старший сын Гаутамы (Gautama), сияющий силой тапаса (tapas)—с радостью и изумлением встречает весть о Вишвамитре (Viśvāmitra) и вид Рамы (Rāma). Он расспрашивает об Ахалье (Ahalyā): показали ли её Раме, принесла ли она лесные подношения и почести, поведали ли Раме древний рассказ о проступке Индры (Indra), и соединилась ли Ахалья вновь с Гаутамой благодаря присутствию Рамы. Вишвамитра отвечает, что ничего должного не было упущено и Ахалья воссоединилась с Гаутамой, подобно тому как Ренука (Reṇukā) вновь соединилась с Джамадагни (Jamadagni). Затем Шатананда торжественно приветствует Раму, прославляет Вишвамитру как Брахмариши (Brahmarṣi) с непостижимыми деяниями и называет его защитником Рамы, утверждая путь царевича под священным руководством признанного подвижника. Далее сарга переходит к стройному историческому повествованию: прежнее царствование Вишвамитры, его праведное правление и родословие от Куши (Kuśa) → Кушанабхи (Kuśanābha) → Гадхи (Gādhi) → Вишвамитры. Завершается глава ярким описанием ашрама Васиштхи (Vasiṣṭha), подобного второму Брахмалоке (Brahmaloka), где пребывают сиддхи (siddha), чараны (cāraṇa), девариши (devarṣi), брахмариши (brahmarṣi) и практикуются разные виды аскезы (питание водой, воздухом, листьями, плодами и кореньями), подготавливая грядущую встречу Васиштхи и Вишвамитры.

28 verses | Śatānanda, Viśvāmitra

Sarga 52

वसिष्ठ-आतिथ्यं (Vasiṣṭha’s Hospitality to Viśvāmitra and the Summoning of Śabalā/Kāmadhenu)

В Сарге 52 показана торжественная встреча царской власти и аскетического авторитета через правила гостеприимства (ātithya). Вишвамитра, могучий и героический, с явной радостью приближается к Васиштхе и почтительно приветствует его; Васиштха принимает гостя, предлагает ему место и угощает обычными дарами леса — плодами и кореньями. Затем следует взаимный расспрос о благополучии: о тапасе, агнихотре, учениках и даже о деревьях ашрама. После этого Васиштха спрашивает царя о делах правления: о состоянии подданных, слуг, казны, войска, союзников и наследников — как о явной проверке раджадхармы. По завершении долгой дружеской беседы Васиштха предлагает более пышное угощение для царя и его войска. Вишвамитра сперва отказывается, говоря, что простых подношений и даршана мудреца достаточно; но Васиштха настойчиво повторяет просьбу. Когда согласие получено, Васиштха призывает пёструю корову Шабалу (Камадхену) и велит ей явить изобилие яств шести вкусов — питьё, твёрдую пищу, то, что лижут, и то, что потягивают, — тем самым раскрывая процветание ашрама, силу ритуала и нравственный закон почитания гостя.

23 verses

Sarga 53

शबलाप्रार्थना–वसिष्ठप्रतिज्ञा (The Request for Śabalā and Vasiṣṭha’s Refusal)

В Сарге 53, после гостеприимства Васиштхи—возможного благодаря Шабале (Камадхену), корове, исполняющей желания—Вишвамитра восхваляет приём и утверждает, что «драгоценности» по праву принадлежат царю. Он просит отдать ему Шабалу и предлагает обмен: сперва сто тысяч коров, затем всё более щедрые дары богатства и власти—четырнадцать тысяч слонов, украшенных золотом, восемьсот золотых колесниц с четырьмя белыми конями, одиннадцать тысяч породистых коней и, наконец, крор молодых коров вместе с неисчислимыми драгоценностями и золотом. Васиштха вновь и вновь отказывает, говоря, что Шабала—его драгоценность, богатство и сама жизнь, неотделимая от него, как слава от праведника. Он обосновывает отказ зависимостью жертвенного устроения: подношения havya и kavya, поддержание агнихотры, bali и homa, а также действенность возгласов svāhā и vāṣaṭ и даже ветви знания—всё держится на Шабале. Глава завершается смятением Вишвамитры, обозначая нравственное столкновение царского присвоения, опирающегося на artha, и аскетико-ритуальной власти хранительства, утверждённой dharma.

25 verses | Vasiṣṭha, Viśvāmitra

Sarga 54

शबलाहरणम् — The Attempted Seizure of Sabalā (Kāmadhenu) and the Triumph of Brahmic Power

В этом сарге разыгрывается почти судебное и вместе с тем духовное состязание между kṣātra-bala — принудительной силой царской власти — и brahma-bala, аскетико-ритуальным могуществом brahmarṣi. Когда Васиштха отказывается отдать корову-исполнительницу желаний Камадхену (Сабалу), Вишвамитра пытается силой увезти её и велит тащить прочь. Сабала, скорбя, думает, не оставили ли её, но вырывается из рук царских слуг и обращается прямо к Васиштхе. Васиштха разъясняет, что не покидал её: это царь действует насилием. Он признаёт и неравенство мирской мощи — царский статус Вишвамитры и его akṣauhiṇī, — но тем самым указывает на более высокий порядок силы. Сабала отвечает с доктринальной ясностью: брахманическая сила выше кшатрийской, ибо она «божественна» и неизмерима. По повелению Васиштхи Сабала порождает воинства, обращающие армию Вишвамитры в бегство: сперва из её мычания «humbhā» возникают Paplavas; когда их поражают, появляются Śakas, смешанные с Yavanas, и огнём сокрушают остаток рати. Вишвамитра отвечает, выпуская astras — оружие мантры, — и рассеивает созданные полки. Так глава раскрывает многоуровневую природу власти — политическое насилие, чудесное творение и мантра-астра — и усиливает стремление Вишвамитры обрести сан brahmarṣi.

