Ramayana - Sundara Kanda
BhaktiCourageDivine grace

Sundara Kanda — Book of Beauty/Excellence (the ‘beautiful’ book, celebrated for its literary and spiritual brilliance)

सुन्दरकाण्ड

Сундарака̄н̣д̣а — повествовательный и эмоциональный «шарнир» «Ра̄маяны» Ва̄лмики: здесь внешние поиски эпоса сосредоточены в одном деятеле — Ханума̄не. Его buddhi (разум/проницательность), bhakti (преданность) и vīrya (героическая сила) становятся тем средством, благодаря которому дело Ра̄мы проникает в Лан̣ку. Книга открывается решимостью Ханума̄на найти Сӣту и его прыжком через океан — классической сценой, где внутренняя воля превращается в действие космического размаха. Войдя в Лан̣ку ночью, Ханума̄н обозревает её роскошь — сады, дворцы и Пушпака-вима̄ну — и эта ра̄кшасская пышность резко контрастирует с дхармической строгостью и страданием Сӣты в роще Ашока. На фоне великолепия особенно ясно сияют чистота и стойкость Сӣты, составляющие нравственный центр книги. Главное движение — обретение Сӣты: её непоколебимый отказ на уговоры и угрозы Ра̄ван̣ы и тонкая дипломатия, с которой Ханума̄н завоёвывает её доверие. Он рассказывает о союзе Ра̄мы с Сугрӣвой, передаёт весть надежды и получает cūḍāmaṇi как abhijñāna — знак узнавания и подтверждение истины. Затем повествование переходит к «сдержанному насилию»: намеренному разорению рощи, битвам с героями Лан̣ки, гибели Акши и пленению Ханума̄на хитростью Индраджита. В суде Ра̄ван̣ы разворачивается спор о rāja-dharma и неприкосновенности посланника, где Вибхӣшан̣а звучит голосом праведного царского долга. Эпизод с подожжённым хвостом и пожар Лан̣ки — одновременно стратегическое устрашение и символическое очищение. В составе «первопоэмы» (Ādikāvya) Сундарака̄н̣д̣а ценится за соединение rasa (героического, скорбного и чудесного), за яркие городские и природные описания и за непрерывный этический разговор о целомудрии, царственности, стойкости и дхарме посланника. В финале Ханума̄н возвращается к ванарам, докладывает Ра̄ме, и скорбь Господа обращается в обновлённую решимость к походу на Лан̣ку.

Sargas in Sundara Kanda

Sarga 1

समुद्रलङ्घनारम्भः — Commencement of the Ocean-Crossing

Первая сарга открывает океанский перелёт Ханумана как тщательно устроенное испытание решимости, масштаба силы и различения. Решив разыскать, где находится Сита, Хануман ради блага Рамы увеличивает свой облик на глазах у ванаров и устремляется в небо по пути, соотносимому с движением небесных существ. Океан, олицетворённый своим владычествующим порядком, побуждает гору Майнаку подняться, предлагая место для отдыха. Майнака излагает древнее предание о крылатых горах и о том, как Индра отсёк им крылья, подчёркивая взаимный дхармический долг и гостеприимство к гостю (атитхи-дхарма). Хануман не принимает задержки, связанный обетом и срочным долгом, но почтительно касается предложенной опоры и продолжает путь. Затем боги поручают Сурасе, матери нагов, испытать силу и находчивость Ханумана. Он исполняет её условие, войдя и выйдя из её пасти благодаря искусному изменению размеров, и получает благословение на дальнейший путь. После этого Симхика, хватающая тень, пытается его схватить; Хануман распознаёт угрозу, входит ей в пасть, поражает жизненно важные части и вновь летит вперёд. Сарга завершается тем, что Хануман достигает дальнего берега, принимает меньший облик для скрытности и обдумывает следующие шаги к Ланке, соединяя телесную мощь с нравственной сдержанностью и разумом, служащим цели миссии.

210 verses

Sarga 2

लङ्कादर्शनं तथा रात्रौ सूक्ष्मरूपेण प्रवेशोपायचिन्तनम् (Vision of Lanka and Strategy for Nocturnal Entry)

В этой сарге повествуется о прибытии Ханумана на Трику́ту (Trikūṭa), о его первом длительном обозрении Ланки (Laṅkā) и о внутреннем стратегическом размышлении. Он видит вокруг города роскошные рощи, пруды и сады наслаждений, а затем оценивает Ланку как крепость: рвы с лотосами, золотые стены и бастионы, высокие дворцы, знамена, ворота и арки — словно сияние дева-пури, града богов. Образ охраны становится еще суровее: ракшасы (rākṣasa) с грозным оружием, а город уподобляется Бхогавати (Bhogavatī) и пещере, стерегомой змеями. Тогда Хануман, следуя дхарме посланника, рассуждает: открытая война невозможна; даже ветер не проскользнет незамеченным; лишь немногие ванары (vānara) способны достичь этого места. Он заключает, что успех зависит от согласия места и времени (deśa-kāla): уменьшиться до неприметного облика, войти в сумерках или ночью и методично искать Вайдeхи (Vaidehī), не тревожа Равану (Rāvaṇa). Сарга завершается образом восходящей луны, утверждая ночной час и готовя переход от наблюдения к тайному действию.

58 verses | Hanuman (internal deliberation / self-addressed reasoning)

Sarga 3

लङ्काप्रवेशः — Hanuman Enters Lanka and Encounters Laṅkā-devatā

В этом сарге повествуется о ночном проникновении Ханумана в Ланку с вершины Ламба, где подчёркнуты его скрытность, решимость и бдительность. Он обозревает дивный облик города: золотые врата, полы, усыпанные самоцветами, помосты и лестницы из вайдӯрьи (vaidūrya), звучащую музыку и дворы, полные птиц; возвышенные сравнения уподобляют Ланку небесным градом — Амаравати и Васваукасаре. Хануман размышляет о почти неприступной крепости Ланки и о том, какая мощь нужна, чтобы достичь её; но уверенность его крепнет при воспоминании о доблести Рамы и Лакшманы. Тогда является хранительница города — Ланка-девата, божество/ракшаси, — и, допрашивая о его имени и намерении, пытается преградить путь. Завязается краткий бой: она наносит удар первой, а Хануман отвечает мерной силой, сдерживая гнев, ибо перед ним женщина. Побеждённая, Ланка-девата открывает дар Брахмы: когда ванара одолеет её, это знак близкой гибели ракшасов Раваны из‑за похищения Ситы. После этого она позволяет Хануману свободно войти и продолжить поиски дочери Джанаки.

51 verses | Hanumān

Sarga 4

लङ्काप्रवेशः — Hanuman’s Stealth Entry and Survey of Lanka

Покорив божество-хранительницу Ланки, способную принимать любые облики (kāmarūpiṇī), Хануман тайно подходит с тыла и пересекает пограничную стену города — тактическое, нецеремониальное вступление на вражескую землю. В ночной тьме он намеренно ступает сначала левой ногой, как знак вызова и решимости одолеть власть противника. Далее он ведёт разведку, словно составляя карту Ланки по звукам и строениям: цветочные украшения, подобные жемчугу, вдоль дороги, дворцы с решётками, сияющими как алмазы, расписные фасады с лотосами и свастикой, и светящийся городской силуэт. Он слышит мелодичные песни в разных регистрах, звон украшений и ножных браслетов, шаги на лестницах, хлопки и шутки в домах знати. Он замечает и ритуальную жизнь в жилищах ракшасов — чтение мантр, свādхьяю (svādhyāya) и громкие восхваления Раваны, что раскрывает сложный культурный уклад. Затем наблюдение переходит в сведения о безопасности: по главной дороге выстроены демонические войска, в середине города стоят лазутчики, видны разнородные вооружённые отряды с отличительными чертами, знамёнами и оружием. Наконец Хануман достигает укреплённого царского квартала: перед гаремом — стража несметной силы, золотая арка, рвы с лотосами, ограждающие стены и внутренность, подобная небесам, полная колесниц и иных повозок, коней, слонов, драгоценностей и охраняемых входов; так он проникает в антахпуру (antaḥpura) Раваны, готовясь к следующему этапу миссии.

