Ramayana - Aranya Kanda
Ascetic lifeTemptationRising conflict

Araṇya Kāṇḍa - Book of the Forest (The Wilderness/Exile in the Woods)

अरण्यकाण्ड

Аранья-канда (Araṇya Kāṇḍa) — решающая срединная часть «Рамаяны»: повествование об изгнании расширяется от нравственного испытания до эпической катастрофы. Вступив в лес Дандака, Рама, Сита и Лакшмана встречают общины подвижников и ашрамы (āśrama), чья хрупкая дхарма держится на царской защите. Книга настойчиво утверждает: царственность — не просто власть, а обязанность охранять и поддерживать праведных — раджадхарма (rājadharma). Ранние эпизоды — победа над Вирадхой, встречи со Шарабхангой, Сутикшной и Агастьей, а затем поселение в Панчавати у Годавари — создают сакральную географию лесных обителей и рек. Одновременно Вальмики разворачивает поэтику леса: времена года, растения, уклад ашрама и «каталоги природы», придающие тексту длительное созерцательное дыхание. Затем повествование резко меняет тон из‑за страстного натиска Шурпанакхи и её унижения, что запускает военную эскалацию. Рама уничтожает Хару, Душану и Тришираса и сокрушает силы Джанастханы. Эта победа, при всей героике, становится шарниром, втягивающим Равану в сюжет; в диалоге Раваны с Маричей разыгрывается тонкий политико‑этический спор о совете, гордыне и царском падении. Похищение Ситы — устроенное обманом «золотого оленя» и разлучением братьев — образует трагическую вершину Канды. Сопротивление и смерть Джатаю, непоколебимость Ситы перед перспективой Ланки и скорбные поиски Рамы переводят ведущую расу от vīra к karuṇa. Заключительные встречи с Кабандхой и преданной Шабари обращают горе в путь и замысел, направляя Раму к Сугриве и озеру Пампа и подготавливая союз Кишкиндхи. В южной редакции, сохранённой в традиции (IIT Kanpur), заметна и «живая» передача текста: дополнительные стихи и расширения усиливают его молитвенную, описательную и наставительную ткань.

Sargas in Aranya Kanda

Sarga 1

तापसाश्रममण्डलदर्शनम् (Entering Dandaka and Meeting the Sages)

Сарга 1 открывается вступлением Рамы в великую лесную область Дандака и развернутым описанием сети подвижнических обителей (tāpasāśrama-maṇḍala). Ашрамы предстают как места ритуального порядка и светлой красоты: дворы выметены и окроплены, звучат ведические чтения, поддерживаются подношения и священные огни, а пространство дает приют птицам и оленям — словно дисциплинированное малое «государство» среди чащи. Рама приближается, ослабив тетиву своего великого лука, показывая сдержанную готовность, а не враждебность. Риши, наделенные божественным прозрением, приветствуют Раму, Ситу и Лакшману благими благословениями; с изумлением взирают на них и уподобляют сияние Рамы восходящей луне. Гостеприимство совершается по дхарме: усаживают в шалаше из листьев, подают воду, затем лесные дары — коренья, плоды и цветы. Мудрецы ясно формулируют священное основание царской власти: Рама провозглашается прибежищем, хранителем дхармы и носителем daṇḍa — власти наказания и защиты. Царь назван «четвертой частью Индры» за обязанность охранять. В завершение они просят защиты для аскетов, отказавшихся от принуждения, представляя себя зависимыми «как дети», и тем самым простирают царскую ответственность Рамы в самую глубь лесной пустыни.

23 verses | Forest sages (महर्षयः / तापसाः), Rama (as addressed; minimal direct speech in this excerpt)

Sarga 2

Virādha-saṃvādaḥ — Encounter with Virādha in the Daṇḍakāraṇya (Aranya Kanda, Sarga 2)

На рассвете, простившись с мудрецами, Рама в сопровождении Лакшманы и Ситы углубляется в лес Дандака. Среди зловещих знамений природы они встречают ужасного ракшаса Вирадху. Демон хватает Ситу, подвергая сомнению аскетический облик братьев и угрожая пожрать их. Рама выражает глубокую скорбь из-за того, что к Сите прикоснулся чужак, считая это страдание более мучительным, чем потеря царства или смерть отца. Лакшмана же, преисполненный праведного гнева, клянется убить демона, утверждая необходимость защиты и перехода от смирения к священной битве со злом.

26 verses | Virādha, Rāma, Lakṣmaṇa

Sarga 3

विराधप्रश्नोत्तर-युद्धम् (Viradha’s Challenge and the Clash in Dandaka)

В третьей сарге повествование строго выстроено: от расспроса — к узна́ванию, затем к нарастающей битве. Лакшмана начинает с сдержанного, почти ироничного допроса о том, кто таков Вирадха. Вирадха отвечает встречным требованием назвать себя и цель пути; Рама объявляет их кшатриями, странствующими по лесу, и настойчиво спрашивает о намерениях ракшаса. Вирадха называет своё происхождение — сын Джаи, мать Шатахрада — и ссылается на дар Брахмы, дарующий неуязвимость для оружия (acchedya/abhedya: «неразрубим, непронзаем»). Затем он выдвигает ультиматум: оставить Ситу. Ответ Рамы звучит как праведный гнев, а Лакшмана обличает Вирадху как того, кто сам ищет смерти. Бой разворачивается по этапам: Рама натягивает лук и выпускает семь стремительных стрел с золотыми перьями. Пронзённый Вирадха отпускает Ситу, поднимает копьё, подобное знамени Индры, и бросается в атаку. Братья осыпают его стрелами, но дар проявляется: стрелы падают с его тела, а он смеётся и зевает. Тогда Рама двумя стрелами рассекает копьё в воздухе; обломок падает, словно глыба с Меру, расколотая громом. Братья обнажают мечи, но Вирадха хватает их и несёт на плечах в густую, зловещую чащу; Рама, действуя расчётливо, позволяет унести себя, понимая, что это ведёт их по намеченному пути.

27 verses

Sarga 4

विराधवधः — The Slaying (Burial) of Viradha

В 4-й сарге Сита видит, как ракшаса Вирадха силой уносит Раму и Лакшману, и её крик побуждает братьев к немедленному отпору. Они ломают ему руки и поражают его стрелами, мечами и телесной силой, но замечают, что он словно неуязвим и не погибает от обычного оружия. Рама постигает причину: благодаря защите, обретённой через тапас (аскезу), Вирадху нельзя убить привычным способом в бою; верный метод — зарыть его в глубокую яму (pradara/śvabhra). Лакшмана роет, а Рама обездвиживает Вирадху, прижимая его шею стопой. Тогда Вирадха смиренно говорит и раскрывает прежнюю сущность: он был гандхарвой Тумбуру, проклятым Куберой (Вайшраваной) за пренебрежение долгом в увлечении Рамбхой. Проклятие прекращается, когда Рама становится причиной его смерти, возвращая ему первоначальное состояние и даруя восхождение на небеса. Вирадха также даёт указание пути: мудрец Шарабханга живёт примерно в полутора йоджанах и может даровать благополучие. Эпизод завершается погребением Вирадхи, яму запечатывают камнями, и Рама, Сита и Лакшмана продолжают путь по лесу.

33 verses | Sita (Vaidehi), Rama, Viradha, Lakshmana

Sarga 5

शरभङ्गाश्रमगमनम् तथा इन्द्रदर्शनम् (Approach to Sarabhanga’s Hermitage and the Vision of Indra)

После гибели Вирадхи Рама утешает Ситу и обращается к Лакшмане, подчёркивая трудность незнакомого леса и необходимость как можно скорее достигнуть ашрама подвижника Шарабханги. Приблизившись к обители, Рама видит в небе дивное знамение (adbhuta): сияющую колесницу Индры, рыжевато-бурых коней, безупречный зонт, драгоценные опахала из хвоста яка и небесных спутников, которых славят гандхарвы, девы, сиддхи и великие риши. Рама велит Лакшмане оставаться с Ситой, пока сам распознаёт ослепительное божество, и затем направляется к ашраму. Индра, предвидя высшее предназначение Рамы, тайно просит Шарабхангу удалить его из поля зрения Рамы: Раме предстоит прежде совершить дело необычайной трудности, и лишь затем их встреча будет уместна. Индра возвращается в сваргу. Рама вместе с Ситой и Лакшманой с почтением подходит к Шарабханге, спрашивает о визите Индры и слышит, что владыка девов предлагал унести мудреца в Брахмалоку. Шарабханга откладывает восхождение, чтобы почтить Раму как дорогого гостя, дарует ему заслугу обретённых миров и направляет его к праведному аскету Сутикшне по пути вдоль Мандакини. Наконец Шарабханга совершает жертвенное деяние, входит в огонь, выходит обновлённым и юным, превосходит миры богов и риши и восходит в Брахмалоку, где его встречает Брахма, — завершая саргу ясной связью между тапасом, космической иерархией и раскрывающейся миссией Рамы.

43 verses

Sarga 6

षष्ठस्सर्गः — तपस्विरक्षणे राजधर्मोपदेशः (Sarga 6: The Sages’ Appeal and Instruction on Royal Duty)

После того как Шарабханга (Śarabhanga) достиг небес, к его обители пришли разные собрания подвижников и приблизились к Раме (Rāma), сияющему, словно пламя. Они восхвалили его славу, доблесть, сыновнюю преданность, правдивость и дхарму, а затем извинились за то, что обращаются к нему как нуждающиеся просители. Мудрецы изложили учение о царской дхарме (rāja-dharma): царь, берущий установленную традицией шестую долю подати и при этом не охраняющий подданных, совершает тяжкую несправедливость; напротив, правитель, оберегающий жителей как любимых сыновей, стяжает неувядаемую славу и достигает мира Брахмы. Они добавили, что часть заслуг аскетов (puṇya) переходит к царю, который праведно защищает народ, связывая земную защиту с духовным плодом. Далее они привели свидетельства злодеяний ракшасов (rākṣasa): тела убитых подвижников и повсеместные убийства близ Пампы (Pampā), Мандакини (Mandākinī) и Читракута (Citrakūṭa), и попросили у Рамы прибежища как у высшего защитника на земле. Рама смиренно ответил, что подвижники могут повелевать им; он вошёл в лес не ради личных целей, но чтобы исполнить наказ отца и отразить нападения ракшасов. Даровав им уверение в безопасности, Рама вместе с Лакшманой (Lakṣmaṇa) отправился к мудрецу Сутикшне (Sūtīkṣṇa).

26 verses

Sarga 7

सुतीक्ष्णाश्रमप्रवेशः — Entry into Sutikshna’s Hermitage

В этой сарге показан переход Рамы в более глубокое пространство лесной аскезы. Вместе с Ситой, Лакшманой и брахманами-мудрецами, после долгого пути и переправы через реку, он входит в густой лес и находит ашрам Сутикшны (āśrama), узнаваемый по признакам подвижничества: одеждам из коры, уединению и тишине. Рама почтительно представляется и просит аудиенции; Сутикшна встречает его с любовным объятием и видит в его присутствии охрану и защиту ашрама. Мудрец вспоминает прежнее божественное заверение, связанное с Индрой (Шатакрату), и с мирами, достигаемыми тапасом и заслугой, и по милости дарует Раме свободу странствовать — в аскетическом языке это подобно духовной «власти» или дозволению. Рама, владея собой и сдержанный, отказывается опираться на чужую заслугу и утверждает личную ответственность: миры он обретёт сам, а просит лишь лесного пребывания. Сутикшна хвалит изобилие обители и безвредные стада животных; услышав о повторяющихся набегах, Рама на миг поднимает лук и стрелу, но понимает, какую боль насилие причинит мудрецу, и потому не настаивает на долгом проживании. Глава завершается вечерними обрядами (sandhyā), устроением в ашраме и гостеприимством Сутикшны, предложившего пищу, подобающую аскетам.

24 verses

Sarga 8

सुतीक्ष्णाश्रमप्रस्थानम् (Departure from Sutikshna’s Hermitage)

В восьмой сарге показан утренний, обрядово выверенный переход от гостеприимства к дальнейшему пути. Почтённые мудрецом Сутикшной, Рама и Лакшмана проводят ночь в ашраме и встают на рассвете. Рама и Сита омываются прохладной водой, благоухающей лотосом; затем вместе с Лакшманой совершают предписанное поклонение священному огню и божествам и приветствуют восходящее солнце, утверждая строгий порядок времени в лесной жизни. Подойдя к Сутикшне, они просят позволения уйти, объясняя спешку: обойти все обители риши, живущих в Дандаке, и выступить прежде, чем солнечный зной станет нестерпим. В их речи звучит нравственное сравнение: богатство, добытое неправедно, рождает гордыню, как чрезмерная жара нарушает лад; телесный зной соотнесён с этическим разладом. Рама, Сита и Лакшмана касаются стоп мудреца; он поднимает их, обнимает с любовью и благословляет на безопасный путь, описывая красоту и изобилие леса — плоды и цветы, стада, тихих птиц, лотосовые озёра, водоплавающих, павлинов и водопады горных ручьёв — словно прокладывая им священный маршрут. Он просит вернуться после посещения этих мест. Сита снаряжает братьев колчанами, луками и мечами. Вооружённые и сияющие, трое отправляются в путь, и глава завершается акцентом на почтении, полученном дозволении и целеустремлённом движении по освящённому ландшафту.