23 verses | Sabalā (Kāmadhenu / Surabhi), Vasiṣṭha, Viśvāmitra (Kauśika) (action-focused presence)

Sarga 55

कामधेनुसैन्यप्रादुर्भावः — Kamadhenu’s Forces, Visvamitra’s Austerities, and Vasishta’s Wrath

В Сарге 55 противостояние кшатрийской силы (kṣātra) и духовного сияния брахмана (brahma-tejas) достигает нового накала. Видя, что войско Вишвамитры подавлено астрами, Васиштха велит Камадхену, силой йоги, породить новые рати. Из её тела и из её голоса возникают многочисленные отряды, и рать Вишвамитры быстро обращается в погибель. Сыновья Вишвамитры, вооружённые и разъярённые, бросаются на Васиштху, но один лишь humkāra великого риши превращает их в пепел. Царь, лишённый сыновей и военной мощи, погружается в отчаяние. Он назначает оставшегося сына править по обычаю кшатриев и удаляется на склоны Химавата, чтобы совершать тапас и умилостивить Махадеву. Шива является как дарующий милости. Вишвамитра просит овладеть Дханурведой со всеми её ветвями и тайнами и получить откровение обо всех божественных и нечеловеческих оружиях. Получив дары, он возгордился; решив, что Васиштха уже побеждён, он возвращается к обители и выпускает астры, сжигающие лес подвижников. Когда риши, ученики, звери и птицы в страхе бегут, Васиштха успокаивает их, а затем, воспылав праведным гневом, обличает проступок Вишвамитры и поднимает свой посох, словно второй жезл Ямы (Yama-daṇḍa), предвещая близкое возрастание духовной силы против надменного насилия.

28 verses | Visvamitra, Mahadeva (Shiva)

Sarga 56

बालकाण्ड ५६: विश्वामित्र–वसिष्ठ अस्त्रसंघर्षः (Visvamitra and Vasistha: Contest of Divine Weapons)

В Сарге 56 разворачивается технически‑богословское противостояние между кшатрийской силой, проявленной в śastra/astra, и брахманическим tejas, воплощённым в brahmadaṇḍa Васиштхи. После слов Васиштхи могучий Вишвамитра поднимает Агнейястру (Āgneyāstra) и повелевает ей поразить цель; Васиштха мгновенно нейтрализует её, показывая иерархию сил. Вишвамитра усиливает натиск и выпускает целый перечень астр: Варуна, Раудра, Айндра, Пашупата, а также множество особых оружий (mohana, svāpana, dharmacakra, viṣṇucakra и др.), создавая грозное космическое зрелище. Васиштха, названный сыном Брахмы, своим посохом «поглощает» все эти оружия. Наконец Вишвамитра выпускает Брахмастру (Brahmāstra); три мира приходят в смятение, и дэвы, риши, гандхарвы и великие змеи охвачены тревогой. Но Васиштха и её поглощает брахманической энергией, принимая свирепый облик, из пор которого вырывается пламя; мудрецы прославляют его и просят сдержанности ради блага миров. Эпизод завершается унижением Вишвамитры и его доктринальным прозрением: brahma-tejas превосходит kṣatriya-bala, и он решает совершать великий tapas, чтобы обрести brahmatva.

24 verses | Vasiṣṭha, Viśvāmitra

Sarga 57

विश्वामित्रस्य दक्षिणतपः तथा त्रिशङ्कोः स्वशरीरेण स्वर्गगमनाभिलाषः (Visvamitra’s Southern Austerity and Trisanku’s Bodily Ascent Aspiration)

В 57-й сарге повествование переходит от решимости Вишвамитры, рожденной унижением и враждой с Васиштхой, к истории Тришанку. Вишвамитра, помня свой позор и возникшую неприязнь, уходит на юг вместе с главной царицей и предается суровому тапасу: питается плодами и кореньями, обуздывая чувства. По прошествии тысячи лет подвижничества Брахма признаёт его лишь как раджа-риши; этого оказывается недостаточно, и неудовлетворённый Вишвамитра вновь начинает ещё более высокое покаяние, стремясь к высшему духовному достоинству. Одновременно царь Икшваку Тришанку, правдивый и сдержанный, замышляет небывалое: достичь небес с собственным телом посредством великого жертвоприношения (яджны). Васиштха отвергает замысел как невозможный; тогда Тришанку обращается к ста аскетам — сыновьям Васиштхи на юге, с почтением ищет у них прибежища и просит совершить яджну, дарующую телесное восхождение. Так глава сопоставляет силу аскезы, власть ритуала и пределы дозволенного религиозного стремления.

21 verses | Viśvāmitra, Brahmā, Trīśaṅku, Vasiṣṭha

Sarga 58

त्रिशङ्कुशापः — Trishanku’s Curse and Appeal to Viśvāmitra

В Сарге 58 разворачивается строго выстроенный нравственный спор о ритуальной власти и о пределах обхода назначенного наставника. После отказа Васиштхи царь Тришанку обращается к ста сыновьям Васиштхи; они укоряют его за попытку обойти гуру, связанного обетом истины, и за скрытое бесчестие жреческого порядка Икшваку. Когда Тришанку заявляет, что найдёт иной путь, разгневанные сыновья проклинают его стать чандалой (caṇḍāla). Проклятие сбывается за одну ночь: на его теле и в общественном положении появляются явные признаки падения, и министры, горожане и спутники в страхе покидают его. Оставшись один и сокрушённый, Тришанку приходит к Вишвамитре; тот встречает его с состраданием и спрашивает причину превращения. Царь рассказывает о своём обетном намерении взойти на небеса с собственным телом, о совершённых жертвоприношениях и праведном правлении, о верности истине (satya) и о чувстве, что судьба поразила его заслуги. Он просит Вишвамитру противостоять року человеческим усилием, и эпизод становится размышлением о дхарме, авторитете, действенности проклятия и напряжении между волей и предопределением.