29 verses | Hanuman (as focal agent; primarily observational)

Sarga 5

चन्द्रप्रकाशे लङ्कानिरीक्षणम् — Moonlit Survey of Lanka and the Unfound Sita

В пятой сарге разведка Ханумана в Ланке разворачивается как непрерывная картина при лунном свете. Луна, стоящая в середине неба, описана как свод сияния, что умиротворяет существ, усиливает прилив океана и делает ночь ясной и пригодной для наблюдения. На этом светлом фоне Хануман осматривает дворцы и внутренние покои домов: опьяневшие ракшасы ссорятся и хвастаются, показывая телесную мощь; жилища богаты колесницами, конями, оружием и украшениями. Женщины предстают в разных состояниях — спящие рядом с мужьями, смеющиеся, вздыхающие или обнимающие возлюбленных — и изображены поэтическими сравнениями: как звёзды, как птицы среди цветов, как молниеподобно сверкающие уборы. Ланка показана и как город, живущий военной готовностью: натянуты луки, воины тяжело дышат, трубят слоны. Но итог разведки — отсутствие: сколько ни ищет Хануман, Ситы он не видит. В конце он в сердце вспоминает её достоинства — благородное происхождение, стойкость в дхарме и преданность Раме — и на миг падает в скорбь и уныние, ибо она остаётся не найденной.

27 verses | Hanuman (narrative focalizer / observer)

Sarga 6

राक्षसेन्द्रनिवेशनविचारः (Survey of Ravana’s Residence and Lanka’s Inner Quarters)

В шестой сарге повествуется о том, как Хануман, не найдя Ситу в ранее осмотренных дворцах, продолжает путь по Ланке — размеренно и осмотрительно, но с поразительной быстротой. Пользуясь kāmarūpa (способностью принимать желаемый облик) и lāghava (лёгкостью и стремительностью), он достигает жилища царя ракшасов. Резиденция описана многослойно, с богатством архитектурных и чувственных деталей: пылающе-красные стены и бастионы, серебряно-золотые тораṇы, внутренние покои и непрерывный гул, подобный морскому прибою, — от звона украшений, барабанов, раковин и ритуальных действий. Текст очерчивает социально-военную ткань столицы, перечисляя дома знатных ракшасов — Прахасты, Махапаршвы, Кумбхакарны, Вибхишаны, Индраджита и многих других, — а затем возвращается к сердцу дворца. Там Хануман видит вооружённую стражу и войска, отборных коней и боевых слонов, сравниваемых с облаками и горами, а также огромные запасы золота, драгоценностей, сосудов, паланкинов, увеселительных павильонов и искусно устроенных садов. Наставление сарги — разведка с самообладанием: точно оценить богатство врага, его ритуальный распорядок и оборону, не теряя нравственной направленности миссии — найти Ситу, не подвергая себя безрассудной опасности.

42 verses | Hanuman (as focal observer)

Sarga 7

पुष्पकविमानदर्शनम् — The Vision of the Pushpaka and Lanka’s Jewel-like Mansions

В этой сарге показана тщательная разведка Ханумана: он близко осматривает знатные строения Ланки и воздушную колесницу Пушпаку, перечисляя увиденное и прибегая к протяжённым сравнениям. Он замечает густую «сеть» дворцов с золотыми решётками и вайдурьей (камнем «кошачий глаз»), подобную грозовым массам муссонных облаков, прошитых молниями и оживлённых птицами. Он видит особые залы и оружейные для раковин-шанкх, оружия, луков и стрел, а также лунные террасы, венчающие верхние покои. Дома кажутся полными сокровищ, безупречными, словно воздвигнутыми Майей, божественным зодчим; эта искусно созданная чудесность свидетельствует о накопленной мощи Раваны. Затем Хануман созерцает несравненный золотой дворец и Пушпаку — небесную колесницу, как бы «небо на земле», усыпанную драгоценностями и окрашенную, как облака и свод небес. Внутреннее убранство предстает как живописная космография: горы, деревья, цветы, пруды, лотосы и сады, а также птицы, змеи, кони и слоны, выточенные из самоцветов, и образ Лакшми. Достигнув этого благоухающего дворца, подобного горе, Хануман вновь продолжает поиски Ситы по городу. Не найдя её, он погружается в глубокую скорбь, и тем раскрывается нравственное напряжение между чувственным великолепием и скорбной неотложностью миссии.

17 verses | Valmiki (narrator), Hanuman (focal observer)

Sarga 8

पुष्पकविमानदर्शनम् (Vision of the Pushpaka Aerial Chariot)

В этом сарге Хануман, скрытно продвигаясь по внутренним покоям дворцовой Ланки, видит Пушпаку-виману, стоящую в самом центре чертога. Глава носит преимущественно описательный характер: воздушная колесница изображена инкрустированной драгоценными камнями, украшенной алмазами и снабжённой решётчатыми окнами из полированного золота. Её мастерство приписывается Вишвакарману и представляется превосходящим всякую обычную меру, сияющим, словно маяк на солнечном пути. В ней нет ничего неотделанного и ничего неценного; её неповторимость превосходит даже божественные мерила, намекая на царское владычество и сверхчеловеческие богатства. Вимана описана как послушная воле хозяина: она достигает желанных мест одной мыслью, имеет множество особых мест для отдыха и по виду подобна горной вершине с множеством дивных башен. Упоминается, что её несут или ведут тысячи быстрых и грозных групп бхут — ночных существ; и Хануман заключает, что её красота превосходит даже очарование весны. Тематически сарга сопоставляет роскошь Ланки с нравственной миссией Ханумана — сдержанностью и внимательным наблюдением.

7 verses | Hanuman (as focal observer)

Sarga 9

पुष्पकविमानवर्णनम् — Description of the Pushpaka Vimana and Ravana’s Inner Palace

В этой сарге Хануман продолжает свой методичный поиск Вайдэхи (Ситы), осматривая главную резиденцию царя ракшасов. Повествование переходит к точному архитектурно-эстетическому описанию: огромный центральный дворцовый комплекс и затем драгоценный Пушпака-вимана—созданный Вишвакармой для Брахмы, обретённый Куберой силой тапаса и насильно захваченный Раваной—становятся нравственной «родословной» вещей, противопоставляющей законное приобретение и насильственное присвоение. Текст перечисляет материалы и убранство—разные виды золота, хрусталь, сапфир, коралл, жемчуг—и элементы строения: колонны, решётчатые окна, лестницы, помосты. В ароматах благовоний и цветов, среди запахов яств и вина, роскошь Ланки предстает одновременно пленительной и внутренне дисгармоничной. Следуя благоуханию, Хануман достигает любимого зала Раваны, где после пира спят бесчисленные женщины; их украшения и позы уподобляются лотосам, звёздам, рекам и вьющимся растениям. Внутренним рассуждением Хануман приходит к дхармическому выводу: среди них лишь Сита не связана с Раваной по собственной воле, и потому похищение ещё яснее осуждается как деяние анарья — недостойное благородных.

73 verses | Hanuman (internal reflections)

Sarga 10

रावणान्तःपुरे शयनदर्शनम् (Hanumān Observes Rāvaṇa’s Inner Apartments and Sleeping Court)

В этом сарге Хануман, действуя как тайный наблюдатель, проникает в роскошную спальню во внутренних покоях дворца Раваны. Повествование выделяет блеск богатства: ложа и кушетки, украшенные кристаллом и драгоценными камнями, золотая утварь, гирлянды, светильники, благовония и роскошь, почти подобная обряду. Затем он видит спящего царя ракшасов. Его образ передан через цепь сравнений — с облаком, с багряным сумеречным небом, прорезанным молнией, с горой Мандара, со слоном у берегов Ганги, — что подчеркивает могущество, чувственность и следы воинской славы на теле. Хануман на миг пугается змеиного дыхания Раваны, но быстро овладевает собой, являя бдительность под давлением. Взгляд расширяется до спящих женщин гарема — служанок и искусниц, — рядом с музыкальными инструментами и украшениями, как картина утомленного пира. Хануман замечает Мандодари и, плененный ее красотой и убранством, принимает ее за Ситу и на мгновение радуется; однако эпизод становится испытанием распознавания: видимое должно быть проверено мерилом дхармы. Так сарга сопоставляет царскую избыточность с нравственным различением искателя и продвигает разведывательный мотив, важный для Сундараканды.