20 verses | Rama, Sutikshna

Sarga 9

सीताया धर्मोपदेशः—शस्त्रसंयोगदोषकथा (Sita’s Counsel on Dharma and the Peril of Weapon-Association)

Когда Рāма, получив дозволение Сӯтикшны, готовится продолжить путь, Сītā обращается к нему с речью, полной любви и ясного рассуждения. Она утверждает правдивость, верность и самообладание Рāмы, но указывает на опасность для дхармы: «третий порок» — насилие без вражды, — который становится близок тому, кто живёт в лесу, постоянно нося оружие. Сītā напоминает об обете Рāмы защищать мудрецов Дандакāраньи и признаёт необходимость входить в лес вооружённым вместе с Лакшманой. Однако она предупреждает: постоянное соприкосновение с оружием способно омрачить ум. В подтверждение она приводит пример аскета, которому доверили меч Индры; непрестанное ношение меча постепенно подточило его решимость в тапасе, породило свирепый нрав и привело к нравственному падению. Сītā просит, чтобы лук в лесу служил должному делу — обороне и защите страждущих, а не убиению без обиды и повода. Завершая, она смиренно полагается на высшее различение Рāмы: пусть он обсудит это с Лакшманой и быстро поступит по дхарме, приняв её слова как любящее напоминание, а не наставление.

34 verses | Sita

Sarga 10

दशमः सर्गः — Rama’s Vow to Protect the Sages of Daṇḍaka (Dharma of Refuge)

Этот сарга выстроен как нравственный диалог, где преданность Ситы супругу (bhartṛ-bhakti) сочетается с непоколебимой приверженностью Рамы дхарме (dharma-niṣṭhā). Рама прежде всего принимает её ласковое наставление как достойное её рода и её положения sadharma-cāriṇī — спутницы, идущей вместе с ним путём дхармы. Затем Рама объясняет кшатрийский смысл ношения оружия: лук — знак предотвращения «ārta-śabda», крика бедствия в обществе. Он рассказывает, как подвижники Дандаки сами пришли искать у него прибежища: ракшасы притесняют их, особенно во время огненных жертвоприношений (homa-kāla) и в дни лунных и ритуальных соблюдений (parva-kāla), угрожая и жизни, и непрерывности священных обрядов. Мудрецы говорят, что, хотя силой тапаса (tapas) могли бы ответить, они не желают расточать долгие аскезы насилием или проклятиями; потому и просят защиты у Рамы и Лакшманы. Рама утверждает, что дал обещание полной охраны, и настаивает: истина (satya) связывает его выше личной безопасности — он скорее отдаст жизнь, чем нарушит клятву, данную брахманам. В завершение он успокаивает Ситу, одобряет её совет и идёт дальше с Лакшманой, с луком в руке, через прекрасные леса подвижничества (tapo-vana).

23 verses | Rama, Sita

Sarga 11

पञ्चाप्सरो-सरः कथनम् तथा अगस्त्याश्रममार्गनिर्देशः (Panchapsara Lake Account and Directions to Agastya)

В 11-й сарге Рама идёт впереди, Сита, оберегаемая, держится в середине, а Лакшмана следует позади с луком, образуя строгий, дисциплинированный порядок шествия. У прозрачного озера они слышат странные звуки; на вопрос Рамы мудрец Дхармаврата рассказывает о происхождении Панчапсара-таṭāки: она возникла благодаря тапасу Мандакарни и позднее стала связана с пятью апсарами, посланными богами, чтобы нарушить его подвижничество. Далее повествование переходит к более широкому пути: кратко подытоживается, что Рама с почтением жил в разных ашрамах (āśrama) разное время, и это составило благоприятное десятилетие лесной жизни. Вернувшись в обитель Сутикшны, Рама просит позволения посетить Агастью; Сутикшна даёт точные указания—расстояния в йоджанах (yojana), направление на юг и ночлег у лотосовых прудов—и побуждает выступить немедля. Рама достигает ашрама брата Агастьи (в переводческой традиции здесь названного Сударшаной) и принимается по обряду: соблюдение сандхьи (sandhyā) и угощение кореньями и плодами. На рассвете они отправляются к Агастье; по дороге Рама рассказывает Лакшмане историю об Илвале и Ватапи и о решительной защите, которую Агастья даровал брахманам. Наконец они видят обитель Агастьи и её умиротворяющее, «окультуривающее» влияние на южную сторону света, включая мотив Виндхьи и усмирение враждебных существ.

93 verses | Rama, Sutikshna (sage), Agastya (in narrated episode), Ilvala (in narrated episode)

Sarga 12

अगस्त्याश्रमप्रवेशः तथा दिव्यायुधप्रदानम् (Entry into Agastya’s Hermitage and the Gift of Divine Weapons)

Лакшмана входит в пределы ашрама Агасьи и обращается к ученику риши. Он называет себя и просит аудиенции для Рамы, Ситы и себя — как лесных подвижников по отцовскому повелению. Ученик докладывает мудрецу; Агасья, давно ожидавший прихода Рамы, велит немедля оказать им должное гостеприимство. Раму вводят внутрь, и он созерцает священную топографию обители: жертвенники и места, связанные с разными божествами, — знак цельного ритуального космоса в аскетическом поселении. Агасья выходит с учениками; Рама узнаёт в нём сокровищницу тапаса, с почтением простирается ниц, и он, Сита и Лакшмана стоят со сложенными ладонями. Агасья предлагает им сиденье и воду, угощает по правилам ванапрастхи и излагает атитхи-дхарму: подношения огню и надлежащее почитание гостя обязательны, а пренебрежение влечёт нравственные последствия. Затем он дарует божественное оружие: вайшнавский лук, созданный Вишвакарманом, безошибочную стрелу от Брахмы, два колчана с неиссякаемыми стрелами и меч с ножнами, данный Индрой, — утверждая оружие как дхармически санкционированное средство защиты в лесу.

37 verses | Lakṣmaṇa, Agastya, Rāma

Sarga 13

पञ्चवटी-निर्देशः (Agastya Directs Rama to Panchavati)

Этот сарга построен как торжественный диалог в ашраме между Агастьей и Рамой. Агастья радушно принимает двух царевичей и Ситу, отмечает их благоговейный приход и усталость пути; он восхваляет хрупкую, но стойкую выносливость Ситы и представляет её пребывание в лесу как редчайший подвиг супружеской преданности. В назидательном отрывке Агастья противопоставляет расхожим словам о женской непостоянности образцовую твёрдость Ситы, уподобляя её Арундхати, и наставляет Раму заботиться о её удобстве и радости. Рама, сложив ладони, смиренно просит указать место для жилья — лесной, хорошо орошаемый край, где можно устроить ашрам. После краткого раздумья Агастья даёт точный маршрут и хвалит близость завершения обета изгнания Рамы, предвещая его возвращение к праведному царствованию по дхарме. Он рекомендует Панчавати у Годавари — место, богатое кореньями и плодами, полное птиц, уединённое и святое, — и добавляет обязанность правителя: защищать местных тапасвинов (подвижников). Глава завершается обрядами прощания и поклонением стопам, после чего братья, вооружённые, уходят вместе с Ситой по указанному пути; южная редакция также сохраняет дублированный двустишный фрагмент (3.13.18–19), отражающий традицию передачи текста.

27 verses

Sarga 14

जटायुस्संवादः — Encounter with Jaṭāyu and the Genealogy of Beings (Aranyakanda 14)

Продвигаясь к Панчавати (Pañcavaṭī), Рама и Лакшмана видят на баньяне грозного стервятника и поначалу принимают его за ракшаса. Но птица говорит мягко, называет себя другом Дашаратхи, и Рама с почтением спрашивает его имя и род. Джатаю (Jaṭāyu) отвечает космогоническо-родословным повествованием: перечисляет древних Праджапати (Prajāpati), затем — знаменитых шестьдесят дочерей Дакши (Dakṣa), и восемь жён Кашьяпы (Kaśyapa): Адити (Aditi), Дити (Diti), Дану (Danu), Калика (Kālīkā), Тамра (Tāmra), Кродхаваша (Krodhavaśā), Анала (Anala) и Ману (Manu). Он раскрывает линии потомства: девы (deva) — тридцать три — происходят от Адити, дайтьи (daitya) — от Дити; различные существа — от Дану и Калики; а от Тамры и Кродхаваши идут обширные роды птиц и зверей — ястребы, стервятники, лебеди и чакраваки (chakravāka). Также он упоминает потомков Сурабхи (Surabhi) — коров и коней, змеиные роды от Сурасы (Surasā) и Кадру (Kadrū), и сыновей Винаты (Vinatā) — Гаруду (Garuḍa) и Аруну (Aruṇa). Наконец Джатаю называет себя сыном Аруны и младшим братом Сампати (Sampāti) и предлагает охрану: он будет стеречь Ситу (Sītā), когда братья будут отсутствовать в этом опасном лесу. Рама радостно обнимает и чтит его, поручает Ситу защите Джатаю и вместе с Лакшманой продолжает путь к Панчавати, утверждая союз как мудрую и праведную опору среди пустынной чащи, где таятся ракшасы.

35 verses | Rama, Lakshmana, Jatayu

Sarga 15

पञ्चवटी-निवासः (Settlement at Pañcavaṭī and Construction of the Hermitage)

В этой сарге показан переход от странствия к обитанию: Рāма и Лакшмана достигают Панчавати (Pañcavaṭī) — лесного края, одновременно прекрасного и опасного, населённого множеством диких и свирепых зверей. Рāма поручает Лакшмане — особо восхваляя его рассудительность — осмотреть местность и выбрать место для ашрама, удобное для Ситы: рядом должна быть вода и всё необходимое для обрядов — самидх (samidh), трава куша (kuśa), цветы и вода, а также приятный рельеф. После раздумья Рāма выбирает ровную площадку, окружённую деревьями, и указывает близлежащие приметы: благоуханный лотосовый пруд и реку Годавари (Godāvarī), прославленную в предании мудрецов (упоминается Агастья) и оживлённую лебедями, утками и птицами чакравака (cakravāka). Вдали холмы украшены минеральными прожилками, похожими на декоративные окна и очертания слонов. Далее повествование становится деловым: Лакшмана быстро возводит хижину из листьев (parṇaśālā) — с бамбуковыми опорами, ветвями и верёвками, выровненным основанием и крышей из травы и листьев. Он омывается в Годавари, приносит лотосы, совершает обычные цветочные подношения и призывание мира перед заселением и представляет готовое жилище. Рāма и Сита радуются; Рāма обнимает Лакшману, восхваляя его благодарность, знание долга (дхармы) и тонкое понимание чувств. Так трое живут там счастливо некоторое время, в спокойствии, подобном божественному.

31 verses | Rama, Lakshmana

Sarga 16

हेमन्तवर्णनम् तथा भरतधर्मनिष्ठा-चिन्तनम् (Winter Description and Reflection on Bharata’s Devotion)

Сарга открывается сменой времени года: пока Рама спокойно пребывает в лесу, заканчивается шарад и наступает любимая пора хеманта. На рассвете Рама идет к Годавари для омовения; за ним следует Лакшмана, а Сита несет кувшин с водой. Лакшмана подробно описывает признаки хеманты: туман и обильную росу, мягкое солнце при суровых холодных ветрах, лунный свет, померкший от инея, реки, скрытые паром, пруды с лотосами, теряющие былую красоту, и поля, богатые ячменем, пшеницей и созревшим рисом. Это описание служит и «метаданными» природы, и нравственным фоном для человеческих поступков. Затем речь обращается к Бхарате: Лакшмана воображает, что тот, несмотря на царское воспитание и изнеженность, совершает тапас, спит на холодной земле и ежедневно совершает омовение в Сараю. Перечисляются его добродетели — самообладание, правдивость, смирение, сладость речи и героическая сдержанность — и утверждается, что, приняв аскетический образ Рамы, он «обретает небеса». Когда Лакшмана порицает Кайкеи, Рама останавливает его и запрещает злословить о «второй матери», направляя похвалу к Бхарате. Рама признаёт: обет его тверд, но любовь колеблет ум — он вспоминает амритные слова Бхараты и тоскует о встрече. Сарга завершается тем, что трое омываются в Годавари, возливают воду предкам и божествам, славят восходящее солнце, а Рама сияет, подобно Рудре, в образах Нанди и Парвати.

43 verses | Lakshmana (Saumitri), Rama (Raghava/Kakutstha)

Sarga 17

शूर्पणखाया आगमनम् — Surpanakha Approaches Rama

Омовившись в священной Годавари, Рама вместе с Ситой и Лакшманой возвращается в лесную обитель. Он совершает утренние обряды и входит в хижину, крытую листьями. Затем происходит случайная встреча: Шурпанакха, сестра Раваны, видит Раму, сидящего рядом с Ситой, и воспламеняется страстью. Вальмики намеренно выстраивает контраст: благой облик, молодость и сдержанное поведение Рамы — искажённая внешность и похотливые порывы Шурпанакхи, подчёркнутые параллельными описаниями. Она спрашивает, как человек с луком, похожий на аскета, живёт с женой в краю, где бродят ракшасы. Рама отвечает прямо и искренне, утверждая норму: ложь для него недопустима никогда, особенно в ашраме и в присутствии женщины. Он называет себя старшим сыном Дашаратхи, представляет Лакшману и Ситу и объясняет, что пребывание в лесу — послушание родительскому повелению и следование дхарме. Когда Рама спрашивает о ней, Шурпанакха объявляет своё имя, способность менять облик и своё грозное одинокое странствие; перечисляет братьев — Равану, Кумбхакарну, Вибхишану, Кхару и Душану — и предлагает брак, унижая Ситу и угрожая насилием. Глава завершается началом спокойного и искусного ответа Рамы, предвещая дальнейшее нравственное противостояние.