24 verses | Vasiṣṭha’s sons (ṛṣiputras), Triśaṅku, Viśvāmitra

Sarga 59

विश्वामित्रस्य शरणागति-प्रशंसा तथा वासिष्ठपुत्र-शापः (Visvamitra grants refuge; the curse upon Vasishta’s sons)

Сарга 59 выстраивает цельное наставление о прибежище (śaraṇa), ритуальной должности и карательной силе слова подвижника. Сострадая, Вишвамитра обращается к царю, чья обличье чандалы подтверждает истинность его бедствия; он утешает его и ясно дарует ему защиту и прибежище. Затем Вишвамитра велит ученикам созвать множество риши и брахмавадинов для помощи в предстоящем жертвоприношении (yajña), и приказывает сообщать ему полностью о всяком неуважении к его повелению. Ученики возвращаются с вестью, что брахманы прибыли из многих областей, однако вокруг Маходаи возникает исключение или затруднение. Они передают и гневные возражения ста сыновей Васиштхи: те сомневаются, может ли кшатрий быть жрецом, тем более для чандалы, и опасаются ритуальных последствий вкушения подношений, связанных с таким покровителем. Услышав это, Вишвамитра в ярости произносит проклятие: обидчики обречены на унизительные перерождения и суровые способы пропитания, а Маходая особо назначен на долгую жалкую долю как нишада. Глава завершается молчанием Вишвамитры в собрании риши, подчеркивая дхарму, социальные границы и опасность презрения к тапасвину.

22 verses | Viśvāmitra

Sarga 60

त्रिशङ्कुस्वर्गारोহণम् — Trishanku’s Bodily Ascent and the New Constellations

В Сарге 60 разворачивается строго выстроенный ритуально‑космологический эпизод, сосредоточенный на силе тапаса (аскетического подвига) Вишвамитры и на спорной правомерности желания Тришанку достичь неба с физическим телом. Вспомнив прежнюю вражду с Васиштхами, Вишвамитра совершает жертвоприношение и торжественно призывает девов принять возлияния; когда же они отказываются явиться, он направляет мощь обряда через обет, данный ради царя, которому покровительствует. Он повелевает Тришанку вознестись телесно; но Индра отвергает его как недостойного из‑за проклятия гуру и приказывает ему падать вниз головой. Тришанку в падении взывает о помощи, и Вишвамитра останавливает его; разгневанный, он творит иной звёздный порядок: новых Саптариши в южной стороне и дополнительные «гирлянды» светил, даже угрожая создать нового Индру. Испуганные собрания риши, суров и асуров достигают соглашения: Тришанку останется подвешенным, сияющим, но перевёрнутым, в созданной Вишвамитрой небесной области, а эти звёзды будут существовать, пока стоят миры. Так глава выявляет нравственное напряжение между жреческим проклятием, божественной стражей небесных врат и связывающей силой слова, данного риши.

34 verses | Viśvāmitra (Kauśika), Indra (Pākaśāsana), Ṛṣis (assembled maharṣis), Devas (collective reply)

Sarga 61

शुनःशेफविक्रयः — The Sale of Śunaḥśepa for the Sacrifice

В этой сарге переплетаются переселение подвижников и кризис царского обряда. Увидев, что лесные риши покидают свои места, Вишвамитра уводит спутников прочь от южного препятствия и избирает Пушкару (Puṣkara) в западных просторах как наилучший тапован — обитель подвижничества — для суровых аскез. Одновременно царь Амбариша из Айодхьи начинает ягью (yajña), но Индра уносит предназначенное жертвенное животное, и завершение ритуала оказывается под угрозой. Жрец-совершитель объявляет утрату следствием изъяна в царском управлении и требует немедленной замены — животного или человека — чтобы жертвоприношение могло продолжаться. Амбариша ищет повсюду, предлагая в уплату несметные стада коров, и достигает Бхригутунды (Bhṛgutunda), где пребывает брахмариши Ричика (Ṛcīka) с семьёй. Царь просит отдать сына как покупаемую жертву; Ричика отказывается продавать старшего, а мать не желает расставаться с младшим, Шунакой (Śunaka), ссылаясь на естественную родительскую привязанность. Средний сын, Шунахшепа (Śunaḥśepa), понимает эти отказы как молчаливое согласие «продать среднего» и сам предлагает себя. Амбариша покупает Шунахшепу за сто тысяч коров и спешно уезжает, оставляя суровое свидетельство о силе обета, семейной привязанности и нравственном давлении, порождённом требованиями жертвенного долга.