54 verses | Hanuman (as focal perceiver)

Sarga 11

रावणान्तःपुर-पानभूमि-विचयः (Hanumān’s Survey of Rāvaṇa’s Inner Palace and Banquet Hall)

В этой сарге разведка Ханумана сопровождается размышлением о дхарме. Он отвергает прежнее предположение и заново рассуждает о Сите, заключая: женщина, разлучённая с Рамой, не предастся ни сну, ни украшениям, ни пиршеству и питью и не станет искать другого мужа — даже небесного владыку, — ибо никто не равен Раме. Продвигаясь по дворцу Раваны, он видит pānabhūmi — зал пира и питья: изобилие мяса, приготовленного множеством способов, яства и напитки трёх разрядов lēhya–pēya–bhōjya, сладкие сиропы (rāgaṣāḍava), сосуды из золота, серебра и хрусталя. Повсюду разбросаны гирлянды и плоды, пролиты напитки; ложа и сиденья расставлены так, что зал словно сияет без огня. Он видит и женщин, уснувших после веселья и любовных игр, а среди них — блистающего Равану. Тщательно обыскав внутренние покои, Хануман не находит Джанаки. Тогда возникает сомнение дхармы: не является ли нравственным падением смотреть на спящих женщин в чужих внутренних покоях? Он разрешает его этикой намерения: его ум не был омрачён чувственностью и твёрдо пребывал в праведности; к тому же, разыскивая женщину, неизбежно приходится смотреть среди женщин. Укрепившись в решимости, он покидает зал пира и продолжает поиски в другом месте.

47 verses | Hanumān (internal deliberation)

Sarga 12

द्वादशः सर्गः — हनूमतः अन्तःपुरविचयः (Hanuman’s Search Through Ravana’s Inner Apartments)

В этом сарге описан обновлённый, строгий и последовательный поиск в самом сердце дворцового комплекса Ланки. Хануман, жаждущий увидеть Ситу, вновь обходит внутренние покои — беседки, увитые лианами, залы с росписями, ночные опочивальни, пиршественные палаты, комнаты игр и состязаний, садовые аллеи, подземные камеры, святилища и храмы, а также вложенные друг в друга жилища, — почти не оставляя ни одного места в антахпуре Раваны без осмотра. Повествование во многом состоит из внутреннего рассуждения Ханумана: он страшится провала миссии, допускает, что Сита могла погибнуть от ужаса или насилия, и предвидит нравственные и практические последствия для ванаров, ожидающих за морем, включая надежды Джамбаванa и Ангады. В этическом переломе главы он отвергает отчаяние, утверждая принцип «анирведа» (неуныние, отсутствие подавленности) как корень благополучия и успеха, и вновь решается на наилучшее усилие. В конце приводятся итоги тщательной разведки: он видит множество необыкновенных женщин, в том числе дев видьядхар и нага, а также служанок-ракшаси самых разных и грозных обликов. Но Сита — дочь Джанаки и возлюбленная Рагхавы — не найдена; скорбь усиливается, и вместе с тем укрепляется понимание, что стойкость и упорство — верный путь действия.

25 verses | Hanuman (internal monologue)

Sarga 13

रावणभवनपरिक्रमणं हनूमतः शोकविचारश्च (Hanuman’s Circuit of Ravana’s Palace and the Crisis of Deliberation)

В Сарге 13 показано, как методичный поиск Ханумана переходит в упорядоченный нравственный кризис. Спрыгнув с воздушной колесницы на пограничную стену Ланки «словно молния в облаках», он обходит дворец Раваны, но не находит Ситу. Тогда он перечисляет возможные причины её отсутствия: она могла упасть в море во время похищения, быть убитой или съеденной, умереть от скорби, созерцая Раму, или быть заточённой, как птица в клетке. От предположений он переходит к оценке последствий: если вернуться без вести, это может повлечь цепь смертей и бедствий — Рамы, Лакшманы, Бхараты, Шатругхны, цариц, Сугривы, Румы, Тары, Ангадa и всего народа ванаров. Хануман помышляет о самоуничтожении — огнём, утоплением или постом, — но отвергает самоубийство как адхарму, приносящую «многие пороки», утверждая, что благие плоды предназначены живущим. Он решает продолжать поиски, отмечает Ашокаваника как место, ещё не обследованное, воздаёт почтение богам и союзникам и направляется к роще с обновлённой ясностью действия. Сарга завершается предвосхищением её охраняемой святости и молитвой о успехе.

69 verses

Sarga 14

अशोकवनिकाविचारः (Survey of the Aśoka Grove and its Enchanted Landscape)

В Сарге 14 повествуется о сдержанном спуске Ханумана к границе дворца и о его проникновении в Ашокаваника ради тайных поисков Вайдэхи. От его стремительного движения колышутся цветущие деревья и осыпают всё многоцветным дождём лепестков; птицы разлетаются, а роща кажется воплощённой весной. Текст украшен изысканными сравнениями: деревья уподобляются проигравшим игрокам, а сад — растрёпанной юной женщине, так что телесное возмущение природы становится поэтическим знаком. Хануман замечает искусно устроенную роскошь: настилы из самоцветов, золота и серебра; пруды с драгоценными ступенями, хрустальными площадками, зарослями лотоса и водоплавающими птицами; искусственные озёра и чертоги, приписываемые мастерству Вишвакармы. Он выделяет величественное золотое дерево шимшупа (śiṃśupā), окружённое золотыми помостами и звенящее на ветру, словно ножные браслеты. Взобравшись на него, он рассуждает, что Сита, привыкшая к лесной жизни и сумеречным обрядам, может прийти к близким благим водам; и потому скрывается в густой листве и цветах, бодрствуя и ожидая явления царицы.

52 verses | Hanuman

Sarga 15

अशोकवनिकायां सीतादर्शनम् (Sita Seen in the Ashoka Grove)

В пятнадцатой сарге Хануман, сидя на дереве симшупа, осматривает Ашока-вану со всех сторон. Он описывает богатство убранства сада, многоцветное сияние цветов, его сходство с небесными рощами Нандана и Чайтраратха, а также бесчисленные деревья ашока. В середине он видит высокое строение, подобное дворцу-святилищу: опирающееся на тысячу столпов, белоснежно сияющее, как Кайласа, с коралловыми ступенями и золотыми помостами. Затем он замечает женщину, окружённую ракшаси: в запятнанной одежде, исхудавшую от поста, вновь и вновь вздыхающую от скорби. Цепь сравнений передаёт её состояние: как пламя, скрытое дымом; как лунный свет, закрытый облаками; как Рохини, подвергшаяся мучению. Уверенность Ханумана «это Сита» постепенно крепнет по признакам и причинам; подтверждение он находит, сверяя украшения с тем, что прежде описал Рама, а воспоминание о брошенных одеждах и драгоценностях завершает ряд доказательств. В конце Хануман радуется, увидев Ситу; мысленно он обращается к Раме и восхваляет Владыку. Сарга учит тщательной проверке посланника и соединению сострадания с рассудительным различением.