30 verses

Sarga 18

शूर्पणखाविरूपणम् (The Disfigurement of Śūrpaṇakhā)

Сарга 18 представляет собой плотно структурированную последовательность диалогов и действий. Рама сначала отвечает на эротические притязания Шурпанакхи с взвешенной ясностью, заявляя о своем браке и перенаправляя ее к Лакшмане, описывая участь второй жены как мучительную, тем самым пытаясь отговорить ее. Затем Шурпанакха обращается к Лакшмане, который, искусный в речах, использует иронию и ложные предложения, переворачивающие социальную иерархию, чтобы отклонить ее ухаживания. Ошибочно приняв насмешку за искренность, она возвращается к Раме и, в порыве страсти и ревности, напрямую угрожает Сите, переходя от оскорблений к попытке насилия. Рама останавливает ее в момент нападения и поправляет Лакшману: шутить с жестокими и нецивилизованными существами неуместно, когда на кону стоит жизнь. Затем он санкционирует карательное изуродование как защитный и сдерживающий акт; Лакшмана мечом отрезает ей нос и уши. Глава завершается бегством окровавленной Шурпанакхи в лес, чтобы доложить своему брату Кхаре в Джанастхане, что создает предпосылки для организованного возмездия.

26 verses | Rama, Surpanakha, Lakshmana

Sarga 19

खरस्य क्रोधः — शूर्पणखावृत्तान्तकथनम् (Khara’s Wrath and Śūrpaṇakhā’s Report)

Сарга 19 начинается с того, что Кхара находит свою сестру Шурпанакху лежащей на земле, изуродованной и залитой кровью. В своей речи Кхара демонстрирует воинскую гордость ракшасов, используя метафоры ядовитой змеи и «петли смерти», утверждая, что обидчик уже обречен. Он заявляет, что ни боги, ни полубоги не смогут спасти виновного от его гнева, как только начнется битва. Шурпанакха, постепенно приходя в себя и говоря сквозь слезы, описывает двух юных, прекрасных и могучих братьев — Раму и Лакшману. Они живут как аскеты, одетые в древесную кору и шкуры оленей, но носят царские знаки отличия; с ними находится прекрасная женщина Сита. Шурпанакха выражает желание отомстить: выпить их пенящуюся кровь на поле битвы. Кхара в ярости приказывает четырнадцати грозным ракшасам убить их, но глава завершается поражением этих ночных скитальцев перед лицом Рамы, который подобен лесному пожару, уничтожающему слонов, что подчеркивает его подавляющую воинскую мощь.

26 verses

Sarga 20

विंशः सर्गः (Sarga 20): शूर्पणखाप्रेरितराक्षसवधः — The Slaying of the Fourteen Demons Sent by Śūrpaṇakhā

Шурпанакха приходит в ашрам Рамы и указывает на Раму, Лакшману и Ситу группе ракшасов, так что угроза святому жилищу лесных подвижников становится непосредственной. Рама велит Лакшмане стоять на страже возле Ситы, ставя защиту беззащитной превыше всего, а сам выходит навстречу нападающим. Рама объявляет ракшасам, что он — сын Дашаратхи, живущий лесной пищей, и что по наставлению риши он носит оружие, дабы истреблять тех, кто мучит аскетов, — тем самым утверждая грядущее сражение как деяние, согласное с дхармой. Четырнадцать ракшасов отвечают угрозами, хвалятся численным превосходством, призывают гнев Кхары и грозят Раме смертью. Битва описана с точностью: летят копья, и Рама рассекает все четырнадцать стольким же числом стрел, украшенных золотом. Затем он берёт четырнадцать нарача (nārāca), сияющих как солнце, и выпускает их, подобно ваджре Индры; стрелы пронзают груди демонов, и те падают бездыханными, словно деревья, вырванные с корнем. Шурпанакха, охваченная яростью и страхом, рычит и бежит к Кхаре. Она падает в смятении и подробно рассказывает о гибели отряда ракшасов — событии, ещё более разжигающем великое противостояние в лесу.

25 verses | Rama (Rāghava/Kākutstha), Lakshmana (Saumitrī), Śūrpaṇakhā (non-dialogic reactions and reporting frame)

Sarga 21

खर-शूर्पणखा-संवादः | Khara and Surpanakha: Lament, Reproach, and the Janasthana Crisis

Сарга 21 описывает напряженный диалог в Джанастхане после унижения Шурпанакхи и быстрого разгрома отряда ракшасов. Кхара, видя ее поверженное состояние, обращается к ней со сдержанной ясностью, спрашивая, почему она рыдает, несмотря на его защиту, и напоминая о верности и силе его воинов. Шурпанакха, обезображенная (с отрезанными носом и ушами) и окровавленная, сообщает, что четырнадцать ракшасов, посланных убить Раму и Лакшману, были мгновенно сражены острыми стрелами, что вызвало страх и тревогу. Ее речь перерастает в мольбу о прибежище, полную метафор горя и ужаса. Затем она переходит к провокациям: она требует, чтобы Кхара убил Раму, «шип ракшасов», обитающий в лесу Дандака, угрожая покончить с собой в случае отказа. Глава также содержит резкие суждения, ставящие под сомнение доблесть Кхары, если он не сможет одолеть двух людей, и заканчивается ее повторяющимся плачем и физическим выражением скорби, когда она бьет себя в грудь.

22 verses

Sarga 22

खरस्य सैन्योद्योगः — Khara Mobilizes the Janasthana Host

В этом сарге изображена сцена приказов и мобилизации в Джанастхане. После жалобы Шурпанакхи (Śūrpaṇakhā), которая посрамила Хару (Khara) перед ракшасами, Хара, охваченный гневом от нанесённого оскорбления, объявляет Раму (Rāma) смертным, которого следует убить. Шурпанакха, довольная, вновь восхваляет его, и Хара обращается к Душане (Dūṣaṇa), своему сенапати, чтобы тот привёл возмездие в исполнение. Хара приказывает собрать надменных и могучих ракшасов, «тигроподобных» в силе, и приготовить колесницу и оружейные запасы: луки, стрелы, мечи и различные метательные снаряды. Душана докладывает, что махаратха (mahāratha), сияющая цветом солнца, готова; и текст подробно описывает колесницу, подобную Меру: украшенную золотом, с оправами, усыпанными вайдӯрьей (vaidūrya), с колокольчиками, знамёнами и благими резными изображениями — рыб, цветов, деревьев и небесных знаков. Хара восходит на колесницу и велит войску выступать. Повествование расширяется до выхода четырнадцати тысяч свирепых ракшасов с разнообразным оружием. Сарга завершается натиском рати, громом колесницы Хары, раздающимся по всем сторонам света, и самим Харой — уподобленным Яме и туче с градом — устремляющимся вперёд, чтобы поразить врага, знаменуя решительное обострение перед столкновением в Джанастхане.

26 verses

Sarga 23

महोत्पात-लक्षणानि (Omens before Khara’s Assault)

В этом сарге, когда Кхара выступает из Джанастханы во главе ра́кшасского войска, перед ними один за другим являются «махотпаты» — великие зловещие знамения: дождь кровавого цвета, солнечный ореол, затмение Раху в необычное время, явление Кету, несвоевременный восход звёзд, притихшие рыбы и птицы, иссохшие лотосы и заводи, пыль, взметающаяся без ветра, падение метеоров и землетрясение. Слышны также страшные крики сов, шакалов и грифов, предвещающие беду. Все эти признаки, как божественные знаки перед битвой, указывают на близость гибели ракшасов. Но Кхара, ослеплённый гордыней и уверенностью в своей силе, презирает нимитты и заявляет: «Не думаю об этом», превознося свою мощь так, будто способен низвергать звёзды и подчинить даже смерть. Тогда дэвы, риши, гандхарвы, сиддхи и чараны сходятся, желая увидеть сражение, и возносят благословения на победу Рагхавы. С небесных виман боги взирают на ра́кшасскую рать как на тех, чьи дни уже сочтены. В конце Кхара, окружённый двенадцатью героями, и Душана с четырьмя военачальниками внезапно устремляются к Раме и Лакшмане; их приближение уподобляется солнцу и луне, окружённым кругом планет.

35 verses | Khara, Ṛṣis (collective benediction speakers)

Sarga 24

उत्पातदर्शनं खरसैन्यसमागमश्च (Omens of calamity and the approach of Khara’s army)

В этом сарге, когда Кхара направляется к обители в лесу Дандака, Рама и Лакшмана видят великие знамения бедствия: тучи, похожие на осла, проливающие кровавый дождь, искажённые крики птиц, дымящиеся стрелы и дрожь в руках. Рама наставляет Лакшману: мудрый должен заранее оберегаться от грядущей опасности. Чтобы защитить Ситу, Рама велит Лакшмане укрыться вместе с Вайдэхи в надёжной пещере среди скал и гор; Лакшмана входит туда, держа лук и стрелы наготове. Сам Рама надевает доспех, поднимает великий лук и звоном тетивы наполняет все стороны света, твёрдо становясь во главе битвы. Боги, гандхарвы, сиддхи, чараны и риши, пребывая в виманах, собираются, желая увидеть сражение; они произносят благие слова о благополучии коров, брахманов и людей и желают победы Рагхаве, но вместе с тем выражают воинское изумление: один Рама — против четырнадцати тысяч ракшасов. Затем описывается грозное приближение войска ятудхан: знамёна, броня и оружие, гул барабанов и шум, подобный львиному рыку; лесные звери в страхе бегут. Рама, увидев войско Кхары, идущее навстречу битве, сдерживает гнев и готовится к уничтожению врагов.

37 verses

Sarga 25

खरसेनासङ्ग्रामः — The Battle with Khara’s Host at the Hermitage

Хара приходит с передовым отрядом к обители Рамы и видит Раму, стоящего в сдержанном гневе, с натянутым луком. Демонические советники окружают вождя, и начинается нападение. Полчища ракшасов обрушивают «дождь стрел» и град оружия — копья, молоты, мечи, секиры, камни, даже деревья; сравнения с тучами и горами подчеркивают их сокрушительную мощь. Рама принимает натиск и отвечает с невозмутимостью: хотя он ранен и истекает кровью, он не колеблется, подобный горе под ударами грома и молний, подобный вечернему солнцу, скрытому облаками. Небесные свидетели — девы, гандхарвы, сиддхи и великие риши — скорбят, видя одного воина, окруженного тысячами, и тем сильнее звучит нравственный смысл одинокой защиты. Затем Рама переламывает ход битвы: он выпускает сотни и тысячи прямолетящих стрел, уподобленных арканам Ямы, вырывающим жизнь у демонов. Он методично лишает врага силы: срубает луки, знамена и доспехи, отсекáет головы и конечности; поражает возниц, конницу, слонов с наездниками и пехоту, пока поле не покрывается рассеченными телами и разбитым оружием. Уцелевшие бегут к Харе; Душана собирает их и они атакуют со всех сторон. Рама отвечает ослепительным Гандхарва-астрой и грозным боевым кличем, наполняя десять сторон света стрелами и наводя тьму в небе. Сарга завершается мрачным перечнем побоища — и как воинское повествование, и как поэтическая опись, превращающая поле битвы в нравственный театр кшатрийской дхармы (kṣātra-dharma).

42 verses | Khara

Sarga 26

दूषणवधः (The Slaying of Dūṣaṇa and the Rout of Khara’s Host)

В этой сарге описывается ожесточенная битва, в которой Душана, видя гибель своих воинов, бросает в бой пять тысяч ракшасов. Демоны обрушивают на Раму шквал копий, мечей, камней и деревьев, но Рама стойко отражает атаку своим божественным луком, отвечая со смертоносной точностью. Рама ломает лук Душаны, убивает его коней и возничего, и пронзает грудь демона. Когда Душана, лишившись колесницы, хватает страшную железную палицу (паригха) и бросается в атаку, Рама отсекает ему обе руки, и демон падает, словно слон с обломанными бивнями, под одобрительные возгласы небес. Три военачальника — Махакапала, Стхулакша и Праматхи — пытаются отомстить, но Рама стремительно расправляется с ними: обезглавливает Махакапалу, ослепляет Стхулакшу и пронзает Праматхи множеством стрел, уничтожая также пять тысяч их последователей. Лес превращается в адское поле битвы, покрытое грязью из плоти и крови. Сарга завершается утверждением о том, что Рама в одиночку истребил четырнадцать тысяч ракшасов, и описанием яростного наступления Кхары на огромной колеснице, подобного Индре с занесенной ваджрой.

38 verses | Khara

Sarga 27

त्रिशिरोवधः (The Slaying of Triśiras) — Araṇyakāṇḍa, Sarga 27

В этой главе описывается напряженный поединок в лесу Джанастхана. Когда Кхара выдвигается против Рамы, вмешивается военачальник ракшасов Триширас. Он убеждает Кхару отступить и доверить битву ему, клянясь своим оружием убить Раму и прося Кхару стать свидетелем его триумфа. Получив разрешение, Триширас атакует на сияющей колеснице, осыпая Раму градом стрел, гудящих подобно боевым барабанам. Рама встречает атаку хладнокровно, но приходит в ярость, когда три стрелы поражают его в лоб. Он отмечает силу демона, но заявляет, что стрелы лишь оцарапали его, превращая ранение в демонстрацию своей стойкости. В ответ Рама выпускает четырнадцать ядовитых стрел в грудь Тришираса, убивает четырех коней и возничего, а также срубает знамя, лишая врага мобильности и символа власти. Когда Триширас пытается бежать, Рама пронзает его и тремя быстрыми стрелами сносит его три головы. В финале Кхара, охваченный гневом, бросается на Раму, подобно демону Раху, затмевающему луну.