23 verses | Viśvāmitra, Ṛcīka, Śunaḥśepa, Ambarīṣa

Sarga 62

शुनश्शेफरक्षा–विश्वामित्रशापः (Sunassepha’s Rescue and Visvamitra’s Curse)

В Сарге 62 кризис жертвоприношения царя Амбариши помещён в священную ритуальную местность Пушкара. Взяв с собой Шунашшефу (Śunaśśepha), царь останавливается в полдень; встревоженный мальчик встречает своего дядю по матери — Вишвамитру (Viśvāmitra), совершающего суровую тапасью (tapas) вместе с другими риши (ṛṣi). Шунашшефа молит о защите, говоря языком дхармы: мудрец — прибежище для всех, а царский ягья (yajña) должен завершиться без адхармы. Вишвамитра утешает его и обращается к собственным сыновьям, побуждая их предложить себя в качестве жертвенной замены, чтобы удовлетворить Агни и сохранить целостность обряда. Сыновья отказываются из самосохранения, называя это нравственно отвратительным; разгневанный Вишвамитра проклинает их: тысячу лет жить пожирателями собачьего мяса, подобно падшим родам. Затем он обучает Шунашшефу двум божественным гатхам/мантрам (gāthā/mantra) для призывания Агни (а далее Индры и Упендры). Вернувшись на жертвенную площадку, Шунашшефа связан у вайшнавского юпы (Vaiṣṇava yūpa) священными верёвками и украшен красными знаками; его гимны радуют Индру, и тот дарует ему долгую жизнь. Амбариша завершает жертвоприношение и получает умноженные плоды, а Вишвамитра вновь предаётся длительной тапасье в Пушкаре, утверждая темы непрерывности ритуала, долга защиты и опасной остроты аскетического гнева.

28 verses | Visvamitra, Visvamitra’s sons (Madhuchanda and others)

Sarga 63

विश्वामित्रस्य तपोविघ्नः, मेनकाप्रसङ्गः, महर्षिपदप्रदानम् (Visvamitra’s Austerity Obstructed; Menaka Episode; Conferment of Maharshi Status)

В этой сарге изложена строгая последовательность аскетического испытания и небесного ответа. После тысячи лет тапаса и завершающего омовения в обряде девы приближаются к Вишвамитре, намереваясь «даровать плод» его подвижничества; однако повествование показывает это как проверку духовной зрелости. У Пушкары искушение приходит через апсару Менаку. Побеждённый камой (вожделением), Вишвамитра приглашает её жить в своём ашраме, и десять лет проходят «под видом дня и ночи». Очнувшись, он испытывает раскаяние и понимает, что это было вигхна — препятствие его тапасу. Он отпускает Менаку с ласковыми словами и вновь утверждается в найштхики-буддхи — обете пожизненного брахмачарьи. Затем он предпринимает ещё более суровые подвиги на берегу реки Каушики и позже в северных горах, внушая страх богам. После совета Брахма дарует ему звание «Махариши»; но Вишвамитра остаётся невозмутим и говорит, что этот титул означает покорённые чувства. Брахма поправляет его: самообуздание ещё не завершено, и удаляется. Сарга завершается тем, что Вишвамитра усиливает тапас — стоит с поднятыми руками, питается воздухом, совершает панчатапу и переносит зной, холод и дожди, — вновь тревожа небожителей. Тогда Индра замышляет послать Рамбху, продолжая тему: тапас должен быть соразмерен дисциплине индрия-джайи — победе над чувствами.

26 verses | Vishvamitra (Viśvāmitra), Brahma (Brahmā), Indra (Śakra/Vāsava)

Sarga 64

रम्भा-प्रलोभनम् — Rambhā’s Temptation and Viśvāmitra’s Curse

Сарга 64 строго показывает, как хрупок тапас (аскетическая сила) перед провокацией. Индра (Сахасракша), действуя ради девов, поручает апсаре Рамбхе соблазнить Вишвамитру (Каушику) чарами kāma-moha, обещая поддержку присутствием Кандарпы и пленительным весенним пением кукушки. Рамбха, страшась гнева риши, всё же принимает изумительно прекрасный облик и приближается. Вишвамитра слышит несравненное пение кукушки и видит Рамбху; в нём поднимается сомнение, и он распознаёт уловку Индры. Охваченный гневом, он проклинает Рамбху стать камнем на десять тысяч лет, но вместе с тем возвещает, что в будущем сияющий брахман, наделённый тапасом, освободит её. Произнеся проклятие, Вишвамитра испытывает раскаяние и понимает случившееся как утрату аскетической заслуги из‑за неукрощённых чувств. Он вновь даёт обет: избегать гнева и речи, задерживать дыхание и воздерживаться от пищи на огромные сроки, пока не достигнет брахманства,—«несравнимую» тысячелетнюю дисциплину. Так глава соединяет божественное вмешательство, нравственную ответственность и внутреннюю экономию аскетической мощи.

20 verses | Indra (Sahasrākṣa), Rambhā, Viśvāmitra (Kauśika)

Sarga 65

विश्वामित्रस्य ब्राह्मर्षित्वप्राप्तिः — Viśvāmitra Attains Brahmarṣi Status

В этой сарге приводится учёный рассказ Шатананды (Śatānanda) о последнем восхождении Вишвамитры (Viśvāmitra) — от кшатрия-аскета к достоинству Брахмариши (Brahmarṣi), с раскрытием силы тапаса (tapas), испытаний соблазном и их космических последствий. Вишвамитра покидает область Химавата (Himavat) и совершает суровые подвиги в восточной стороне, включая необычайный обет молчания на тысячу лет. Когда обет завершается, Индра (Indra) испытывает его, явившись в облике брахмана (brāhmaṇa) и попросив приготовленную пищу; Вишвамитра отдаёт всё, не произнеся ни слова, и вновь предаётся ещё более строгой практике — ещё тысячу лет, удерживая дыхание. Из его головы поднимается дым, и три мира приходят в смятение: сгущается тьма, дрожит земля, волнуются океаны, трескаются горы, меркнет сияние солнца. Потрясённые, дэвы (devas) во главе с Брахмой (Brahmā) решают умилостивить его, прежде чем его решимость станет разрушительной. Они приветствуют его, объявляют своё удовлетворение и признают, что он достиг брахманства (brāhmaṇya) силой тапаса. Вишвамитра просит официального признания от Васиштхи (Vasiṣṭha); Васиштха, убеждённый богами, утверждает его как Брахмариши и устанавливает дружбу. Затем повествование возвращается в Митхилу (Mithilā): Шатананда завершает рассказ; царь Джанака (Janaka), сложив ладони перед Рамой (Rāma) и Лакшманой (Lakṣmaṇa), благодарит Вишвамитру и просит позволения совершить вечерние обряды. После этого все почтительно расходятся.