55 verses

Sarga 16

षोडशः सर्गः (Sarga 16): Hanumān’s Recognition of Sītā and Renewed Lament

В этой сарге Хануман внутренне удостоверяется, что женщина, увиденная им в роще Ашоки, — воистину Сита. Полюбовавшись ею и вспомнив добродетели Рамы, он вновь предаётся скорби (5.16.1–2), но сдерживает её трезвым расчётом: стойкость Ситы связана с её знанием доблести и силы Рамы и Лакшманы (5.16.4–5). Хануман выстраивает плач как нравственный перечень достоинств Ситы и дхармической мощи Рамы. Он воспроизводит цепь сражений, совершённых «ради неё»: Вали, Кабандха, Вирадха, а также битвы в Джанастхане против Хары, Тришираса, Душаны и четырнадцати тысяч ракшасов (5.16.7–10), отмечая и политические последствия — возвращение Сугриве царства (5.16.11). Свой переход через океан и осмотр Ланки он осмысляет как служение делу освобождения Ситы (5.16.12) и утверждает, что даже война, способная перевернуть мир, была бы оправдана ради неё (5.16.13–14). Глава усиливает признаки её тождества: дочь Джанаки, рождённая из борозды, преданная супруга и старшая невестка Дашаратхи (5.16.15–17), и противопоставляет прежнюю защиту Рамы и Лакшманы нынешней охране ракшаси (5.16.18–29). Через многослойные сравнения (лотос, побитый инеем; разлучённая чакраваки; цветы Ашоки и лунный свет, умножающие печаль) плен показан как психологическое и эстетическое переворачивание; в конце Хануман, утвердившись в выводе, скрытно и зорко остаётся на дереве Шимшупа (5.16.32).

32 verses | Hanumān (internal monologue / lament)

Sarga 17

सप्तदशः सर्गः — Hanuman Beholds Sita in the Ashoka Grove

В 17-й сарге повествование намеренно переходит от космического покоя к нравственному ужасу и затем — к узна́ванию. Восходит луна с безупречным, прохладным сиянием; её описывают многослойными сравнениями — как лебедя в синей воде. Лунный свет словно «служит» Хануману, показывая, что сама природа соучаствует праведной цели. Ища Вайдэхи (Ситу), Хануман сперва осматривает охрану: плотный перечень ракшаси с гротескной внешностью, звериными лицами и смешанными обликами, с железным оружием — шӯла и мудгара — сидящих вокруг огромного ствола дерева. Устрашение предстает как устроенная система, а не один противник. Под этим деревом он наконец узнаёт Ситу: потускневшую, запылённую, истерзанную скорбью, но внутренне сияющую целомудрием и неизменной любовью к Раме. Её состояние передают сравнения — как метеор, упавший на землю, как серп луны, скрытый осенними облаками, как неигранная вина — и вместе с тем утверждают: её дхарма не повреждена внешними лишениями. Реакция Ханумана — сдержанная радость: слёзы облегчения, безмолвные поклоны Раме и Лакшмане и укрытие в листве, чтобы продолжать миссию, не подвергая Ситу опасности.

32 verses | Hanumān (internal response implied)

Sarga 18

अष्टादशः सर्गः (Sarga 18): रावणस्य प्रमदावनप्रवेशः — Ravana’s entry into the women’s grove

Пока Хануман продолжает искать Вайдэхи (Ситу) в цветущей Ашокаванике, ночь идет на убыль и приближается рассвет. Благоприятные звуки инструментов пробуждают могучего Дашагриву; он поднимается с растрепанным венком и одеждой, с мыслью, прикованной к Сите, и с не скрываемой страстью. Украшенный драгоценностями, он проходит через сад, полный деревьев, прудов, птиц и зверей, минует ворота, сияющие золотом и самоцветами, и входит в рощу Ашоки. За ним следуют женщины с лампами, веерами, кувшинами воды, сиденьями, вином и зонтом, светлым как луна; его главные жены—одурманенные сном и опьянением—тянутся следом, словно молнии вокруг тучи, с растрепанными украшениями и размазанной косметикой. Хануман слышит звон их ножных браслетов и поясов, видит Равану у входа, озаренного множеством масляных светильников, и, скрываясь в листве, разглядывает его облик: похотливый, надменный, пьяный, подобный Каме. Жаждя увидеть Ситу, Равана вновь углубляется в рощу, и сарга завершается предчувствием близкой встречи хищной силы и непоколебимой добродетели.

32 verses | Hanuman (internal recognition/assessment), Ravana (implied intent; no extended dialogue in the given verses)

Sarga 19

सीताव्यथा-वर्णनम् / Sītā’s Distress and Rāvaṇa’s Attempt at Coercive Allurement

В 19-й сарге Равана приближается к Сите в плену, и поэма передаёт её мгновенный телесный и душевный отклик: увидев владыку ракшасов, она дрожит и отступает, словно банановое растение, колеблемое ветром. Далее следует цепь сравнений, показывающих угасание благости и устойчивости: Сита подобна померкшей славе, униженной вере, нарушенному богослужению, разбитой надежде, увядшей лотосовой лиане, войску без героев, сиянию, задушенному тьмой, иссохшей реке и полной луне, затмённой Раху. Эти образы соотносят нравственный разлад, вызванный похищением, с космическими, ритуальными и общественными знаками, при этом внутренний дхарма Ситы остаётся непоколебим. Упоминаются её аскезы — пост, скорбь, тяжёлые раздумья и страх, — но она показана духовно «богатой» силой тапаса. В завершение Равана пытается прельстить её и, видя её неизменную преданность Раме, переходит к угрозе смерти, утверждая этическую противоположность между принуждением и стойкой верностью.

23 verses | Rāvaṇa

Sarga 20

रावणस्य सीताप्रलोभनम् (Ravana’s Persuasion and Coercive Courtship of Sita)

В 20-й сарге Равана обращается к Сите — скорбящей, живущей в подвижнической строгости и окружённой стражей ракшаси — «сладкими, оживлёнными речами», в которых соблазн чередуется с угрозой. Он сулит ей роскошь: гирлянды, сандал, благовония, одежды и украшения, а также чувственные развлечения — пение, танцы и музыку. Далее он обещает власть и богатство: главенство над его гаремом, земли и сокровища, даже победоносные походы и дары для Джанаки. Лесть усиливается утверждением о её несравненной красоте: Равана побуждает Ситу украшаться и напоминает о быстротечности юности. Одновременно он хвалится непревзойдённой воинской силой и умаляет Раму, изображая его бедным, связанным лесной жизнью и, возможно, уже погибшим, уверяя, что Рама не сможет вернуть её из Ланки. Так глава становится литературным разбором принудительного убеждения: щедрые обещания, эстетические похвалы и расчётливое унижение законного супруга на фоне явной аскезы и отказа Ситы.

36 verses | Ravana

Sarga 21

सीताया रावणं प्रति धर्मोपदेशः (Sita’s Dharmic Admonition to Ravana)

В Сарге 21, выслушав дерзкое предложение Раваны, Сита отвечает спокойно, но непреклонно. Она кладёт между ними травинку как охранительную границу и излагает многослойное наставление о дхарме: царь должен обуздывать страсть, беречь чужих жён как своих, и внимать совету мудрых. Она предрекает политическую гибель царствам, которыми правят несправедливо, и называет Равану виновником разрушения собственного рода. Сита утверждает свою нераздельность с Рагхавой точными сравнениями: как свет и солнце, как знание и осуществивший истину брахман. Её речь переходит от нравственного поучения к спасительному совету: лишь дружба с Рамой и возвращение Ситы ведут к благу. Затем звучит грозное предупреждение о воинском приходе Рамы: громоподобный звон тетивы, дождь стрел над Ланкой и неизбежное освобождение Ситы — подобно тому, как Вишну-Вамана отнял у асуров процветание. Глава завершается осуждением трусливого похищения и утверждением, что никакое убежище не отвратит воздаяния Рамы.