20 verses

Sarga 28

खररामयुद्धम् — The Battle of Khara and Rama (Aranya Kanda, Sarga 28)

В этом сарге изображена кульминационная схватка Кхары с Рамой после того, как Кхара видит гибель своего войска и падение военачальников Душаны и Тришираса. Охваченный страхом и яростью, он устремляется вперёд и обрушивает густые ливни стрел, так что небо темнеет и солнце скрывается; затем поражает Раму особыми дротиками (nālīka, vikarṇi), являясь существам подобно Яме с арканом. Приняв Раму за утомлённого, Кхара усиливает натиск: перерубает его лук у рукояти и избивает доспехи, пока те не падают. Но Рама, непоколебимый и ясный разумом, натягивает новый великий лук и выступает с превосходным вайшнавским луком (Vaiṣṇava), связанным с традицией дара Агастьи. Далее следует тактический перелом: Рама ломает знамя на колеснице Кхары и последовательно выводит из строя всю колесничную упряжь — ярмо, коней, возничего, дышло, ось — сокрушает лук Кхары и, наконец, пронзает его решающей тринадцатой стрелой. Кхара, сброшенный с колесницы, меняет оружие на палицу и стоит на земле. Тогда боги и великие риши, прибывшие на небесных колесницах, благоговейно прославляют ратный подвиг Рамы, утверждая урок дисциплинированной доблести, ясной стратегии под градом стрел и вечный мотив эпоса: небесное свидетельство силы, стоящей на дхарме.

33 verses | Valmiki (narrator)

Sarga 29

अरण्यकाण्डे एकोनत्रिंशः सर्गः (Sarga 29: Rama’s Admonition to Khara and the Shattering of the Mace)

Этот сарга построен как словесный поединок, предваряющий решающий обмен оружием. Рāма обращается к Кхаре — лишённому колесницы, но стоящему с булавой в руке — начиная с ровного, наставительного увещевания и переходя к суровому, обвинительному тону. Он называет насилие Кхары lokaviruddha, противным нравственному согласию мира, и утверждает неизбежность karmaphala — созревания плода греховного деяния. Рāма объявляет себя орудием царского порядка, призванным пресечь тех, кто совершает ghora-pāpa, страшные грехи. Далее Рāма произносит явные воинские предсказания: золотые стрелы пронзят Кхару, и он последует за праведными аскетами, которых пожрал в Дандакаране; мудрецы, им обиженные, увидят его падение. Кхара отвечает с презрением, обвиняет Рāму в пустом хвастовстве и противопоставляет истинную доблесть самовосхвалению. Он заявляет, что сам достаточно силён, чтобы убить Рāму, подобно Антаке (Яме) с петлёй, и обрывает речь из‑за близкого заката и неприличия откладывать бой. Тогда слова обращаются в действие: Кхара метает пылающую булаву, словно громовую молнию; на подлёте она выжигает деревья и кустарник. Но Рāма перехватывает её в воздухе и разбивает на осколки множеством стрел, устраняя угрозу и завершая главу явным тактическим преимуществом.

28 verses

Sarga 30

खरवधः — The Slaying of Khara (Janasthana Battle Climax)

В этой сарге завершается сражение при Джанастхане: напряжённый диалог переходит в решающую последовательность ударов оружием. Рама сперва стрелами ломает палицу Кхары и, улыбаясь, произносит обличение: разоблачена его хвастливая самоуверенность, ложными названы обещания утешить ракшасов, и подчёркнут нравственный упрёк — Кхара показан постоянной угрозой жертвенной жизни, ведомой брахманами, из‑за чего риши вынуждены совершать возлияния в страхе. Кхара отвечает бранью, принимая бахвальство за бесстрашие, и приписывает слова Рамы «петле смерти», отнимающей различение. Ища подручное оружие, он вырывает с корнем огромную шалу и бросает её; Рама рассекает дерево градом стрел. Затем Рама усиливает натиск огненным дротиком/стрелой, уподобленной брахмадаṇḍе и названной даром Индры, и поражает Кхару в грудь. Кхара падает, и его гибель описывается многослойными сравнениями (по образцам Вритры, Балы и Намучи). Собравшиеся раджариши и боги восхваляют быстроту и действенность Рамы и восстановление безопасного следования дхарме в Дандаке. В конце Лакшмана возвращается с Ситой, и Сита обнимает невредимого Раму, соединяя воинскую победу с благом дома и подвижнической жизни.

41 verses | Rama, Khara, Rajarsis (assembled seers)

Sarga 31

अकम्पनवृत्तान्तः — Akampana Reports Janasthana; Ravana Plans Sita’s Abduction

В этом сарге повествование стремительно переходит от донесения к решению. Акампана, спасаясь бегством из Джанастханы, входит в Ланку и докладывает Раване: ракшасы разгромлены, Хара и Душана убиты, а ратное величие Рамы явлено во всей силе; его стрелы, словно с золотыми перьями, превращаются в пятиглавых змей. Равана сперва отвечает гневным неверием и язвительными вопросами, затем требует подробностей. Акампана возвеличивает мощь Рамы космическими гиперболами: он способен остановить реки, ветер и море, поколебать небо и звёзды, даже разрушить и вновь сотворить мир. Он предлагает упāя — средство: Сита есть уязвимость, через которую можно сломить решимость Рамы. Равана принимает совет, решает действовать на рассвете и отправляется на колеснице, сияющей как солнце, к Мариче. В ашраме Маричи они обмениваются гостеприимством; Равана просит содействия в похищении Ситы, но Марича предупреждает, что вызов Раме равносилен самоубийству, приводя длинные образы из мира зверей и с поля брани. Глава завершается временным возвращением Раваны в Ланку, где замысел похищения окончательно укрепляется.

50 verses

Sarga 32

अरण्यकाण्डे द्वात्रिंशः सर्गः — Śūrpaṇakhā’s Report to Rāvaṇa and the Panegyric of His Might

Этот сарга связывает последствия битвы с дальнейшим стратегическим обострением. Шурпанакха, увидев, как Рама в одиночку уничтожил Хару, Душану, Тришираса и четырнадцать тысяч ракшасов, издаёт рёв, подобный грозовой туче, и в страхе и смятении устремляется к Ланке. Там она находит Равану, восседающего на троне в царственном великолепии. Его образ раскрывается через знаки власти, грозные отметины прежних сражений с богами и перечисление сверхчеловеческих сил: почти неуязвимость для божественного оружия, способность нарушать ягьи, победа над Куберой и захват Пушпака-виманы, бесстрашие перед всеми существами — кроме «людей», согласно логике полученного дара. Повествование намеренно хвалебно: оно возвеличивает мощь Раваны, чтобы поднять эпический масштаб и заранее обозначить парадокс его уязвимости. В конце Шурпанакха, обезображенная Лакшманой, входит в двор ракшасов и начинает суровую, обвинительную речь, которая направит внимание Раваны к Раме и Сите и продвинет цепь причин к центральному кризису.

25 verses | Śūrpaṇakhā

Sarga 33

शूर्पणखाया रावणं प्रति नीत्युपदेशः (Surpanakha’s Political Admonition to Ravana)

В Сарге 33 разворачивается придворная сцена: Равана, восседающий среди министров, встречает пришедшую в отчаянии Шурпанакху, и она произносит перед ним длительное наставление в духе нити — политической мудрости. Она порицает его опьянение чувственными удовольствиями, порывистое правление и неспособность распознавать угрозы, возникающие внутри собственного царства. Главная ось её доводов — государственное управление через разум и разведку: царей называют «дальновидными», ибо через шпионов они видят и дальние дела; Равану же она обвиняет в том, что он «без шпионов», плохо советуем и потому не ведает о бедствии в Джанастхане. Она сообщает масштаб потерь: Кхара и Душана вместе с четырнадцатью тысячами ракшасов были убиты одним лишь Рамой; мудрецы обрели безопасность, Дандака вновь успокоилась, но Джанастхана разорена. Далее речь переходит к политической этике: жестокий, скупой, надменный, лживый или гневливый царь теряет верность тех, кто ищет у него прибежища; в несчастье даже свои могут обратиться к насилию; а свергнутый царь становится ничтожен, как бы ни был способен. Сарга завершается образом идеального владыки — бодрствующего, владеющего чувствами, благодарного, праведного и справедливого; после чего Равана долго размышляет о перечисленных пороках, намечая поворот к дальнейшим действиям.

24 verses

Sarga 34

आरण्यकाण्डे चतुस्त्रिंशः सर्गः — Śūrpaṇakhā Reports to Rāvaṇa; Rāma’s Might and Sītā’s Description

В царском собрании, «среди министров», Рāваṇa, разгневанный резким воплем Шӯрпаṇакхи, допрашивает её стройными вопросами о Рāме: кто он, каков его облик, какова его мощь и зачем он вошёл в «непроходимую» Дандаку. Шӯрпаṇакха отвечает как в боевом донесении: лук Рāмы подобен луку Индры, стрелы его летят прямо и стремительно, и он быстро сокрушил войско Джанастханы, вместе с Хара и Дūшана, словно буря и град губят созревшие нивы. Затем она переходит от военных сведений к убеждению: Лакшмаṇa представлен равным Рāме в доблести и как его «правая рука». Ситу она восхваляет изысканно — луноликая, золотистого сияния, благоприятная, сравнимая с сверхчеловеческой красотой. Итог — подстрекательство: похитить Ситу в жёны, убить Рāму и Лакшмаṇу и тем послужить интересам ракшасов. Она прямо отмечает и нравственный подтекст: Рāма колеблется убить женщину; этим Шӯрпаṇакха объясняет своё спасение и предлагает стратегию, использующую такую сдержанность.

27 verses | Rāvaṇa, Śūrpaṇakhā

Sarga 35

मारीचाश्रमगमनम् (Ravana’s Journey to Maricha’s Hermitage)

Сарга 35 показывает, как Рāваṇa переходит от вспышки гнева к хладнокровному замыслу. Выслушав «вздымающий волосы» рассказ Шӯрпаṇакхи, он официально отстраняется от министров, взвешивает достоинства и недостатки, соотносит силы сторон и тайно направляется в yānaśālā, повелевая запрячь колесницу. Повествование усиливает образ его царственного ужаса: десять голов, двадцать рук, белые зонты и опахала из хвоста яка, золотые серьги; колесница, движимая желанием, описана через густые эпитеты и сравнения с тучей и молнией, знаменуя властное движение. Путь превращается в обзор морского побережья и лесов: горы у моря, лотосовые пруды, ашрамы с жертвенниками, благоуханные рощи сандала и агару, жемчуг, сушащийся на берегах, раковины и кораллы, насыпи золота и серебра, а также города, богатые зерном, женщинами и боевыми животными. Далее следует отступление о мифическом месте: баньян «Субхадра», чью ветвь сломал Гаруда, неся слона и черепаху, спасая риши; затем он вознамерился добыть амриту в чертоге Индры. Переправившись к дальнему берегу моря, Рāваṇa достигает уединённого священного ашрама и находит Марīчу, живущего как подвижник—в оленьей шкуре и коре, с умеренной, установленной пищей. Марīча принимает его по обряду гостеприимства и спрашивает о Ланке и о срочной цели Рāваṇы; тот готовится открыть свой умысел, и сарга завершается на пороге совета и заговора.

42 verses | Maricha, Ravana

Sarga 36

मारीचप्रलोभनम् / Ravana Solicits Maricha’s Aid (Golden Deer Stratagem)

В этой сарге повествование выстроено как стратегический диалог: Рāвана (Rāvaṇa) приходит к Мариче (Mārīca) как к последнему исполнителю, изображая себя «в беде» и ищущим прибежища в его искусстве. Он напоминает о катастрофе в Джанастхане (Janasthāna)—гибели Хары (Khara), Душаны (Dūṣaṇa), Тришираса (Triśiras) и четырнадцати тысяч ракшасов от руки человеческого Рāмы (Rāma)—а затем переходит к полемическому уничижению Рāмы, чтобы оправдать месть и уменьшить ощущение опасности. План изложен прямо: Марича должен принять облик ослепительного золотого оленя, появиться перед Ситой (Sītā) у ашрама (āśrama) Рāмы, возбудить в ней желание поймать его и тем самым увести Рāму и Лакшману (Lakṣmaṇa) прочь от Ситы. Когда Сита останется одна, Рāвана намерен похитить её «как Рāху (Rāhu) затмевает лунный свет», а затем поразить Рāму, сокрушённого горем. Сарга завершается телесным страхом Маричи при одном упоминании имени Рāмы—пересохший рот, неподвижный взгляд—и его почтительным, правдивым советом Рāване, что выдаёт знание мощи Рāмы и гибельности замысла.

24 verses | Ravana, Maricha

Sarga 37

मारीचोपदेशः — Maricha’s Counsel to Ravana (On Rama’s Dharma and the Peril of Abduction)

В Сарге 37, услышав замысел Раваны, Марича—названный mahāprājña и vākyaviśārada—отвечает торжественным наставлением. Он сначала формулирует политико-нравственный закон: приятные речи встречаются часто, но спасительный совет, который может звучать неласково, редок и в произнесении, и в принятии. Затем Марича указывает на порок правления Раваны: поспешность, отсутствие достоверной разведки и рабство желанию; такой владыка губит себя, свой род и царство. Главная часть сарги — развернутый образ Рамы как воплощения дхармы: он не жесток и не невежествен, владеет собой, правдив и непоколебим в maryādā. Его лесное изгнание представлено как добровольная верность истине Дашаратхи и требованию Кайкейи, без жадности к престолу и наслаждениям. Далее Марича усиливает предостережение яркими сравнениями: Ситу нельзя отделить от Рамы, как солнечный свет от солнца; Рама — неприступный огонь, чьи языки пламени — стрелы, а топливо — лук и меч. Он предупреждает, что быть замеченным Рамой в бою равносильно смерти, и советует действовать лишь после рассудительного совета с министрами, особенно с Вибхишаной, взвесив силы, достоинства и благо. Повторы Южной редакции подчеркивают назидательный ритм речи и неизбежность беды для того, кто пренебрежет этим советом.