39 verses | Śatānanda, Brahmā (Pitāmaha), Devatāḥ (gods), Viśvāmitra, Vasiṣṭha, Janaka

Sarga 66

शिवधनुर्न्यासकथा तथा सीतोत्पत्तिविवाहशुल्क-निश्चयः (The Bow of Śiva: Its Deposit, Sītā’s Origin, and the Prowess-Brideprice Vow)

На рассвете царь Джанака, совершив положенные обряды, с почётом принимает Вишвамитру вместе с Рамой и Лакшманой и торжественно предлагает им своё служение. Вишвамитра излагает цель царевичей: они желают увидеть необыкновенный лук, хранимый под стражей Джанаки. Джанака рассказывает историю хранения этого оружия: во время жертвоприношения Дакши Рудра поднял лук и пригрозил богам за то, что ему не уделили доли в жертве; устрашённые дэвы умилостивили Шиву, и, когда он был доволен, лук был доверен предкам Джанаки и передавался по роду как святыня. Затем он повествует о явлении Ситы из земли, когда он пахал и очищал жертвенное поле, подчёркивая, что она айони-джа — не рождённая из чрева, — и выросла как его дочь. Джанака устанавливает строгий брачный обет: лишь тот, кто докажет доблесть, подняв и натянув тетиву на этом луке, сможет обрести Ситу. Многие цари пришли испытать себя, но не смогли даже поднять лук; Джанака отверг их. Униженные, они осадили Митхилу на целый год и истощили её запасы; Джанака предался аскезе, получил божественные силы в четырёх частях и разбил нападавших, и те бежали. В завершение он обещает показать сияющий лук Раме и Лакшмане и клянётся отдать Ситу Раме, если тот сумеет поднять его и натянуть.

26 verses

Sarga 67

शिवधनुर्दर्शनं—रामेण धनुर्भङ्गश्च (The Showing of Śiva’s Bow and Rama’s Breaking of It)

В Митхиле, отвечая на просьбу Вишвамитры, царь Джанака повелевает вынести почитаемый божественный лук Шивы (Śiva-dhanus), украсить его и торжественно представить по обряду. Министры с великим трудом перевозят его в железном ларце на восьмиколёсной повозке, что подчёркивает его сверхчеловеческую тяжесть и святость. Джанака обращается к Вишвамитре и князьям, говоря, что ни могучие цари, ни даже нечеловеческие сонмы—девы, асуры, ракшасы, гандхарвы, якши, наги, киннары—не смогли натянуть тетиву и владеть этим луком. По знаку Вишвамитры Рама открывает ларец, испрашивает дозволение прикоснуться, поднять и натянуть лук и, перед тысячами, словно без усилия, тетивит и натягивает его. Лук ломается посередине; раздаётся громоподобный треск, и земля содрогается. Большинство зрителей падает без чувств, кроме Джанаки, Вишвамитры и двух Рагхавов. Когда всё утихает, Джанака признаёт подвиг немыслимым, объявляет исполненным обет «цены доблести» (vīrya-śulka) и решает отдать Ситу Раме; затем он посылает гонцов в Айодхью, чтобы призвать Дашаратху и подробно сообщить о случившемся.

27 verses | Janaka, Viśvāmitra, Rāma

Sarga 68

जनकदूतागमनम् — The Arrival of Janaka’s Messengers in Ayodhya

Сарга 68 служит дипломатическим и обрядовым мостом между событием с луком в Митхиле и царским решением в Айодхье. Посланники Джанаки, изнурённые трёхдневным путём и тремя ночами в дороге, входят в Айодхью и через стражей дворцовых врат по установленному порядку просят аудиенции. Допущенные в собрание, они обращаются к престарелому Дашаратхе с почтительной и мягкой речью, прежде всего передавая многократные расспросы Джанаки о здравии царя и благополучии его наставников и жрецов; должная ритуальная стройность обозначена тем, что священный огонь поставлен впереди. Затем они сообщают решающий, публично засвидетельствованный факт: Рама в великом собрании сломал божественный лук, тем самым исполнив условие, заключённое в прежнем обете Джанаки — отдать Ситу как vīrya-śulka, «награду за доблесть». Джанака просит согласия Дашаратхи, чтобы завершить обет, приглашает его поспешить в Митхилу вместе с наставниками и семейным жрецом и обещает взаимную радость от встречи с царевичами. Когда посланники заканчивают, Дашаратха ликует и советуется с Васиштхой, Вамадевой, министрами и собравшимися риши; все единодушны. Царь объявляет, что на следующий день выступит в Митхилу, и повествование переходит от вести к царскому деянию.