34 verses | Sita, Ravana

Sarga 22

रावणस्य तर्जनं सीताया धर्मोक्तिः (Ravana’s Threats and Sita’s Dharma-Centered Reply)

В Сарге 22, в Ашока-ване, разгорается напряжённое словесное противостояние: Равана, уязвлённый резким укором Ситы, отвечает принуждающими угрозами. Он назначает срок в два месяца и велит ракшаси попеременно применять уговоры, соблазнение, обман и наказание, чтобы сломить её волю. Видя опасность для Ситы, божественные девы и девы-гандхарвы скорбят и пытаются утешить её безмолвными жестами, подчёркивая нравственное одиночество пленницы. Обретя внутреннюю опору, Сита отвечает в самообороне непреклонным словом дхармы: порицает советников Раваны за то, что не удержали его, утверждает свой единственный супружеский союз с Рамой и предрекает неизбежное воздаяние за адхарму похищения. Затем повествование переходит к величественному описанию устрашающего блеска Раваны — тёмного, как грозовая туча, с львиной поступью, украшенного драгоценностями, — противопоставляя внешнее величие внутреннему разложению. После новых запугиваний Равана поручает принуждение отвратительно описанным демоницам; Дханьямалини пытается отвлечь его к наслаждениям и отвести от Ситы. Равана удаляется во дворец, оставляя Ситу дрожащей, но стойкой, — и тем усиливается нравственная ставка и предвосхищается крушение силы перед праведной решимостью.

46 verses

Sarga 23

राक्षसी-भर्त्सना (The Demonesses’ Coercive Counsel to Sītā)

Когда Рāваṇa завершает прямое давление на Сītā и удаляется, он приказывает ракшаси принудить её к покорности. Они тотчас тесным кругом окружают Сītā в её заточении в роще Ашока, и глава разворачивается как хор всё более нарастающих речей: жестокие укоры и утверждение «законности» Рāваṇы через родословие — Пуластья → Вишравас → Рāваṇa. Ракшаси — Экаджата, Хариджата, Прагхаса, Виката и Дурмухи — предлагают взаимодополняющие доводы: величие рода, заявления о военном превосходстве (победы над богами, Индрой, нагами, гандхарвами и данавами), соблазн богатством и образами гарема, а также космическое устрашение, будто солнце и ветер сдерживаются страхом и сама природа приносит цветы и воду. Сарга завершается псевдоблагожелательным ультиматумом: принять «совет» и навязанный брак — или умереть. Так подчёркивается нравственный контраст между дхармой, основанной на согласии, и владычеством, основанным на страхе, а одиночество Сītā предстает нравственным испытанием в повествовании о пленении в Ланке.

21 verses | Rāvaṇa, Rākṣasīs (Ekajaṭā, Harijaṭā, Praghasā, Vikaṭā, Durmukhī), Sītā (addressed; largely silent in the cited verses)

Sarga 24

सीताभर्त्सना — The Ogresses’ Threats to Sita and Her Vow of Fidelity

В Сарге 24, в Ашока-ване, множество ракшаси по приказу Раваны пытаются сломить стойкость Ситы, чередуя уговоры и устрашение. Они подходят гуртом и грубой речью склоняют её переселиться во внутренние покои и избрать Равану мужем, превознося богатство, наслаждения и якобы неизбежность его власти. Сита отвечает твёрдым отказом, опираясь на дхарму: человеческой женщине не подобает становиться женой ракшасы; даже под угрозой смерти она не оставит Раму. Она утверждает, что Рама — её гуру и законный супруг, будь он беден или лишён престола, и подкрепляет это примерами идеальной супружеской верности — Шачи и Индра, Арундхати и Васиштха, Рохини и Чандра, Лопамудра и Агастья, Суканья и Чьявана, Савитри и Сатьяван, Дамаянти и Нала и другие. Разъярённые ракшаси переходят к прямым угрозам насилия — топоры и трезубец (тришул), мечты о расчленении и людоедстве, обещание немедленной казни. Сита, рыдая, отступает к дереву шимшупа; Хануман, скрытый и безмолвный, слушает — и сцена становится одновременно нравственным свидетельством и важной разведывательной вестью для спасения.

48 verses | Sita, Vinatā (rākṣasī), Vikaṭā (rākṣasī), Praghasā (rākṣasī), Ajāmukhī (rākṣasī), Śūrpaṇakhā (rākṣasī)

Sarga 25

सीताविलापः (Sita’s Lament amid Rākṣasī Threats)

В Сарге 25 дан сосредоточенный психологический портрет Ситы в Ашокаватике после того, как она вновь и вновь слышит жестокие угрозы от стражниц-ракшаси. Она плачет, дрожит и словно сжимается в себе; повествование усиливает ощущение страха цепью сравнений — как лань, окружённая волками, как банановое дерево, поваленное ветром, как коса, подобная змее, — переводя ужас в телесные признаки. Ухватившись за цветущую ветвь ашоки, Сита думает о Раме и разражается плачем, взывая к Раме, Лакшмане и к своим свекровям — Каушалье и Сумитре. Она произносит и созерцательное, почти пословичное замечание: преждевременная смерть, говорят, редка или даже невозможна, даже когда жизнь кажется невыносимой; тем самым плен предстает как длительное испытание дхармы, а не краткий кризис. Глава подчёркивает её непреклонный отказ от брака с ракшасой, её одиночество под неусыпным надзором и нравственную стойкость, сохраняющуюся несмотря на отчаяние и желание расстаться с жизнью.

20 verses | Sita (Vaidehi/Maithili/Janakatmaja), Raksasis (ogress guards)

Sarga 26

सीताविलापः — Sita’s Lament and Prophecy of Lanka’s Ruin

В Сарге 26 раскрывается длительный плач и нравственное саморазмышление Ситы (дочери Джанаки) в плену. Её горе видно внешне — слёзы, опущенное лицо, сбивчивые движения — как знак травмы под угрозами ракшаси. Но она непреклонно отвергает Равану: не коснётся его даже левой ногой и предпочитает смерть — быть рассечённой, сокрушённой или сожжённой — нежели принять его нечестивое предложение. Затем Сита рассуждает о задержке Рамы: возможно, он не знает, где она находится, или же она страшится (хотя и спорит с этой мыслью) его равнодушия. Вспоминая прежние подвиги Рамы — истребление ракшасов в Джанастхане и убийство Вирадхи, — она утверждает, что океанское положение Ланки не способно остановить стрелы Рамы. Сита предрекает скорое запустение Ланки: дым погребальных костров, стервятники и дома ракшаси, обречённые на вдовство, ибо адхарма неизбежно ведёт к бедствию. Глава завершается экзистенциальным отчаянием и мыслями о самоубийстве (поиск яда), при этом Сита продолжает утверждать праведность Рамы и нравственный закон, осуждающий злодеяния ракшасов.

52 verses | Sita (Janakatmaja)

Sarga 27

त्रिजटास्वप्नवर्णनम् (Trijata’s Dream-Omens and the Rakshasis’ Reversal)

После твёрдого упрёка Ситы одни разгневанные ракшаси отправляются донести Раване, а другие возвращаются, чтобы вновь запугивать её немедленной расправой. Тогда вмешивается престарелая ракшаси Триджата и останавливает нарастание жестокости, поведав сон — страшный по образам, но благой по смыслу. В её видении Рама и Лакшмана являются сияющими, в белых одеждах, прибывая на небесных средствах: сперва на слоновой паланкине, влекомом лебедями, затем на Пушпаке-вимане. Сита предстает воссоединённой с Рамой, вознесённой на великом слоне; в космической игривости она касается Луны и Солнца, знаменуя восстановление миропорядка. Затем сон обращается к зловещим знамениям для Раваны: вымазанный маслом, опьяневший, он падает с Пушпаки, его тащат на юг — в сторону Ямы, он едет на низких животных (кабане или осле) и погружается в грязь и тьму. Дурные предвестия касаются и Кумбхакарны, и сыновей Раваны; лишь Вибхишана отмечен белыми благими знаками и царскими регалиями, вознесён на слоне с четырьмя бивнями среди торжественных звуков. Триджата истолковывает эти нимитты как близкое исполнение для Вайдэхи, гибель царя ракшасов и победу Рамы; она призывает ракшаси оставить жестокость, просить прощения и говорить примирительно. В конце проявляются благие телесные признаки у Ситы — дрожь, пульсация глаза и членов, трепет бедра — и птица повторяет сладкие напевы, словно побуждая к радости. Так повествование поворачивает от принуждения к ответственности под давлением приближающегося воздаяния дхармы.