25 verses

Sarga 38

अष्टत्रिंशः सर्गः — मारीचोपदेशः (Maricha’s Warning and the Memory of Rama’s Power)

В этом сарге звучат воспоминание-свидетельство и назидательный совет. Марича рассказывает о своих прежних хищных набегах в Дандакаранье: о силе, преувеличенно сравниваемой с «тысячей слонов», о мрачном, как туча, великолепии и вооружённом ужасе, с которыми он пожирал подвижников и отшельников. Затем вспоминается прежняя охранительная миссия Рамы под ритуальной дисциплиной жертвоприношения Вишвамитры. Рама, сияющий, словно луна, юный обликом и простой в аскетическом укладе, стоит на страже у жертвенника. Когда Марича нападает на алтарь, Рама без волнения натягивает лук и выпускает острую стрелу, которая отбрасывает Маричу на сто йоджан в море; примечательно, Рама не убивает его, тогда как спутники Маричи уничтожены. Опираясь на этот опыт, Марича предостерегает Равану от посягательства на чужую жену (paradāra), предрекает гибель Ланки из‑за Ситы и говорит, что общение с грехом заразительно для общества — как рыбы, гибнущие в змеином пруду. Так глава соединяет память, дхармическое наставление и политическое предвидение в прямой речи-удержании от зла.

33 verses

Sarga 39

एकोनचत्वारिंशः सर्गः (Aranyakanda 39): राक्षसस्य रामत्रासवर्णनम् / The Demon’s Account of Rama-Fear

В этом сарге звучит свидетельство ракшасы от первого лица, обращённое к Раване. Он рассказывает, как вместе с двумя сообщниками вошёл в Дандакаранью, принял звериный облик и долго творил насилие над подвижниками в местах жертвоприношений и у тиртх, оскверняя пространства, предназначенные для дхармы. Далее он описывает встречу с Рамой, Ситой (Вайдэхи) и Лакшманой. Приняв Раму за простого тапасвина, он бросился на него в образе зверя с острыми рогами. Но Рама, сдержанно и безошибочно действуя как воин, натянул могучий лук и выпустил три острые стрелы, уподобленные Гаруде, ветру и молнии; они убили двух спутников, а рассказчик сумел спастись бегством. Ракшаса утверждает, что после этого обратился к уединённой жизни, но страх властвует над ним: он «видит Раму в каждом дереве», пугается даже слов, начинающихся на «ра», и предостерегает, что война с Рамой недостойна, ибо Рама способен поразить даже мифических врагов — Бали и Намучи. Глава завершается наставлением: проступок Раваны погубит других, а отказ слушать совет приведёт к смерти от прямолётных стрел Рамы; также отмечается, что Южная редакция сохраняет повторяющиеся блоки стихов, отражая слои традиционной передачи текста.

25 verses | Rāvaṇa (as addressee; implied interlocutor)

Sarga 40

मारीचोपदेश-प्रतिषेधः / Ravana Rejects Maricha’s Counsel and Orders the Golden Deer Deception

Сарга 40 — сосредоточенное размышление о совете, царской власти и принуждении в государственном деле. Марича даёт разумное, направленное на благо наставление, но Равана — подобный тому, кто отвергает лекарство, желая смерти, — отбрасывает его и отвечает суровой, уничижительной речью. Он формулирует нормы для речи советника: говорить лишь по вопросу, со сложенными ладонями и с должным благоприличием; однако эти нормы он обращает в средство, чтобы заставить умолкнуть неудобную рассудительность. Далее речь переходит к учению о царском облике: говорится, что цари несут пять образов — огня, Индры, луны, Варуны и Ямы, — что означает жар и энергию, доблесть, мягкость, власть повелевать и карающую милость; потому им подобает почитание при любых обстоятельствах. Утвердив своё превосходство, Равана отдаёт распоряжения: Марича должен принять облик дивного золотого оленя с серебряными пятнами, явиться перед Ситой у обители Рамы и увлечь Раму прочь. Когда Рама уйдёт, Марича должен закричать голосом, похожим на голос Рамы: «Ха, Сита! Ха, Лакшмана!», чтобы, по настоянию Ситы, Лакшмана тоже покинул место. Тогда Равана намеревается похитить Вайдэхи, как Индра похитил Шачи; он обещает Мариче половину царства за послушание, но в конце концов принуждает угрозой немедленной смерти. Тема главы — крушение праведного правления, когда совет подчиняется самолюбию, роковой упрямости и запугиванию.

27 verses

Sarga 41

मारीचस्य रावणं प्रति नीत्युपदेशः (Maricha’s Counsel on Kingship and Ruin to Ravana)

В Сарге 41 звучит длительное наставление в духе нити: Марича (Mārīca), принуждённый царским повелением, вредным для него самого, говорит с Раваной (Rāvaṇa) сурово и прямо. Он спрашивает, кто направил Равану на путь саморазрушения, что погубит сыновей, царство и министров, и порицает советников, которые не удерживают царя, ослеплённого страстью, от неправедного пути адхармы. Марича излагает мысль раджадхармы: царь — корень дхармы и победы, потому его следует оберегать и наставлять; но государством нельзя править тому, кто груб, враждебен и не владеет собой. Он приводит политические сравнения и общественные последствия: министры падают вместе с царём, как быстрые кони под медлительным возничим на каменистой дороге; праведные могут погибнуть из‑за чужих пороков; подданные не процветают при жестоком правителе, словно овцы под охраной шакала. Речь завершается пророческим предупреждением: если Равана решится похитить Ситу (Sītā) при помощи Маричи, не уцелеет никто — ни Равана, ни Марича, ни Ланка (Laṅkā), ни ракшасы (rākṣasa), ибо Рама (Rāma) убьёт Маричу и вскоре после того поразит Равану. В конце сказано: близкие к смерти не принимают полезного совета, даже когда его дают доброжелатели.

20 verses

Sarga 42

मायामृगप्रकरणम् (The Illusory Deer Episode: Ravana and Maricha at Rama’s Hermitage)

Сарга 42 повествует о практическом осуществлении обмана Рāваṇы (Rāvaṇa). Хотя прежде Мāрīча (Mārīca) колебался из страха, терзаемый мыслью, что его может увидеть Рāма (Rāma), он всё же соглашается отправиться с Рāваṇой. Они едут на колеснице, украшенной драгоценностями, запряжённой уродливыми, похожими на ослов тварями, и пересекают широкий обитаемый мир — селения, леса, горы, реки, царства и города — пока не достигают Дандакāраньи (Daṇḍakāraṇya) и ашрама Рāмы (āśrama), описанного как окружённого банановыми зарослями. Прибыв, Рāваṇa сходит, берёт Мāрīчу за руку и повелевает действовать немедля. Мāрīча превращается в необычайно нарядного оленя, чей облик передан густыми зрительными сравнениями: лотосовые оттенки, хвост словно радуга, рога, усыпанные самоцветами, серебристые пятна и минеральные переливы красок. Иллюзорный олень нарочно бродит у входа в ашрам, ходит взад и вперёд, смешивается со стадами, резвится по кругу и щиплет нежные листья, скрывая хищный замысел тем, что не причиняет вреда другим животным. Сītā (Sītā), собирая цветы с деревьев карникара (karnikara), ашока (aśoka) и манго, видит невиданного драгоценного оленя и смотрит на него с изумлением и любовью; наваждение словно озаряет лес, достигая приманки, лежащей в основе замысла Рāваṇы.

35 verses

Sarga 43

मायामृगदर्शनम् (The Vision of the Illusory Deer)

Когда Сита собирала цветы возле ашрама, она увидела необыкновенного оленя: его бока сияли золотом и серебром, тело казалось усыпанным драгоценными камнями, а свет его был луноподобен. Очарованная, она позвала Раму и Лакшману, сказав, что видела в лесу множество зверей, но никогда — такого; она просила поймать его живым, чтобы он стал дивом дворца, или же убить ради великолепной шкуры. Лакшмана заподозрил обман и узнал в олене Маричу, принявшего облик зверя: столь «самоцветное» животное не может существовать в мире и есть лишь майя, наваждение. Но Сита, побеждённая желанием обладать прекрасной шкурой, продолжала настаивать. Рама тоже поддался искушению, однако связал решение с долгом защиты: он велел Лакшмане остаться в ашраме, неотступно охранять Майтхили и призвать на помощь Джатаю. Затем Рама отправился, заявив, что быстро убьёт или схватит оленя, тем самым создавая роковое разделение, открывающее следующую стадию эпического бедствия.

50 verses | Sita (Vaidehi/Maithili), Lakshmana (Saumitra), Rama (Raghava/Kakutstha)

Sarga 44

मारीचवधः — The Slaying of Maricha (Golden Deer Deception)

В Сарге 44 описаны тактическая погоня и убиение Маричи, принявшего облик золотого оленя, и показано, как māyā — сила наваждения — искажает зрение и чувство расстояния. Рама вооружается — опоясывается мечом с золотой рукоятью и берёт свой трёхизогнутый лук с двумя колчанами — и устремляется за манящим оленем, который вновь и вновь появляется и исчезает, уводя его далеко от обители. Логику обмана повествование закрепляет протяжённым сравнением: осенняя луна то скрыта, то открыта облаками. Когда олень снова выходит из-за группы деревьев, Рама решает поразить его и выпускает стрелу, сотворённую Брахмой, шипящую, как змея; она пронзает оленье тело и разрывает сердце Маричи. Падая, Марича сбрасывает искусственный облик и являет себя огромным ракшасой; затем совершает последний приём психологической войны: подражая голосу Рамы, он кричит «Ха, Сита! Ха, Лакшмана!», чтобы побудить Ситу отослать Лакшману и дать Раване возможность похитить её в одиночестве. Хотя Рама понимает, что это уловка, о которой предупреждал Лакшмана, его охватывают страх и спешка. Он берёт оленину от другого оленя и торопится обратно к Джанастхане — и эта глава становится поворотом от погони к надвигающейся утрате.

27 verses | Rama, Maricha (voice imitation of Rama)

Sarga 45

सीतया लक्ष्मणप्रेषणम् — Sita urges Lakshmana to seek Rama (The crisis of the ‘distressed voice’)

Сита слышит в лесу мучительный крик, похожий на голос Рамы, и повелевает Лакшмане немедленно идти и узнать, что с Рамой. Лакшмана отказывается оставлять Ситу: он говорит о непобедимости Рамы и о том, что ни одно существо — будь то боги, гандхарвы, люди, звери или ракшасы — не способно одолеть его. Он также предполагает, что крик может быть майей, обманчивой иллюзией, подобной «городу гандхарвов». Но страх Ситы усиливается и превращается в обвинения: она видит в колебании Лакшманы скрытую враждебность, даже приписывает ему сговор с Бхаратой и намекает на желание к ней, что сама отвергает, подтверждая обет верности Раме. Лакшмана, сдерживаясь, отвечает резким упрёком за жестокие слова и призывает лесных свидетелей; затем решает идти к Раме, взывая к божествам леса, чтобы они охраняли Ситу. Он говорит о страшных знамениях и неуверенности в будущей встрече. Сита в отчаянии грозит причинить себе вред без Рамы, рыдает и бьёт себя от горя; Лакшмана утешает её, почтительно кланяется и уходит, многократно оглядываясь, направляясь к месту, где находится Рама.

41 verses | Sita, Lakshmana

Sarga 46

रावणस्य परिव्राजकवेषेण सीतासमीपगमनम् (Ravana Approaches Sita Disguised as a Mendicant)

В этом сарге Лакшмана, уязвлённый суровыми словами Ситы, поспешно уходит, тревожась о благополучии Рамы, и Сита остаётся словно одна. Равана, выжидая удобный миг в отсутствие Рамы, приближается к Сите в обличье странствующего нищего-аскета, как двиджа-брахман: в охряных одеждах, с ритуальным пучком волос, с зонтом, сандалиями, посохом, а также с камандалу и чашей. Сама лесная природа подаёт знамения его грозного сияния: деревья дрожат, ветер стихает, а Годавари будто замирает от страха. Увидев Ситу, Равана осыпает её похвалами, сравнивая с богинями и апсарами, подробно описывает её красоту. Затем, под видом наставления, говорит, что жить в лесу не подобает, намекает на городские наслаждения и богатства и спрашивает, кто она и чья. Сита, следуя дхарме гостеприимства и принимая его за брахмана, предлагает сиденье, воду для омовения ног и пищу. Равана, наблюдая её мягкую речь, окончательно решает похитить её силой, словно идя к собственной гибели. В конце Сита всматривается в лес, ожидая Раму и Лакшману, но не видит их — и сарга становится непосредственной прелюдией к похищению Ситы.

37 verses | Ravana (disguised as a mendicant/brahmin), Sita (Maithili/Vaidehi)

Sarga 47

सीतारावणसंवादः — Ravana Reveals Himself; Sita Affirms Rama’s Dharma

В этом сарге разыгрывается напряжённый разговор, в котором раскрывается личность пришельца. Равана, приняв облик паривраджаки (странствующего нищего-аскета), расспрашивает Вайдэхи и опирается на нравственный закон atithi-dharma: гостя нельзя оставлять без ответа. Сита называет себя (дочь Джанаки, супруга Рамы) и излагает ход изгнания: намеченное помазание, два дара Кайкейи, бесстрашное принятие Рамой решения и верное сопровождение Лакшманы. Затем Сита приглашает «гостя» отдохнуть, ожидая возвращения Рамы с лесными припасами, — ироничное гостеприимство, оказанное будущему похитителю. Когда она спрашивает имя, готру и цель, Равана сбрасывает маску и объявляет себя Раваной, владыкой ракшасов; хвалится Ланкой и предлагает ей царское достоинство, слуг и сады наслаждений. Сита отвергает его непрерывной цепью этических и поэтических возражений: прославляет добродетели Рамы (правдивость, самообладание, власть как прибежище) и противопоставляет Равану Раме через многослойные упамы (шакал и лев; канава и море; золото и свинец), показывая желание Раваны как саморазрушительную невозможность. Глава завершается тем, что после её грозной речи тело Ситы дрожит, а Равана усиливает запугивание, перечисляя своё происхождение, мощь и деяния.