21 verses | Janaka (via messengers), Daśaratha

Sarga 69

एकोनसप्ततितमः सर्गः — Daśaratha’s Departure to Videha and Marriage Arrangements

Сарга 69 изображает тщательную, и по устройству, и по нравственному закону (дхарме), подготовку к союзу царей и мудрецов, который завершится брачными обрядами. Наутро, когда минула ночь, царь Дашаратха, окружённый духовными наставниками и родичами, отдаёт Сумантре распоряжения: казначейским чиновникам выступить вперёд с обильными богатствами и разными драгоценностями; четырёхчастному войску немедля двинуться с повозками и средствами передвижения; а выдающимся брахманам-риши—Васиштхе, Вамадеве, Джабали, Кашьяпе, Маркандее и Катьяяне—пойти впереди, чтобы не было промедления, ибо посланцы Джанаки торопят. Свита совершает путь и за четыре дня достигает Видехи. Услышав о прибытии, Джанака готовит почтительное гостеприимство, приветствует престарелого Дашаратху благим возгласом «дишти» (diṣṭi) и представляет встречу как плод доблести сыновей. Приход Васиштхи восхваляется как явление Индры среди богов; Джанака говорит, что препятствия преодолены и род прославлен союзом с Рагху. Джанака просит, чтобы на рассвете, по завершении жертвоприношения, был совершен брак, одобренный мудрецами. Дашаратха отвечает сдержанно и в духе дхармы, принимает предложение и подтверждает готовность следовать праведному совету. Цари и риши проводят ночь в взаимной радости, а Джанака завершает обрядовые действия для яджны и священные приготовления ради своих дочерей.

18 verses | Daśaratha, Sumantra, Janaka, Vasiṣṭha (referenced/commended)

Sarga 70

वंशवर्णनम् तथा विवाहप्रार्थना — Genealogy of the Ikshvaku Line and the Proposal for Marriage

В Сарге 70, в Митхиле, на рассвете, после ежедневных жертвенных обрядов и установленных приношений, царь Джанака обращается к своему главному жрецу Шатананде и приступает к дипломатическому устроению дел. Он посылает гонцов призвать младшего брата Кушадхваджу из Санкашйи, что стоит на берегу реки Икшумати. Кушадхваджа прибывает, воздаёт почтение и усаживается с царскими почестями. Одновременно двор Митхилы приглашает Дашаратху: главный министр Судāман отправляется за ним, и Дашаратха приходит вместе с риши, наставниками, жрецами, министрами и родичами. Дашаратха торжественно назначает Васиштху полномочным глашатаем по всем церемониальным вопросам, с согласия Вишвамитры. Затем Васиштха произносит родословие: от Брахмы через Маричи, Кашьяпу, Вивасвана и Ману — к династии Икшваку и далее до Дашаратхи и его сыновей. Эта линия предков служит как юридико‑поэтическое свидетельство чистоты происхождения, правдивости и царской добродетели. Сарга завершается ясной просьбой Васиштхи к Джанаке даровать двух его дочерей в жёны Раме и Лакшмане, утверждая союз как согласие заслуг и должное соответствие династическому порядку.

44 verses | Janaka, Dasaratha, Chyavana (in the Sagara etiology segment), Kusadhvaja (arrives and is honored)

Sarga 71

जनककुलवर्णनम् तथा सीतोर्मिलादानम् (Janaka’s Genealogy and the Bestowal of Sita and Urmila)

Сарга 71 — торжественный придворный обмен речами: царь Джанака отвечает Васиштхе после того, как услышал родословие Икшваку. Джанака утверждает должный принцип кання-прадана: при даровании дочери в брак благородный дом должен полностью произнести свою родовую линию. Затем он излагает династию Видехи, начиная со славного царя Ними, далее — Митхи, основателя Митхилы, и череду царей по имени Джанака, завершая Храсваромой, чьими сыновьями были Джанака (говорящий) и его младший брат Кушадхваджа. Он рассказывает о своём восшествии на престол, об уходе отца в лес и о праведном правлении, с любовной опекой над Кушадхваджей. После этого разгорается политический кризис: Судханва из Санкашйи требует лук Шивы и Ситу; Джанака отказывает, побеждает и убивает его в битве и ставит Кушадхваджу правителем Санкашйи. Глава завершается публичным объявлением брака: Джанака с радостью отдаёт Ситу Раме, а Урмилу — Лакшмане, трижды провозглашая дар для юридико-ритуальной несомненности, и наставляет Дашаратху о гō-дане и обрядах питри, указывая благоприятное время (восхождение Макхи; свадьба на третий день под Уттара-Пхалгуни).

24 verses

Sarga 72

वैवाहिकसंबन्ध-निश्चयः / Fixing the Mithila–Ayodhya Marital Alliance

Сарга 72 торжественно утверждает династический союз между князьями рода Икшваку и домом Видехи через придворные речи и ритуальные приготовления. После родословного повествования Джанаки Вишвамитра—при поддержке Васиштхи—представляет линии Икшваку и Видехи как несравненные в славе и советует «садришa» (подобающее) соединение: Ситу с Рамой и Урмилу с Лакшманой, а также предлагает выдать дочерей Кушадхваджи за Бхарату и Шатругхну. Джанака, сложив ладони в почтении, принимает совет, объявляет свой род благословенным и назначает браки на время, восхваляемое астрологией, связанное с накшатрами Пхалгуни и с Бхагой как Праджапати. Он усаживает мудрецов на почётные места и подтверждает равенство царской власти Митхилы и Айодхьи, приглашая надлежащим образом управлять ходом церемоний. Дашаратха отвечает благодарностью и хвалой, затем удаляется, чтобы совершить обряды шраддхи (śrāddha) и начальное гō-дана (go-dāna) от имени сыновей. Он дарует брахманам неисчислимое множество коров, украшенных для обряда, вместе с ценностями и богатствами. Сарга завершается образом сияющего Дашаратхи, окружённого сыновьями, подобного Праджапати среди локапал — так ритуальная щедрость освящает политический союз.