50 verses | Sita, Trijata, Rakshasis (collectively)

Sarga 28

सीताविलापः (Sita’s Lament and Resolve under Threat)

В Сарге 28 кризис в Ашока-ватике обостряется из‑за мгновенной душевной реакции Ситы на жестокий ультиматум Раваны. Услышав «неприятные слова» царя ракшасов, она уподобляется молодому слонёнку, схваченному львом, — образу уязвимости перед хищником. Окружённая ракшаси и запуганная угрозами, Сита произносит парадокс о запоздалой смерти: старшие говорят, что преждевременной смерти не бывает, но она всё ещё жива в жалком страхе; и дивится, почему её сердце не раскалывается, как горная вершина, поражённая молнией. Она решительно отвергает мысль о том, чтобы даровать Раване хоть какую‑то любовь, подобно брахману, который не передаёт мантру недостойному. Она боится быть расчленённой, если Рама не придёт вовремя. В своём плаче она зовёт Раму, Лакшману и матерей, а эпизод с оленем понимает как kāla — время/судьбу, — что соблазнило её отослать братьев. В отчаянии она помышляет о самоубийстве — ядом или оружием, затем подходит к цветущему дереву шимшупа, берёт в руки свою косу, словно это путь в царство Ямы. Но когда, держась за ветвь, она вспоминает Раму, Лакшману и их род, на её теле проявляются благие знамения — традиционные предвестия, рассеивающие скорбь и возвращающие мужество, — и глава завершается тонким противовесом её намерению умереть.

19 verses | Sita

Sarga 29

निमित्तप्रादुर्भावः — Auspicious Omens Arise for Sita

В 29-й сарге происходит решительный перелом в настроении Ситы в Ашока-ватике. Стоя под деревом шишупа (śiṃśupā) в муке и безрадостной тоске, она видит, как проявляется череда śubha-nimitta — благих знамений — в виде телесных признаков. Благоприятно пульсирует её левый глаз; дрожит левая рука — некогда служившая подушкой возлюбленному; и бьётся левое бедро, прямо предвещая скорую встречу с Рамой. Даже её золотистое одеяние, потускневшее от пыли, слегка соскальзывает, и это также истолковывается как добрый знак. Эти знамения, испытанные временем и подтверждённые сиддхами (совершенными провидцами), возвращают ей внутреннюю силу. Текст уподобляет её возродившуюся радость семени, иссушенному жаром и ветром и ожившему от дождя. Сарга завершается образами усиливающегося сияния: лицо Ситы светится, как луна, освобождённая от Раху, а спокойная, озарённая радостью собранность сменяет усталость и страх, возвещая надежду и близость грядущего действия.

8 verses | Valmiki (narrator)

Sarga 30

हनुमता सीतासंवादोपायचिन्ता — Hanuman’s Deliberation on How to Address Sita

В этой сарге дано тонкое изображение дхармы посланника (dūta-nīti) в условиях строгого надзора. Скрываясь в Ашока-ване, Хануман слышит разговор о Сите, сон Триджаты и угрозы ракшаси, после чего начинает многоуровневое взвешивание риска. Он понимает: вернуться к Раме без вести от Ситы — значит поставить под удар свою ответственность и сделать напрасной мобилизацию ванаров. Но и открытая речь опасна: Вайдэхи может испугаться и заподозрить в нём Равану в обличье, что вызовет тревогу, вооружённый отклик, плен и изнеможение, не позволяющее вновь пересечь океан. Так возникает двойная дилемма: молчание может довести Ситу до смертельного отчаяния, а несвоевременное слово — разрушить всю миссию. Хануман решает приблизиться через мягкую, согласную с дхармой хвалу Раме, избирая сладостную, понятную и укрепляющую доверие речь, чтобы Сита могла слушать без смятения.

44 verses | Hanuman

Sarga 31

सुन्‍दरकाण्डे एकत्रिंशः सर्गः — Hanuman’s Sweet Address to Sita and Sita’s Recognition

В этом сарге показано сдержанное раскрытие личности. После долгих раздумий (bahuvidhā cintā) Хануман обращается к Вайдэхи мягкой, вселяющей доверие речью. Он излагает родословие Икшваку и царственные добродетели Дашаратхи, затем представляет Раму как величайшего лучника и хранителя дхармы, подтверждая правдивость точным знанием царского рода и нравственного облика. Далее он рассказывает об изгнании в лес, о столкновении в Джанастхане и гибели Хары и Душаны, и объясняет похищение Ситы как месть Раваны, совершённую посредством майи — обмана в образе оленя. Он повествует о союзе Рамы с Сугривой, о смерти Валина и о том, как тысячи ванаров, способных принимать любые облики (kāmarūpin), были подняты на поиски во все стороны. Хануман приводит свой прыжок через океан как доказательство поручения, говорит, что нашёл ту самую Ситу, о которой говорил Рама, и умолкает. Сита, поражённая, осторожно оглядывается, смотрит к дереву шимшупа и наконец видит сына Ваю — министра Сугривы — сияющего, как восходящее солнце; и в ней вновь пробуждается радость при воспоминании о Раме.

19 verses | Hanuman, Sita (responsive perception rather than extended speech)

Sarga 32

Sundarakāṇḍa Sarga 32 — Sītā’s Perplexity and Recognition of Hanumān

В этом сарге показаны первые, психологически тонкие мгновения встречи Ситы с Хануманом в роще Ашоки. Сита замечает рыжевато-бурого ванару, сияющего, как молния, укрытого бледно‑белыми покровами и скрытого среди ветвей; это зрелище ещё сильнее потрясает её ум, уже истомлённый скорбью. Колеблясь между страхом, обмороком и рассудительным разбором, Сита проверяет, не сон ли это, не знамение ли и не наваждение ли: бессонница и мука разлуки с Рамой, «ликом подобным полной луне», ослабили её восприятие. Она вновь и вновь произносит имена Рамы и Лакшманы и рассуждает: желание (маноратха) бесформенно, но говорящий перед ней имеет явный облик; значит, происходящее требует иного объяснения, чем простая игра воображения. В завершение она благоговейно призывает богов, связанных со словом, властью, творением и огнём: Индру, Брихаспати/Вачаспати, Брахму/Сваямбху и Агни, желая, чтобы слова ванары оказались истинными. Так сарга соединяет внутренний монолог с нравственно‑познавательной проверкой: как истерзанная свидетельница ищет истину, когда горе затмевает чувства.

14 verses | Sita

Sarga 33

हनूमत्सीतासंवादः (Hanumān–Sītā Dialogue and Identity Verification)

В Сарге 33, в Ашока-ватике (Aśoka-vāṭikā), разворачивается осторожная последовательность приближения и проверки. Хануман спускается с дерева в облике vinīta (сдержанном, неугрожающем), совершает праṇипāта — сложив ладони и возложив их на голову, — и обращается к Сите мягкой, сладостной речью (madhura vāṇī), показывая почтение и чистое намерение. Сначала он удостоверяется наблюдением: её слёзы, тяжёлые вздохи и прикосновение к земле свидетельствуют о человеческом воплощении, а не о божественной природе; её признаки и достоинства указывают на царское происхождение. Затем он предлагает прямое испытание: если она — Сита, похищенная Раваной из Джанастханы (Janasthāna), пусть скажет это ясно. Воодушевлённая словами, прославляющими Раму, Сита отвечает родовыми и биографическими сведениями: её связь с Дашаратхой, рождение дочерью Джанаки, брак с Рамой, годы совместного благополучия и приготовления к коронации, прерванные требованием Кайкейи. Она вспоминает правдивое, дхармическое поведение Рамы, отказ от царских одежд, своё решение последовать за ним, готовность Лакшманы, их уход в лес и, наконец, похищение Раваной с назначенным сроком в два месяца. Так глава превращает подозрение в подтверждённое узнавание через подробный рассказ и самопредставление в духе дхармы.