50 verses | Sita (Vaidehi/Janaki), Ravana (in parivrājaka guise, then as rākṣasādhipa)

Sarga 48

रावणस्यात्मप्रशंसा लङ्कावर्णनं च — Ravana’s Self-Praise and the Description of Lanka

В этой главе Равана отвечает на прежний укор Ситы с явным гневом — нахмурив брови и заострив речь — и переходит к риторике, сочетающей угрозу и соблазнение. Сначала он утверждает свою личность и род, называя себя сводным братом Куберы, затем превозносит свою грозную власть: от его ярости бегут боги и существа, и даже Кубера оставил прежний престол; он хвалится, что доблестью завладел Пушпакой-виманой (Puṣpaka vimāna). Далее он убеждает описанием места: Ланка предстает сияющим, укреплённым городом за морем, полным могучих ракшасов, с белыми стенами, золотыми чертогами, вратами, украшенными драгоценностями, с колесницами и животными, музыкой и садами, вечно приносящими плоды — городским противообразом лесной жизни. Он предлагает Сите совместное пребывание и роскошь, унижает Раму как смертного аскета, лишённого царства, и грозит будущим сожалением, приводя пример Пурураваса и Урваши. Речь завершается яростным ответом Ситы: она упрекает Равану в непристойности — поминать Куберу, замышляя неблагое деяние, — предрекает гибель его роду при таком владычестве и заявляет, что похищение жены Рамы не может остаться без кары: даже амрита, нектар бессмертия, не отвратит смерть после посягательства на женщину, подобную ей.

24 verses | Ravana, Sita (Vaidehi)

Sarga 49

सीताहरणम् — Ravana reveals his true form and abducts Sita

В этой сарге показан переход от словесного принуждения к насильственному похищению. Услышав стойкое сопротивление Ситы, Равана хлопает в ладони и разрастается в грозный облик; он оставляет личину нищего-аскета и предстает подобным смерти, украшенный золотом и в красных одеждах. Он пытается склонить ее самовосхвалением — заявляет о всемирной славе, способности принимать любые формы и о сверхчеловеческой ратной силе, — а затем унижает Раму, называя его изгнанным смертным, живущим среди диких зверей. Слова обращаются в действие: Равана хватает Ситу за волосы и бедра, приводит в трепет лесных божеств, вызывает призрачную золотую колесницу, запряженную ослами, и усаживает ее туда. Уносимая по небу, Сита взывает к Раме и Лакшмане, напоминает о времени и плодах кармы и призывает деревья, горы (Мальяван, Прасравана) и реку Годавари в Джанастхане быть свидетелями и возвестить о похищении. Затем она видит Джатаю и умоляет его передать Раме и Лакшмане точные подробности случившегося, закладывая цепь свидетельств, столь важную для последующей погони в эпосе.

41 verses | Ravana, Sita

Sarga 50

जटायुरुपदेशः — Jatāyu Confronts Rāvaṇa (Ethical Admonition and Challenge)

В Сарге 50 Джатаю слышит крик бедствия и тотчас видит Равану, уносящего Вайдэхи (Ситу). С вершины дерева царь грифов представляется как सत्यसंश्रय — хранитель, пребывающий в истине и согласный с вечной дхармой. Он называет Ситу законной супругой Рамы и утверждает, что её похищение — нарушение раджадхармы и царского долга охранять общественный порядок. Джатаю говорит, что цари становятся корнем добродетели и порока, а их поведение задаёт людям меру дхармы, артхи и камы. Он обличает Равану за непостоянство и греховность, предупреждает, что благополучие не удержится у злонамеренного, и спрашивает, какую вину совершил Рама, чтобы заслужить такое насилие, тем более что гибель Хары была следствием его собственного преступного вторжения. Наставление переходит в прямое устрашение и вызов: отпусти Ситу — иначе погибнешь; этот поступок подобен связыванию ядовитой змеи или затягиванию смертной петли. Джатаю заявляет, что готов умереть, совершая प्रियकार्य — любимое дело ради Рамы и Дашаратхи, вызывает Равану на бой и клянётся стащить его с колесницы, как плод срывают со стебля.

27 verses

Sarga 51

जटायुरावणयुद्धम् (Jatayu’s Combat with Ravana)

В Сарге 51 эпизод похищения достигает напряжения в длительной картине боя — в воздухе и на земле — между Джатаю, царём грифов, и Раваной. Разгневанный справедливым обличением Джатаю, Равана, чьи «двадцать глаз» пылают яростью, осыпает его дождём стрел; Джатаю вновь и вновь отражает снаряды крыльями, ломает луки когтями, разрывает доспехи и сокрушает убранство колесницы — впряжённых животных, зонт, опахала и возницу. Стремительное действие переплетается с нравственным словом дхармы: Джатаю предупреждает Равану, что похищение супруги Рамы — путь вора и добровольно избранное «питие яда», связывающее его петлёй смерти. На миг Равана падает, держа Ситу на коленях; существа восхваляют доблесть Джатаю, но Равана вновь взмывает, заметив усталость старой птицы. Развязка трагична: в ярости Равана обнажает меч и отсекает Джатаю крылья и лапы. Джатаю падает, истекая кровью, при смерти; Сита бросается к нему и рыдает, а Равана удаляется, оставляя свидетельство жертвы и доказательство, которое позднее откроет Раме истину о случившемся.

46 verses | Jaṭāyu, Rāvaṇa

Sarga 52

सीताहरण-विलापः / The Lament at Jatāyu and the Abduction of Sītā

В Сарге 52 показаны ближайшие последствия похищения и его космический отклик. Сита видит Джатаю, царя грифов (gṛdhrarāja), поверженного Раваной, и рыдает в острой скорби. Текст осмысляет человеческую беду через nimitta и śakuna — знамения и зловещие птичьи крики, напоминая, что радость и горе предваряются различимыми предвестиями. Когда Равана хватает Ситу, она зовёт Раму и Лакшману, цепляется за деревья, но её силой уносят в небо. Повествование прямо отмечает, что этот поступок ведёт к самоуничтожению Раваны (ātmavināśāya). Природа и мироздание отражают нравственный разлом: сгущается тьма, стихает ветер, меркнет солнце, и существа, леса, пруды, горы и звери словно скорбят. Череда поэтических сравнений передаёт сияние и оторванность Ситы — как молния в облаке, как луна, скрытая тёмными дождевыми тучами, как лотос без стебля. Её украшения и цветы падают и разлетаются, становясь следами, отмечающими путь похищения. В божественно-всеведущем плане Брахма наблюдает насилие над Ситой и провозглашает «дело совершено», а лесные риши испытывают печаль, смешанную с предвкушаемым облегчением, зная, что гибель Раваны уже близка.

44 verses | Sītā, Rāvaṇa, Brahmā (Pitāmaha)

Sarga 53

सीताविलापः रावणनिन्दा च (Sita’s Lament and Condemnation of Ravana)

В этом сарге показана немедленная психологическая и нравственная реакция Ситы, когда Равана уносит её, взмывая в небо. Увидев, как Равана поднимается ввысь, Сита охвачена страхом и смятением, а затем обращается к нему с длительной прямой речью, звучащей как нравственный приговор. Она осуждает поступок как трусливый и противный дхарме: похищать жену другого, когда она одна, — деяние, навлекающее общественное порицание и позор на род. Сита вспоминает павшего Джатаю (Jaṭāyu), который пытался защитить её; это воспоминание становится и плачем, и обвинением Раваны. Далее её слова переходят от стыда к угрозе-пророчеству: она утверждает, что Рама, пылая гневом вместе с Лакшманой, уничтожит Равану, и что даже с войском тот не устоит перед взором царевичей и не вынесет «прикосновения» их стрел. Затем следуют знамения смерти и образы загробного воздаяния — петля смерти, река Вайтарани (Vaitaraṇī), лес с листьями, острыми как мечи, и колючая Шалмали (Śālmalī), — предвещающие гибель Раваны. Сарга завершается тем, что Равана продолжает уносить дрожащую, сопротивляющуюся царевну, а плач Ситы звучит в повествовании как свидетельство дхармы.

26 verses | Sita (Vaidehi, Maithili, Janakatmaja), Ravana (addressed as Dashanana)

Sarga 54

सीताहरणोत्तरं लङ्काप्रवेशः — Sita’s Abduction and Ravana’s Entry into Lanka

Эта сарга завершает цепь событий похищения и показывает его ближайшие политические последствия. Когда Вайдехи (Сита) уносят силой, она тщетно ищет защиты и видит пятерых выдающихся ванаров, стоящих на вершине горы. В качестве мудрого знака она бросает к ним свой шёлковый верхний покров и украшения, надеясь, что они сообщат об этом Раме; Равана, опьянённый стремительным бегством, не замечает. Полёт Раваны описан как молниеносный, подобный стреле: он пересекает леса, реки, горы, озёра и океан — обитель Варуны; волны и морские существа словно замирают в изумлении перед похищением Ситы. Небесные чараны и сиддхи произносят мрачное предсказание: «это твой конец». Достигнув Ланки, Равана проходит по устроенным дорогам и охраняемым дворцовым залам во внутренние покои, где Сита, сокрушённая горем, заключена в гареме. Он велит грозным ракшаси стеречь её, не допуская ничьего взгляда без дозволения; приказывает доставлять ей желанные удобства и грозит смертью всякому, кто скажет ей грубое слово. Выйдя из внутренних покоев и обдумывая дальнейшее, Равана обращается к восьми могучим ракшасам, хвалит их силу и посылает в опустевшую Джанастхану, чтобы разузнать о Раме и неустанно стремиться к его гибели. Сарга завершается указанием на ослеплённую радость Раваны от обладания Ситой, тогда как он, сам того не ведая, усиливает вражду, что приведёт его к падению.

30 verses | Ravana (Daśagrīva), Siddhas (celestial beings, collective utterance)

Sarga 55

रावणस्य सीताप्रलोभनम् (Ravana’s Attempt to Allure Sita)

В этой сарге в Ланке Равана, послав восемь свирепых и могучих ракшасов, по искажённому суждению считает себя «достигшим цели». Он входит в покои, чтобы увидеть Ситу, изображённую через многослойные сравнения скорби и беспомощности: как лодка, тонущая в буре, и как лань, оторванная от стада и окружённая псами. Равана силой ведёт её через роскошный дворцовый комплекс — чертоги, украшенные драгоценностями колонны, золотые врата, окна из слоновой кости и серебра, золотые решётки, хрустальные полы, ступенчатые колодцы и лотосовые пруды — обращая материальное великолепие в средство давления и соблазна. Затем его речь переходит в политико-военное хвастовство: неисчислимые войска, свита, неприступная Ланка; он превозносит себя и унижает Раму как человека, лишённого царства. Он предлагает Сите стать царицей в его доме и владычицей Ланки, обещая роскоши и Пушпаку-виману, отнятую у Куберы. Сита отвечает без слов: закрывает луноподобное лицо и плачет, её сияние меркнет от тревоги. Равана усиливает обман, представляя содеянное как одобренное судьбой, и даже склоняет свои головы к её стопам, впадая в наваждение, будто она уже «его», — предвестие его нравственного падения и отступления от дхармы.

37 verses

Sarga 56

सीताया रावणनिन्दा — अशोकवनिकाप्रवेशः (Sita’s Rebuke of Ravana; Removal to the Ashoka Grove)

В этом сарге Сита, хотя и сокрушена горем, предстает бесстрашной, когда к ней обращается Равана. В знак презрения она кладет между ними травинку и отвечает, возвеличивая славу рода Рамы, его верность дхарме и доблесть Рамы вместе с Лакшманой, разрушая самонадеянность Раваны, мнящего себя неуязвимым. Сита возвещает, что гибель Раваны движима временем и судьбой: Ланку постигнет вдовий плач и скорбь, род ракшасов будет истреблен, а его внутренние покои падут — таков плод злодеяний. Приводя пример дхармы — как чандала не может осквернить жертвенный алтарь, — она утверждает, что по обету пативраты грешник не в силах прикоснуться к ней; и через сравнения показывает недостоинство Раваны, твердо решая не принять позора даже ценой жизни. Тогда Равана произносит грозные слова: дает срок в двенадцать месяцев и, при непокорности, угрожает рассечь и пожрать. Он приказывает ракшаси; те окружают Ситу и уводят в рощу Ашока. Там она, как лань среди тигриц, остается под их властью, терзаемая страхом и печалью, и почти лишается чувств, непрестанно помня о своем Господине.

36 verses

Sarga 57

मारीचवधोत्तरं रामस्य शङ्का-निमित्त-दर्शनं लक्ष्मण-निग्रहश्च (After Maricha’s Slaying: Omens, Anxiety, and Rama’s Rebuke of Lakshmana)

В этой сарге показаны ближайшие последствия того, как Рама убил Маричу — ракшасу, принявшего облик оленя (kāmarūpin). Рама стремительно возвращается к Джанастхане, но повествование вводит череду зловещих знамений: жуткий вой шакала, испуганное поведение зверей и птиц, а также телесные предвестия, такие как пульсация левого глаза Рамы. Рама понимает эти знаки как указание на коварный замысел ракшасов: умирая, Марича подражал голосу Рамы, чтобы выманить Лакшману прочь от Ситы. Прибыв в Джанастхану в тревоге, Рама встречает Лакшману, видит его безрадостное лицо и сурово укоряет за то, что тот оставил Ситу одну в лесу, полном демонов. Разговор исполнен напряжения дхармы: скорбь и подозрение Рамы превращаются в нравственный кризис — нужно сохранить доверие к Лакшмане и одновременно действовать из неотложного страха за безопасность Ситы. Глава учит, что обман (māyā), неверно понятый долг и враждебная среда способны разрушить обеты защиты и привести к невосполнимой утрате.