25 verses | Viśvāmitra, Janaka, Daśaratha

Sarga 73

त्रिसप्ततितमः सर्गः (Sarga 73): Mithilā Vivāha—Kanyādāna and the Fourfold Marriage Rites

В этом сарге повествуется о торжественном совершении брачных обрядов в Митхиле. В тот же день, когда Дашаратха совершает образцовое go-dāna — дарение коров, прибывает Юдхаджит, дядя Бхараты по матери, и царская щедрость соединяется с благоприятным временем. После гостеприимного приёма и утренних обрядов Рама и его братья, украшенные и завершившие подготовительные свадебные ритуалы, подходят к Дашаратхе, ведомые Васиштхой и другими махариши. Васиштха просит Джанаку, как дарителя невесты, приступить к церемонии; Джанака уверенно отвечает, что в собственном доме не подобает колебаться и что его дочери уже готовы у алтаря. Он поручает Васиштхе совершить vaivāhika kriyā; мудрец воздвигает и украшает vedi, устанавливает священный огонь и приносит возлияния с мантрами. Джанака приводит Ситу к Агни и к Раме и совершает kanyādāna — вкладывает её руку в руку Рамы, провозглашая Ситу sahadharmacāriṇī, спутницей в дхарме. Божественное одобрение явлено возгласами «sādhu», небесными барабанами и дождём цветов. Затем Джанака отдаёт Урмилу Лакшмане, Мандави — Бхарате, Шрутакирти — Шатругхне; четыре царевича принимают четыре руки с согласия Васиштхи, обходят вокруг огня и алтаря и завершают брак, пока павильон наполняется музыкой и ликованием апсар и гандхарвов. Сарга заканчивается тем, что супруги удаляются в свои покои, а Дашаратха, мудрецы и родичи провожают их.

41 verses | Yudhājit, Daśaratha, Vasiṣṭha, Janaka

Sarga 74

परशुरामप्रादुर्भावः — The Appearance of Parasurama on the Return from Mithila

Когда миновала ночь, Вишвамитра благословил князей рода Рагху и отправился к северным горам, в сторону Гималаев. Дашаратха простился с Джанакой и начал путь обратно в Айодхью; Джанака проводил его недолго и даровал обильное kanyādhana: большие стада коров, тонкие ткани, драгоценные металлы и самоцветы, слуг, а также четыре рода войска — слонов, конницу, колесницы и пехоту. По мере продвижения царя, когда впереди шли риши, раздались тревожные крики птиц, тогда как олени двинулись вправо, являя благой знак. Смущённый смешанными предвестиями, Дашаратха спросил Васиштху. Васиштха истолковал: птицы возвещают грозное событие, сообразное небесному порядку, а олени — умиротворение; потому царю следует оставить печаль. Внезапно поднялась буря и солнце померкло; пыль, подобная пеплу, окутала войско, многие лишились чувств, но царь, его сыновья и главные риши сохранили спокойствие. В этом страшном мраке они увидели Бхаргаву Джамадагнью Парашураму — грозного и сияющего, с спутанными волосами, с топором и луком, сверкающим как молния, с главной стрелой, подобного Шиве — Трипурагхне. Мудрецы, памятуя его прежнюю ярость, когда он истреблял кшатриев, с тревогой поднесли ему аргьху и заговорили умиротворяюще. Парашурама принял почести и затем обратился прямо к Раме Дашаратхи, подготавливая дальнейшее столкновение аскетической власти, воинской правоты и сдержанности по дхарме.

25 verses | Daśaratha, Vasiṣṭha, Ṛṣis (assembled sages), Paraśurāma (Rāma Jāmadagnya)

Sarga 75

जामदग्न्य-रामसंवादः — Parashurama Confronts Rama with the Vaishnava Bow

В 75-й сарге, после того как Рāма сломал лук Шивы, является Джамадагнья (Парашурāма), признавая дивное деяние Рāмы и предъявляя второй, непобедимый лук — вайшнавский, созданный Вишвакармой. Он излагает происхождение двух знаменитых небесных луков: один был дан Рудре для деяния с Трипурой, другой доверен Вишну. Затем, по божественному вопрошанию, Брахма устраивает состязание Шивы и Вишну, чтобы определить их силу; «хункāра» Вишну делает лук Шивы бездейственным, и боги с риши признают превосходство Вишну. Далее Парашурāма прослеживает человеческую передачу вайшнавского лука (Вишну → Ричика → Джамадагни → Парашурāма) и связывает её с несправедливым убийством его отца Картавирьей Арджуной. Он вспоминает свою месть — истребление кшатриев — и последующее отступление. Царь Дашаратха умоляет о безопасности сыновей, но Парашурāма не внимает просьбе и бросает Рāме вызов: натянуть вайшнавский лук и вложить стрелу. Если Рāма преуспеет, Парашурāма предлагает поединок — испытание кшатрийской дхармы, самообладания и законной силы.

28 verses

Sarga 76

बालकाण्डे षट्सप्ततितमः सर्गः — Rāma Subdues Paraśurāma; the Vaiṣṇava Arrow Is Discharged

В Сарге 76, после вызова Парашура́мы (Paraśurāma), разворачивается строгое, проникнутое дхармой противостояние. Услышав его слова, Рама (Rāma) сознательно сдерживает дальнейшее обострение из уважения к отцу Дашаратхе (Daśaratha), но всё же отвечает на провокацию. Он говорит, что Парашурама ошибочно принимает его за неумелого кшатрия, и тут же стремительно берёт лук и стрелу Бхаргавы (Bhārgava bow and arrow), сгибает лук и натягивает тетиву — и мир замирает в изумлении. Рама прямо отказывается убивать Парашура́му из‑за его статуса брахмана (brāhmaṇa) и связи с Вишвамитрой (Viśvāmitra). Он переводит конфликт в плоскость выбора последствий: он уничтожит либо «ходьбу ног» (pāda-gati), либо «миры» (lokas), добытые Парашура́мой аскезой (tapas). Поскольку небесная вайшнавская стрела (Vaiṣṇava arrow) не должна быть выпущена напрасно, Парашура́ма просит направить её на его миры, заслуженные тапасом, сохраняя обет покидать землю ночью после того, как он даровал её Кашьяпе (Kaśyapa). Дэвы (devas) во главе с Брахмой (Brahmā), а также гандхарвы (gandharvas) и другие существа собираются, чтобы стать свидетелями. Парашура́ма узнаёт в Раме Вишну (Viṣṇu), принимает поражение без стыда, совершает обход вокруг Рамы в почтении и уходит к Махендре (Mahendra). Тьма рассеивается по всем сторонам света, и боги с риши (ṛṣis) прославляют Раму за его владычество над луком.