31 verses

Sarga 34

सीताहनूमद्भाषणम् — Sita Tests the Messenger; Hanuman Offers Reassurance

В 34-й сарге, в Ашока-ватике (Aśoka-vāṭikā), Хануман приближается к Сите и простирается перед ней. Но Сита, подавленная горем и страхом, подозревает, что это может быть Равана в обличье, вспоминая прежний обман в Джана-стхане (Jana-sthāna). Её речь колеблется между ужасом перед kāma-rūpatva ракшасов (способностью менять облик по желанию) и зарождающимся интуитивным доверием. Она формулирует тонкий внутренний признак: в присутствии Ханумана ум испытывает prīti — тихую радость и умиротворение, что противоречит враждебной иллюзии. Хануман отвечает как образцовый посланник: называет себя дутой (dūta) Рамы, передаёт заботливые расспросы о её благополучии от Рамы, Лакшманы и Сугривы и восхваляет достоинства Рамы космическими сравнениями (Солнце/Луна/Вишну/Вайшравана), утверждая достоверность в узнаваемой дхармической речи. Внутренняя борьба Ситы продолжается — сон или явь, наваждение или ясность — пока Хануман прямо не просит отложить подозрение и даровать доверие. Урок главы и познавательный, и нравственный: в беде проверка должна быть строгой, но сострадание и правдивое слово способны восстановить доверие без принуждения.

41 verses

Sarga 35

रामलक्षणवर्णनम् (Description of Rama and Lakshmana; Alliance Narrative to Sita)

Эта сарга начинается с того, что Вайдехи (Сита) мягко и утешительно отвечает на рассказ Ханумана о Раме, а затем просит подтверждающие признаки: где он встретил Раму, как узнал Лакшману и как возник союз ванаров с людьми. Хануман прежде всего дает подробный традиционный портрет Рамы — по облику и по нраву: защитник живых существ, хранитель порядка чатурварнья (cāturvarṇya) и границ праведного поведения (maryādā), стойкий в брахмачарье (brahmacarya), сведущий в государственном искусстве и ведическом знании, отмеченный благими телесными знаками. Так описание становится доказательством. Затем он рассказывает о начале коалиции: Рама и Лакшмана, разыскивая Ситу, встречают изгнанного Сугриву на Ришьямуке (Ṛśyamūka); Хануман устраивает знакомство; возникает дружба и заключается договор — убить Вали и искать Ситу. Сугрива возвращает Кишкиндху (Kiṣkindhā) и посылает поисковые отряды в десять направлений. Наконец, он излагает южные поиски под предводительством Ангадa, их отчаяние и мысль о прайопавеше (prāyopaveśa) — посте до смерти, откровение Сампати о том, что Сита находится в обители Раваны, и прыжок Ханумана через океан к Ланке. Сарга завершается тем, что Хануман называет себя посланником Рамы и сыном Ваю, подтверждает благополучие Рамы и обещает скорое спасение, отчего Сита укрепляется в доверии и вновь обретает радость.

89 verses | Sita (Vaidehi/Janaki/Maithili), Hanuman (Pavanatmaja; Sugriva-sachiva)

Sarga 36

सीताप्रत्यय-प्रदानम् (Sita’s Recognition and Reassurance by the Envoy)

В этой сарге торжественно утверждается взаимное узнавание (pratyaya) между посланником и пленённой царицей через тщательно выстроенный дипломатический обмен. Чтобы внушить доверие, Хануман объявляет себя вестником Рамы и вручает перстень-печать с начертанным именем Рамы — вещественный знак, служащий доказательством. Настроение Ситы меняется от настороженного сомнения к облегчению и благоговейной похвале: она признаёт чудесное пересечение океана в сто йоджан и бесстрашие Ханумана в твердыне ракшасов. Затем беседа переходит к вопросам Ситы (kaccit…) — стройной череде расспросов о благополучии: о самообладании Рамы, о его политике и средствах (двойной/тройной upāya), о союзах, о божественном покровительстве и о готовности Бхараты, Сугривы и Лакшманы. Хануман отвечает уверениями: Рама вскоре выступит с огромным войском ванаров и медведей, способен усмирить даже океан, и его решимость не остановит никакое препятствие. Он также сообщает об аскетической сдержанности Рамы и о жгучей разлуке (viraha): бессонные ночи, повторение имени Ситы и единственная цель — вернуть её. В завершение скорбь Ситы смягчается, но углубляется состраданием к страданию Рамы, переданным через сезонные образы луны и облаков. Южная редакция сохраняет отрывок клятвы и обещания с повторяющейся нумерацией стихов, укрепляющий обет воссоединения.

47 verses

Sarga 37

हनूमत्सीतासंवादः — Hanuman’s Offer of Rescue and Sita’s Dharmic Refusal

Сита отвечает на рассказ Ханумана о скорби Рамы словами, утверждёнными в дхарме: она подтверждает добродетели Рамы и неизбежность его победы, напоминает о сроке, назначенном Раваной, и упоминает советы и вести, звучащие в Ланке (в том числе переданные Налой, дочерью Вибхишаны). Среди страха она остаётся стойкой в праведности. Хануман предлагает немедленное спасение: посадить Ситу на свою спину и перенести через океан, уверяя, что способен нести даже саму Ланку. Сита поражена и сомневается, видя его кажущуюся малую форму; тогда Хануман являет исполинское, гороподобное тело, подтверждая свою мощь. Сита признаёт его силу и быстроту, но отвергает замысел по нравственным и стратегическим причинам: опасность падения, возможный перехват вооружёнными ракшасами, неопределённость воздушной битвы и то, что одиночная победа Ханумана могла бы умалить законную славу Рамы. Она настаивает: по должному порядку и царской maryādā Рама сам должен победить Равану и вернуть её, сохранив нравственный смысл торжества справедливости. В завершение Сита просит Ханумана скорее вернуться и привести Раму вместе с Лакшманой и ванарами в Ланку, чтобы тайная скорбь обернулась согласованным действием.

66 verses | Sita (Vaidehi, Maithili), Hanuman (Marutatmaja)

Sarga 38

अभिज्ञानप्रदानम् — The Token of Recognition (Chūḍāmaṇi) and the Crow Episode Recalled

В 38-й сарге укрепляется проверка истинности миссии спасения. Хануман, удовлетворённый словами Ситы и её благопристойностью, напоминает о практических ограничениях и просит abhijñāna — знак узнавания, чтобы Рама мог без сомнений знать: Хануман действительно удостоился встречи с ней. Сита отвечает подтверждением через память: она рассказывает сокровенный, точно очерченный эпизод у Сиддхашрамы, близ Читракута и реки Мандакини, где ворона (впоследствии признанного сыном Индры) вновь и вновь ранила её. Рама пробудился и, воспользовавшись лезвием из травы дарбха, призвал Брахмастру; ворона бежала через три мира и, наконец, совершила śaraṇāgati — предалась Раме. Милосердным судом Рама пощадил её жизнь, ослепив правый глаз как искупление. Сита обращает этот случай в скорбь и нравственный укор: если ради одной вороны Рама применил Брахмастру, почему же похититель остаётся без наказания? Хануман утешает её, подтверждает печаль Рамы и Лакшманы и предрекает гибель Ланки. Он просит передать весть и получает благой chūḍāmaṇi как окончательный знак; совершив почтительный обход, принимает драгоценность и готовится к возвращению, телом уходя, но умом пребывая в деле Рамы.