24 verses

Sarga 58

सीतावियोगे रामस्य विलापः — Rama’s Lament and Inquiry on Sita’s Disappearance

В 58-й сарге Рāма видит, как Лакшмана возвращается в āśrama без Вайдэхи (Ситы). Его расспросы переходят от немедленного вопроса — «где Сита?» — к исповедальному плачу: жизнь без неё невозможна. В скорби он ощущает грозную нравственную причинность: оставив Ситу одну, он открыл путь жестоким ракшасам, жаждущим мести за гибель Хары. Рāма предполагает, что прозвучал обманный крик — подражание его голосу, зовущему «Лакшмана!» — который мог напугать Ситу и побудить Лакшману уйти. Его речь колеблется между горем, упрёком и рассудочным выводом, показывая, как печаль искажает суждение и всё же рождает следственные догадки. В конце они спешно возвращаются в Джанастхану и обыскивают обитель и места, где ходила Сита. Пустое жилище становится решающим свидетельством, превращающим тревогу в уверенность и открывающим путь поискам Ситы.

19 verses | Rama

Sarga 59

अरण्यकाण्डे एकोनषष्टितमः सर्गः — Maricha’s Mimic Cry and the Rama–Lakshmana–Sita Confrontation

Этот сарга посвящён ближайшим последствиям обманного крика, раздавшегося в лесу. Рама, возвращаясь после погони, видит Лакшману, пришедшего без Ситы, и по зловещим телесным приметам и тяжёлому предчувствию понимает, что случилась беда. Лакшмана объясняет, что не оставлял Ситу по своей воле: до неё донёсся голос, будто бы голос Рамы — «О, Сита! О, Лакшмана! Спасите меня!» — и, движимая страхом и любовью, она принудила его идти. Лакшмана пытался успокоить её, утверждая непобедимость Рамы и распознавая в крике подражание ракшасы. Но Сита, ослеплённая паникой, обвиняет Лакшману в нечистом намерении и даже в политическом заговоре с Бхаратой, истолковывая его нежелание уходить как скрытую враждебность. Лакшмана в гневе покидает обитель и сообщает Раме; Рама порицает его за непослушание и за то, что он оставил Ситу вопреки приказу. Наконец Рама раскрывает истину: олень был ракшасой Маричей; поражённый стрелой Рамы, он подделал голос Рамы, чтобы увести Лакшману, и уловка удалась, оставив Ситу без защиты.

27 verses | Rama, Lakshmana, Sita (Vaidehi/Maithili)

Sarga 60

सीतान्वेषणविलापः (Rama’s Lament and Search for Sita)

Сарга 60 сосредоточена на непосредственном душевном потрясении Рамы из‑за отсутствия Ситы. Возвращаясь к ашраму (āśrama), он замечает повторяющиеся дурные знамения — особенно биение левого глаза, спотыкания и дрожь в теле — и понимает их как угрозу безопасности Ситы. Достигнув хижины из листьев и найдя её пустой, он в смятении осматривает всё вокруг; оставленное жилище уподобляется лотосовому пруду, разорённому зимой, а лес вокруг кажется «плачущим» — с увядшими цветами и приунывшими птицами и зверями. Мысли Рамы мечутся между разными предположениями: похищение, смерть, укрытие или обычный выход за плодами и цветами. Затем он срывается в отчаянные поиски, бегая от дерева к дереву и от приметы к примете. В череде обращений он расспрашивает деревья Кадамба, Бильва, Арджуна, Какубха, Тилака, Ашока, Тала, Джамбу и Карникара, а также оленя, слона и тигра. Его вопросы украшены поэтическими сравнениями, связанными с обликом и привычками Ситы — жёлтым шёлком, знаками тилака, любовью к цветам. Глава завершается скорбью, почти переходящей в наваждение: Рама обращается к Сите, словно видит её, и продолжает безостановочно странствовать в поисках. Так каруна-раса (karuṇa-rasa) раскрывается как нравственная сила: печаль не разрушает долг, а усиливает решимость и верность дхарме.

38 verses | Rama, Lakshmana (addressed)

Sarga 61

सीतान्वेषणारम्भः — The Search for Sita Begins

Вернувшись к лесной келье, Рāма сразу ощущает пугающую пустоту: Вайдэхи нет, парṇaśālā безлюдна, а сиденья и циновки смяты и сдвинуты — вещественные знаки нарушенного домашнего порядка. Он ищет во все стороны и, не увидев Ситу, разражается плачем, вновь и вновь зовёт её, представляя то игривое укрытие, то похищение, то даже гибель от хищного зверя. Его речь нарастает до самообвинения и отчаяния, вплоть до угрозы оставить жизнь, если он разлучён с ней; скорбь на миг затмевает рассудительность. Лакшмана, как нравственная опора и спутник в деле, утешает брата практичными предположениями — что она могла пойти к реке для омовения, скрыться в лесу или испытать его любовь — и побуждает немедленно начать совместные поиски. Братья затем систематически обследуют леса, горы, пещеры, вершины, реки и лотосовые пруды, но не находят Ситу. Так в этой сарге противопоставлены vilāpa (горестный вопль) и зарождающийся порядок поисков, обозначая поворот повествования от личной утраты к организованному преследованию в пространстве леса.

32 verses | Rama, Lakshmana

Sarga 62

सीतावियोगे रामविलापः (Rāma’s Lament in Separation from Sītā)

Сарга 62 передаёт немедленный психологический и нравственный удар после исчезновения Ситы. Рама, названный dharmātmā и kamalalocana (лотосооким), не видит её и разражается стройным плачем‑вилапой; на миг ему чудится её присутствие в лесной листве, и он обращается к ней так, словно она лишь играючи спряталась. Но затем нежность сменяется тревогой и почти следственным ужасом: он заключает, что ракшасы либо растерзали её, либо похитили, и читает в слезящемся взгляде оленьих стад свидетельство самой природы. Рама говорит о страхе за честь и праведность: он боится, что мир сочтёт его nirvīrya (лишённым доблести) и nirdaya (лишённым сострадания), и предвидит невыносимые общественно‑ритуальные последствия возвращения в Айодхью и встречи с вопросами Джанаки. Среди скорби он наставляет Лакшману: о правлении Бхараты и о почтительной защите цариц Кайкейи, Сумитры и Каушальи, а также велит подробно сообщить матери о потере. Глава завершается видимым страхом и смятением Лакшманы, отражающими кризис власти и родственного долга, вызванный похищением Ситы.

21 verses | Rama, Lakshmana

Sarga 63

सीतावियोगे रामविलापः — Rama’s Lament in Separation from Sita

Сарга 63 посвящена непосредственному душевному потрясению после исчезновения Ситы. Рама, князь, разлучённый с возлюбленной, охвачен śoka (скорбью) и moha (смятением, потерей ориентиров) и снова и снова падает в бездну отчаяния, хотя видит страдание Лакшманы. Его плач движется по кругу: самообвинение (он воспринимает череду бед как плод кармы), затем мучительные догадки о телесных муках, которые ракшасы могли причинить Сите, и, наконец, вспышки памяти о тихой близости в лесу — Сита сидит на камне, улыбается и беседует с Лакшманой. Потом Рама пытается искать рассудком: думает, не пошла ли она к Годавари, не собирала ли лотосы, не вошла ли в цветущий лес, но отвергает каждую возможность, ибо Сита не вышла бы одна. Его стенание расширяется до космического обращения: он взывает к Адитье (Солнцу) и Ваю (Ветру) как к всеведущим свидетелям, чтобы они открыли, похищена ли она, убита ли, или идёт по какой-то тропе. Лакшмана отвечает своевременным наставлением: оставить скорбь, обрести мужество и рвение к поиску, ведь решительные не падают духом даже в трудных делах. Но в конце Рама не в силах удержать это наставление: его стойкость оставляет его, и он вновь погружается в глубокую печаль — скорбь становится и состоянием сердца, и движущей силой повествования, толкающей к поискам Ситы.

20 verses | Rama, Lakshmana

Sarga 64

गोदावरीतटे सीतान्वेषणम् — The Search for Sītā at the Godāvarī

Сарга 64 открывается глубокой скорбью Рамы и его настойчивым повелением Лакшмане осмотреть Годавари, подозревая, что Сита могла пойти собирать лотосы. Лакшмана обходит тиртхи реки, но не находит ни следа и не слышит ответа; тогда Рама сам подходит к Годавари и вопрошает её. Река молчит, изображённая как устрашённая могуществом Раваны. Скорбь Рамы разгорается в гнев: как ему предстать перед Джанакой и собственной матерью без Ситы? Он клянётся прочесать Годавари, Джана-стхану и гору Прасравану. Появляются олени, словно знамения-свидетели; их движения указывают на юг/юго‑запад, и Лакшмана понимает это как намёк на путь похищения. Следуя указанному направлению, братья находят след из опавших цветов, которые Рама узнаёт как те, что он дал Вайдэхи для украшения, — знак насильственного смятения. Рама обращается к Прасраване как к живому стражу и в ярости грозит разрушить гору и реку. Он обнаруживает огромные следы ракшасы и поспешные отпечатки Ситы, а также остатки схватки — сломанный лук, колчаны, обломки колесницы, зонт, доспехи, поверженных спутников и пятна, похожие на кровь, — складывающиеся в «карту улик» похищения. Глава завершается грозной, почти апокалиптической речью Рамы: если боги не возвратят Ситу, он выпустит стрелы, способные поколебать космический порядок, показывая напряжение между праведной скорбью и опасностью безмерного гнева.

75 verses

Sarga 65

रामक्रोधवर्णनम् — Lakshmana’s Counsel to the Enraged Rama

В этой сарге показаны ближайшие психологические и нравственные последствия похищения Ситы через напряжённый поэтический образ Рамы. Измученный и исхудавший от скорби, он вновь и вновь смотрит на натянутый лук и выдыхает жгучие вздохи, уподобляемые огню космического разрушения и Рудре/Шиве в конце мира, так что личная боль поднимается до почти вселенской угрозы. Увидев в Раме невиданную ярость, Лакшмана подходит к нему со сложенными ладонями и пересохшим горлом, соединяя почтение с сдержанностью. Он убеждает Раму не отступать от природного самообладания и заботы о благе всех: недостойно разрушать миры из‑за одного виновного, и царь должен карать лишь тех, кто заслуживает наказания. Лакшмана также читает знаки на месте боя — разбитую колесницу, кровь, следы копыт и колёс — и заключает, что это было единоборство, а не столкновение войск. Затем он переходит к делу: неустанно искать похитителя по океанам, горам, лесам, пещерам, рекам, лотосовым прудам и даже в обителях девов и гандхарвов, пока тот не будет найден. Наконец, он излагает ступенчатую политику: примирение, смирение, дипломатия и, если они не помогут, сокрушительная сила — образец эскалации, направляемой дхармой в час бедствия.

16 verses | Lakshmana

Sarga 66

लक्ष्मणोपदेशः — Lakshmana Consoles Rama on Fate, Fortitude, and Right Action

В Сарге 66, сразу после сокрушительного горя, Рама изображён сломленным: он плачет «как сирота», пребывает в смятении и на миг теряет способность действовать. Лакшмана утешает его и телесно, и словом: с почтением массирует стопы Рамы и пробуждает в нём вновь различающую ясность. Своё наставление (упадеша) Лакшмана строит на примерах и космических аналогиях: даже Солнце и Луна переживают затмение; великие существа и даже боги не избегают дайвы (судьбы). Он напоминает, что справедливость и её противодействия действуют даже среди дэвов, таких как Индра. Затем Лакшмана переосмысливает плач Рамы как недостойный вождя, видящего истину. Он призывает к буддхи (разумному различению), чтобы отличать благоприятное от неблагоприятного, и понять: желаемые плоды приносит лишь устойчивое, рассудительное действие. Он вспоминает прежние наставления Рамы, восхваляет его почти непостижимый ум и утверждает, что скорбь лишь «усыпила» знание. В завершение он учит стратегической сдержанности: оценить божественную и человеческую силу, не предаваться безразборному разрушению, точно выявить греховного врага и вырвать его с корнем—превратив печаль в дисциплинированное деяние.

20 verses | Lakshmana, Rama

Sarga 67

जटायुवृत्तान्तः — Jatāyu’s Testimony and Rāma’s Grief

В Сарге 67 Лакшмана убеждает Раму вести поиски в суровой Джанастхане размеренно и тщательно: осматривать горные укрепления, пещеры, долины и грозные чащи, ибо стойкость в беде — признак мудрого. Рама принимает суть совета, но гнев, рожденный скорбью, не отступает: он идет, держа лук наготове. Они находят Джатаю павшим и окровавленным, похожим на гору. Рама сперва принимает его за ракшасу, принявшую облик стервятника, и решает поразить его. Но Джатаю, с трудом произнося слова, исправляет ошибку: Ситу унес Равана, а он сражался, защищая ее; разбил колесницу, лук и колчан, убил возницу — прежде чем ему отсекли крылья. Это признание удваивает горе Рамы. Он обнимает умирающую птицу — друга своего отца — сетует на череду несчастий и падает, сломленный скорбью, сохраняя при этом сыновнее сострадание к верному Джатаю.