24 verses

Sarga 77

सप्तसप्ततितमः सर्गः — Ayodhya Return, Bridal Reception, and Bharata’s Departure

В Сарге 77, после ухода Парашура́мы (Paraśurāma), тревога Дашаратхи (Daśaratha) рассеивается. Рама (Rāma) докладывает о случившемся, и царь обнимает его, видя в этом мгновении символическое «второе рождение» для отца и сына. Четырёхчастное войско движется к Айодхье (Ayodhyā), а столица предстает в торжественном шествии: знамёна, трубы, окроплённые дороги и усыпанные цветами пути — общественный ритуал, утверждающий царскую законность. Во дворце царицы — Каушалья (Kauśalyā), Сумитра (Sumitrā), Кайкейи (Kaikeyī) и другие царственные женщины — принимают невест: Ситу (Sītā), Урмилу (Ūrmilā), Мандави (Māṇḍavī) и Шрутакирти (Śrutakīrti). Принцессы совершают благие обряды и поклонение у семейных святынь; воздают почести, входят в покои, уподобленные дворцу Куберы (Kubera), и удовлетворяют брахманов (brāhmaṇa) дарами — коровами, богатством и зерном, подчеркивая «экономику заслуги» (puṇya) и взаимность в обществе. Затем повествование переходит к династическим делам: прибывает Юдхаджит (Yudhājit) из Кекая (Kekaya), чтобы увезти Бхарату (Bharata). Дашаратха публично просит Бхарату исполнить его желание, и Бхарата уезжает вместе с Шатругхной (Śatrughna), простившись со всеми. В отсутствие Бхараты Рама и Лакшмана (Lakṣmaṇa) ещё усерднее служат отцу и несут обязанности управления; а супружеская гармония Рамы и Ситы описана как внутреннее единение, когда сердца понимают друг друга без слов, являя супружескую дхарму продолжением нравственного порядка.

32 verses | Rama, Dasaratha

Frequently Asked Questions

Bālakāṇḍa centers on the establishment of dharma as both an inner virtue and a public responsibility. It presents Rāma as the exemplary human—truthful, self-controlled, compassionate, and resolute—whose greatness is not merely martial but ethical. The book also defines legitimate authority through ritual and counsel: Daśaratha’s sacrifices, Vasiṣṭha’s guidance, and Viśvāmitra’s ascetic mandate collectively show that power must be authorized by dharma, not preference. Finally, the origin of the first śloka demonstrates that moral emotion (karuṇā) can be a disciplined source of knowledge and art, transforming grief into a universally instructive poem.

Major episodes include: Nārada’s synopsis to Vālmīki; the krauñca-bird incident and first śloka; composition and performance transmission via Kuśa and Lava; Daśaratha’s Aśvamedha and Putreṣṭi; the births of Rāma, Lakṣmaṇa, Bharata, and Śatrughna; Viśvāmitra taking Rāma and Lakṣmaṇa to protect sacrifice; slaying of Tātakā; defeat of Mārīca and killing of Subāhu; liberation of Ahalyā; arrival at Mithilā and breaking of Śiva’s bow; the four marriages; and the concluding confrontation with Paraśurāma, ending in his withdrawal.

The principal figures are Vālmīki and Nārada (framing and authorization of the epic), Daśaratha and his queens (dynastic and ritual preconditions), Rāma and Lakṣmaṇa (heroic initiation), Viśvāmitra and Vasiṣṭha (ascetic and ritual authority), Ṛṣyaśṛṅga (ritual catalyst for progeny), Janaka and Sītā (Mithilā arc and marriage), Śatānanda and Ahalyā (purification/restoration), antagonists such as Tātakā, Mārīca, and Subāhu (yajña-disruption), and Paraśurāma (theological-martial rival whose yielding confirms Rāma’s supremacy).

Bālakāṇḍa supplies the epic’s enabling conditions: the poem’s own origin and intended mode of transmission; the Ikṣvāku dynasty’s legitimacy; Rāma’s birth as a divinely purposed event; and Rāma’s early formation through ascetic discipline, weapon-knowledge, and sacrificial protection. The Mithilā marriage secures alliances and introduces Sītā as the narrative’s ethical and emotional center. The Paraśurāma episode functions as a threshold: it closes the “origins” phase by confirming Rāma’s unmatched prowess and prepares the transition to the courtly and political developments that will culminate in exile and the larger conflict.

Key lessons include: (1) righteous governance requires moral restraint, generosity, and protection of the vulnerable; (2) duty may demand painful relinquishment of personal attachment (Daśaratha’s consent to Viśvāmitra); (3) spiritual power (tapas) must be ethically governed, as seen in Viśvāmitra’s struggles with anger and temptation; (4) ritual and hospitality are portrayed as civilizational duties that sustain social and cosmic order; and (5) restoration is possible—Ahalyā’s liberation exemplifies reintegration and the transformative force of purity and grace.

Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app

Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.

Continue reading in the Vedapath app

Open in App