29 verses | Rama, Lakshmana, Jatayu

Sarga 68

जटायुनिर्वाणसंस्कारः — Jatayu’s Final Testimony and Funeral Rites

В Сарге 68 Рама видит Джатаю, поверженного на землю свирепым ракшасой. Обращаясь к Лакшмане, он замечает угасающий дыхание и едва слышный голос птицы и с неотложностью расспрашивает о похищении Ситы: о намерении Раваны, его облике, деяниях и месте обитания. Слабеющим голосом Джатаю сообщает, что Равана, прибегнув к великой майе (māyā) среди яростных ветров, схватил Ситу и унёс её на юг; когда Джатаю воспротивился, Равана отсёк ему крылья. Приближаясь к смерти, Джатаю теряет ясность восприятия и открывает предзнаменование: похищение произошло в мухурту, называемую «Винда», чьё действие таково, что супруг возвратит утраченное богатство — знак будущего возвращения, которого Равана не понимает. Он также указывает родословие Раваны: сын Вишраваса, брат Вайшраваны/Куберы, и затем испускает дух, пока Рама ещё умоляет о новых сведениях. Поражённый скорбью, Рама размышляет о неотвратимости судьбы и прославляет добродетель, встречающуюся даже среди животных, признавая Джатаю достойным почестей, как Дашаратха. Он велит принести дрова, совершает погребальное сожжение, приносит мясную обляцию, читает мантры как для отца, и оба царевича совершают водные возлияния у Годавари по предписаниям шастр. Сарга завершается тем, что Джатаю достигает благого состояния благодаря этим обрядам, а Рама и Лакшмана уходят глубже в лес, сосредоточенно решив вернуть Ситу.

38 verses

Sarga 69

अयोमुखी-दर्शनम् तथा कबन्ध-प्रवेशः (Ayomukhi Encounter and the ظهور of Kabandha)

Совершив погребальные обряды для Джатаю, Рама и Лакшмана продолжают поиски Ситы, пробираясь через густые и зловещие леса региона Краунчаранья. Они замечают глубокую, вечно темную пещеру, где появляется ракшаси Айомукхи. Она хватает Лакшману и требует вступить с ней в союз, но Лакшмана решительно отбивается, отсекая ей нос, уши и груди, после чего демоница убегает. Братья продолжают путь по неизведанной тропе. Лакшмана замечает дурные предзнаменования, но также видит птицу, чей крик сулит победу. Внезапно раздается грохот, и перед ними предстает чудовищный Кабандха — безголовый демон с единственным огненным глазом на груди и пастью на животе. Он преграждает им путь и хватает обоих братьев. Лакшмана в отчаянии предлагает пожертвовать собой, но Рама успокаивает его, размышляя о неодолимой силе Калы (Времени), прежде чем чудовище начинает допрашивать их как свою добычу.

51 verses

Sarga 70

कबन्धवधः — The Severing of Kabandha’s Arms and the Opening of Dialogue

В Сарге 70 Кабандха сковывает Раму и Лакшману руками, словно кандалами, и, движимый хищным голодом, заявляет, что судьба привела их к нему в пищу. Лакшмана отвечает своевременным наставлением: действовать решительно, пока их не пожрали, и добавляет нравственное замечание о порицаемом убийстве, противопоставляя беспомощных жертв животным, приносимым в жертву, чтобы показать недопустимость расправы без справедливого поединка. Разгневанный демон разевает пасть, чтобы проглотить их; но братья, умеющие верно судить о месте и времени, обнажают мечи и отсекают обе руки у плеч: Рама поражает правую, Лакшмана — левую. Кабандха с громовым гулом падает, как грозовая туча, и, весь в крови и жалкий, спрашивает, кто они. Лакшмана называет Раму прославленным наследником Икшваку, себя — младшим братом, и объясняет, что они в лесу ищут Ситу, похищенную демоном; затем он спрашивает о причине чудовищного облика Кабандхи. Вспомнив слова Индры, Кабандха приветствует их, радуется отсечению связывавших его рук и готовится поведать, как его уродство стало следствием гордыни.

18 verses

Sarga 71

दनु-शापकथा तथा सीताहरण-प्रश्नः (Danu’s Curse Narrative and Rama’s Inquiry about Sita)

В этой сарге сначала звучит исповедальное объяснение причины бедствия, а затем — практическая просьба о сведениях. Проклятое существо называет себя некогда славным сыном Дану: прежде он был прекрасен и знаменит, но, возгордившись после дара долгой жизни от Брахмы, напал на Индру в битве. Ваджра Индры, описанная как śataparvan («стосоставная, со ста сочленениями»), изувечила его; затем Индра придал его телу чудовищный облик — руки длиною в йоджану и рот, помещённый в живот, чтобы он мог хищничать в лесу. Он рассказывает, что риши Стхулашира (Sthūlaśiras) проклял его за то, что он наводил ужас на лесных подвижников, но вместе с тем установил условие освобождения: когда Рама отсечёт ему руки и совершит его кремацию в уединённой чаще, он вновь обретёт благой облик и откроет удержанное знание. Тогда Рама излагает своё горе: Ситу похитил Равана, пока Рама отсутствовал в Джанастхане, и просит действенных подробностей — кто похититель, где она находится и какова сила врага. Проклятый признаёт, что до кремации лишён «божественного ведения»; но после обряда, восстановив истинный облик, он укажет, кто знает о том ракшасе, и советует Раме заключить дружбу с быстрым и справедливым союзником, который странствовал по трём мирам и потому ведает то, что скрыто от других.

33 verses

Sarga 72

कबन्धमोक्षः—सुग्रीवमैत्र्युपदेशः (Kabandha’s Release and Counsel to Befriend Sugriva)

В этой главе Рāма и Лакшмана, следуя прежнему наставлению Кабандхи, приходят к горной расселине и возжигают погребальный костёр. Лакшмана раздувает пламя большими пылающими брёвнами; исполинское, словно жирное, тело Кабандхи сгорает медленно. Освободившись, Кабандха восстаёт очищенным, в чистых одеждах и с божественной гирляндой, поднимается в сияющей вимāне, запряжённой лебедями, и обращается к Рāме с небес. Он объясняет, что нынешние страдания Рāмы — тяжкая пора, подвластная kāla (времени и судьбе), и что предначертанное не изменить одним лишь желанием. Затем Кабандха даёт практический совет: Рāме следует заключить искренний союз с Сугрīвой, изгнанным владыкой ванаров, живущим близ Р̥шьямуки и озера Пампā, которого изгнал брат Вāли. Этот союз надлежит скрепить правдивым обетом, призвав Агни, бога Огня, в свидетели. Кабандха перечисляет достоинства Сугрīвы — правдивость, смирение, силу и разум — и предостерегает от неуважения к нему. Он раскрывает взаимную пользу: Рāма поможет делу Сугрīвы, а Сугрīва, располагая войском ванаров и знанием местности и опасных областей ракшасов, сможет устроить планомерные поиски Сītы, даже если она скрыта на вершине Меру или в подземных мирах.

27 verses | Kabandha, Rama

Sarga 73

पम्पा-ऋष्यमूक-मार्गोपदेशः (Guidance to Pampa and Rishyamuka; counsel to befriend Sugriva)

В этой сарге Кабандха, указав средство к возвращению Ситы, даёт Раме и Лакшмане своё последнее, строго упорядоченное наставление о пути и о стратегии. Он описывает благоприятный западный маршрут через цветущие леса, упоминая съедобные плоды и целительную для скорби гармонию запахов, звуков и прохлады природы. Затем он направляет братьев к озеру Пампā с мягкими берегами и водами, покрытыми лотосами и кувшинками, изобилующими птицами, рыбой и лесной дичью. Служение Лакшманы—подношение пищи и воды—представлено как дисциплинированное товарищество и верная поддержка в час испытаний. Далее речь переходит от описания природы к священной географии: область ашрама Матанги, где силой подвижничества гирлянды не увядают; продолжающееся пребывание аскетки Шабари; и охранительное предписание, не позволяющее слонам нарушать покой обители. Кабандха также указывает гору Ришьямука — труднодоступную, охраняемую и нравственно избирательную, карающую грешников, — и говорит о скрытой пещере с прохладным водоёмом, где живёт Сугрива со своими спутниками. В завершение Кабандха принимает сияющий облик и возносится в небо, прямо советуя Раме заключить дружбу с Сугривой, чтобы путеводное наставление стало основой решающего союза.

45 verses

Sarga 74

शबरी-आश्रम-प्रवेशः (Rama and Lakshmana at Sabari’s Hermitage)

Следуя указаниям Кабандхи, Рāма и Лакшмана идут на запад — к озеру Пампā и области леса Матанги. Достигнув западного берега, они созерцают плодородную землю и деревья, отягчённые плодами, и приходят в ашрам Шабари. Шабари — совершенная подвижница, почитаемая среди сиддхов, — принимает их с должным ритуальным гостеприимством (pādya и ācamanīya). Рāма расспрашивает её об исполнении обетов: устранены ли препятствия к тапасу, обузданы ли гнев и желание пищи, достигнут ли покой ума и каков плод служения гуру. Шабари отвечает, что полнота её подвига пришла через даршан Рāмы; её рождение стало плодотворным, и по его милости ей обеспечен доступ к нетленным мирам. Затем она ведёт их по знаменитому Матанга-ване, указывая священные места и неувядающие знаки силы аскезы: жертвенники, всё ещё сияющие, воды и подношения, освящённые мантрами, цветы, что не вянут, одежды из коры, остающиеся влажными, и даже семь морей, которые, как говорят, явились по одному лишь помышлению. Показав всё «достойное видеть и слышать», она просит позволения оставить тело; Рāма соглашается, признавая её бхакти. Шабари совершает самосожжение как йогический исход, преображается в божественных украшениях и восходит в блаженную обитель мудрецов, которым служила, а Рāма и Лакшмана дивятся её речи, утверждённой в дхарме, и её достижению.

35 verses

Sarga 75

पम्पादर्शनम् — Vision of Lake Pampā and the Turn toward Sugrīva

Когда Шабари (Śabarī) восходит на небеса сиянием, рожденным её собственным тапасом (tapas), Рама (Rāma) размышляет о prabhāva — духовной силе великих риши — и обращается к Лакшмане (Lakṣmaṇa) спокойно, но с неотложной решимостью. Братья покидают обитель и направляются в священную область озера Пампа (Pampā). Сарга наполнена описанием местности и живой природы: прохладные воды Пампы, прозрачность, подобная кристаллу, мягкие сверкающие пески, пёстрые поля лотосов — красных, белых и синих. Упоминаются рощи наслаждения и множество растений — манго, tilaka, ашока (aśoka), punnāga, vakula, uddāla, dhava, karavīra, жасмин/кунда (kunda) — под звуки павлинов, попугаев и разнообразных птиц. Но красота вновь и вновь обращает взор Рамы к озеру и усиливает его kāma-śoka — скорбь, обострённую любовью и разлукой с Ситой (Sītā). Затем география становится замыслом: на берегу Пампы стоит священная гора Ришьямука (Ṛṣyamūka), украшенная минералами, где обитает Сугрива (Sugrīva, здесь переданный как происходящий из солнечной линии), живущий в страхе перед Вали (Vāli) вместе с четырьмя ванарами (vānaras). Рама велит Лакшмане приблизиться к Сугриве, ибо поиск Ситы зависит от этого союза. Сарга завершается тем, что Рама входит в лотосное озеро Пампа: сдерживая печаль, он всё же решительно движется к следующему политико-религиозному узлу эпоса.

30 verses | Rama, Lakshmana

Frequently Asked Questions

Araṇya Kāṇḍa centers on rājadharma—royal duty as protection—tested in the liminal space of the forest, where sages depend upon just power to preserve sacrificial and ascetic order. The book also exposes how kāma (unregulated desire) and ahaṅkāra (pride) corrode discernment: Śūrpaṇakhā’s desire ignites violence, and Rāvaṇa’s pride leads him to reject prudent counsel. Ethically, the Kāṇḍa juxtaposes Sītā’s steadfastness and Lakṣmaṇa’s counsel with the rākṣasa polity’s failure of governance, culminating in a tragedy that converts heroic protection into a rescue-quest.

Key episodes include: entry into Daṇḍakāraṇya and petitions of sages; slaying of Virādha; meetings with Śarabhaṅga, Sūtīkṣṇa, and Agastya; settlement at Pañcavaṭī; Śūrpaṇakhā’s encounter and retaliation; the Janasthāna war and the slaying of Khara, Dūṣaṇa, and Triśiras; Akampana’s report to Rāvaṇa; the Rāvaṇa–Mārīca counsel dialogue; the golden deer deception; Lakṣmaṇa’s departure; Rāvaṇa’s abduction of Sītā; Jatāyu’s battle and death; Rāma’s grief and search; liberation of Kabandha and guidance toward Sugrīva; meeting Śabarī and proceeding to Pampā.

The principal figures are Rāma, Sītā, and Lakṣmaṇa, whose forest life and separation define the narrative. Major antagonists include Śūrpaṇakhā (instigator), Khara/Dūṣaṇa/Triśiras (Janasthāna commanders), and Rāvaṇa (architect of the abduction), with Mārīca as the pivotal counselor-turned-agent of deception. Supporting dharmic voices include sages such as Śarabhaṅga, Sūtīkṣṇa, and Agastya; Jatāyu as the sacrificial defender; Kabandha as the liberated guide; and Śabarī as the devotional threshold figure leading into the next phase.

Structurally, Araṇya Kāṇḍa is the epic’s turning point: it moves the story from exile and protection (Bāla/Ayodhyā’s aftermath and forest settlement) into the central conflict that necessitates the later campaign. The Janasthāna battles draw Rāvaṇa’s attention, and Sītā’s abduction creates the motive force for the alliance-building and warfare of Kiṣkindhā and Sundara/Yuddha Kāṇḍas. The closing guidance—Kabandha’s directive toward Sugrīva and Śabarī’s hospitality—functions as a narrative bridge from personal loss to strategic coalition.

Araṇya Kāṇḍa teaches that power is accountable to protection (rājadharma), that desire and pride can precipitate systemic catastrophe, and that wise governance depends on respectful counsel and the capacity to heed it. It also models resilience after trauma: grief is neither denied nor indulged indefinitely, but transformed into purposeful action through counsel (Lakṣmaṇa) and guidance (Kabandha, Śabarī). Finally, Sītā’s moral firmness under coercion articulates an interior dharma that remains unbroken even when external security fails.

Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app

Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.

Continue reading in the Vedapath app

Open in App