73 verses | Hanuman, Sita

Sarga 39

अभिज्ञानमणि-प्रदानम् — The Signet Jewel as Proof and the Consolation of Sita

В Сарге 39 торжественно закрепляется посольский обмен между Ситой и Хануманом через abhijñāna — знак узнавания: Сита вручает Хануману драгоценность/перстень, известный Раме по сокровенному признаку, чтобы весть дошла до него с несомненной достоверностью. Она велит передать о её благополучии и убедить Раму спасти её живой, утверждая, что слово (vācaḥ), направленное к праведной цели, рождает дхарму. Хануман отвечает с глубочайшим почтением (añjali, возложенное на голову) и даёт уверения: ратная мощь Рамы непревзойдённа; вскоре прибудет великое войско Сугривы — вāнары и медведи; и переход через океан осуществим благодаря необычайным союзникам. Сита, утешенная, всё же высказывает сомнения в осуществимости замысла, особенно из-за трудности моря, и просит Ханумана ненадолго остаться, ибо его уход усиливает её скорбь. Хануман вновь укрепляет её дух, рассудительно говоря о силе войска, и призывает оставить отчаяние. Он предрекает близкое прибытие Рамы и Лакшманы, гибель Ланки, поражение Раваны и грядущее воссоединение. Так глава соединяет доказательство (pramāṇa), наставление (upadeśa) и поддержание мужества как необходимые составляющие праведной войны и спасения.

54 verses | Sita (Janaki, Vaidehi, Maithili), Hanuman (Marutatmaja, Maruti)

Sarga 40

अभिज्ञानदानम् / The Gift of Recognition (Sita’s Token and Resolve)

В Сарге 40 разворачивается тесно связанный диалог Ситы и Ханумана, превращающий чувство в проверяемые сведения для миссии. Выслушав заверения Ханумана, Сита отвечает в духе karuṇā (сострадания): она устанавливает строгий предел своему терпению — без Рамы она сможет поддерживать жизнь лишь ещё один месяц — и описывает хищный взгляд Раваны и невыносимое психологическое давление. Хануман укрепляет её наставлением: он клянётся, что Рама и Лакшмана сгорают от разлуки, убеждает Ситу не скорбеть теперь, когда связь установлена, и предрекает военный перелом — Ланка будет обращена в пепел, а Сита возвращена после поражения Раваны. Затем он просит дополнительное abhijñāna — знак-доказательство, которое принесёт Раме уверенность и радость. Сита говорит, что уже дала лучшее опознание, и вручает свой cūḍāmaṇi — драгоценность для волос, подчёркивая её доказательную силу. Хануман принимает её с благоговением, простирается ниц и готовится к отлёту. Когда он увеличивает своё тело, чтобы совершить прыжок, Сита — со слезами и сдавленным голосом — посылает благословения Раме, Лакшмане, Сугриве и министрам и просит Ханумана передать её страдания и угрозы ракшасов, представляя спасение как переход через «океан скорби» к восстановленному порядку.

25 verses | Sita (Vaidehi/Janakatmaja), Hanuman (Marutatmaja/Vayusuno)

Sarga 41

प्रमदावनविध्वंसः | The Devastation of the Pleasure-Garden (Ashoka Vatika)

Почтённый словами Ситы, Хануман отступает и размышляет о том, что ещё предстоит исполнить. Он взвешивает классические upāya—sāma (умиротворение), dāna (дары) и bheda (разделение)—и приходит к выводу: против ракшасов, гордых своей силой, лишь daṇḍa/parākrama (карательная мощь и доблесть) выявит их истинную крепость и приведёт к нужному стратегическому смягчению. Поэтому, не подвергая риску главный успех—обретение Ситы—он решает вызвать управляемое смятение, чтобы вынудить Равану поднять войска. Он восхваляет рощу Ашоки, прекрасную, как Нандана, но постановляет разрушить её «словно огонь в сухом лесу», предвидя, что оскорбление вызовет выступление ратей с конями, колесницами и слонами, вооружённых трезубцами и железными копьями. Он вырывает и валит деревья, ломает пруды и строения, разгоняет зверей и змей, превращая сад в зрелище, подобное лесу, пожранному пожаром; лианы дрожат, как женщины в смятении. Навлекши тяжкий гнев владыки Ланки, он становится у ворот, пылая решимостью, готовый в одиночку сразиться со множеством воинов.

21 verses | Hanuman

Sarga 42

द्विचत्वारिंशः सर्गः (Sarga 42): Omens in Laṅkā, Report to Rāvaṇa, and the Kinkara Assault

Сарга открывается смятением в Ланке: крики птиц, треск ломаемых деревьев и бегство зверей — всё это истолковывается как враждебные знамения для ракшасов. Проснувшиеся ракшаси видят разорённую Ашокаваника и допрашивают Ситу о пришельце; Сита отвечает с осторожной сдержанностью, намекая, что истинный умысел другого до конца ведом лишь тому, кто одной с ним природы. Некоторые ракшаси спешат к Раване и рассказывают о грозном, могучем ванаре, который беседовал с Ситой и пощадил лишь место её покоя, включая дерево шимшупа. Они представляют случившееся как посягательство на царское достояние и как стратегическую угрозу, требуя суровой кары. Гнев Раваны описан огненными образами, а слёзы — как капли масла из светильника; он приказывает «Кинкарам» схватить Ханумана. Восемьдесят тысяч вооружённых кинкара устремляются к нему у тораны; Хануман увеличивает свой облик, рычит, провозглашая верность и победу Раме, и, разя железным паригхой, уничтожает войско. Он возвращается к арке, ища нового боя; уцелевшие докладывают о побоище, и Равана посылает сына Прахасты, усиливая столкновение в упорядоченной военной последовательности.

43 verses | Sita (Vaidehi/Janaki), Rakshasis (ogresses of Ashoka Vatika), Hanuman (Marutatmaja), Ravana (Raksasesvara)

Sarga 43

चैत्यप्रासाद-विध्वंसः (Destruction of the Chaitya Palace and Hanuman’s Proclamation)

После убийства кинкара Хануман размышляет: сад уже разрушен, но Чайтья-прасад — дворец, подобный божественному святилищу, — ещё стоит. Чтобы явить свою мощь, он взбирается на его вершину, высокую, как пик Меру, и грохотом ударов по собственным плечам наполняет Ланку громовым звуком. Затем он, как в победной славословной, возвещает грядущую победу Рамы, Лакшманы и Сугривы и объявляет о себе: он — слуга Рамы и губитель вражеского войска. Он преувеличенно подчёркивает доблесть: даже тысяча Раван не станет преградой, а камнями и деревьями он способен поражать тысячами. Услышав клич, сто стражей Чайтьи, вооружённых копьями, мечами и секирами, приходят и окружают его. Разгневанный Хануман принимает грозный облик, вырывает золочёный столб, вращает его так стремительно, что рождается огонь, поджигает дворец и убивает сотни ракшасов. Оставаясь в воздухе, он вновь провозглашает: у Сугривы несметные полчища ванаров, наделённые разной мерой силы (вплоть до силы десяти слонов и более), и потому, что они враждуют с владыкой Икшваку, Ланка и Равана останутся без опоры и защиты.

25 verses

Sarga 44

जम्बुमालिवधः (The Slaying of Jambumali)

В 44-й сарге противостояние в Ланке обостряется появлением Джамбума́ли — сына Прахасты, посланного по приказу Раваны как грозного лучника. Глава подчёркивает воинскую торжественность и силу звучания: красные гирлянды и одежды, сверкающие украшения и громоподобный звон тетивы делают его ритуальным образом мощи ракшасов. Джамбума́ли нападает на Ханумана, стоящего у тора́ны — арки городских врат, — и поражает его разными стрелами в лицо, голову, руки, грудь и в углубление груди. Хануман, хотя и ранен, действует гибко: пытается метнуть огромную скалу, но стрелы разбивают её; затем вырывает и вращает дерево сала, однако и оно оказывается рассечено. Наконец Хануман хватает железный паригха — оружие, подобное булаве или копью, — раскручивает его с великой быстротой и бросает в широкую грудь Джамбума́ли, уничтожая его столь полностью, что не различить ни конечностей, ни оружия, ни колесницы, ни упряжи. Весть о гибели Джамбума́ли и прежних потерях кинка́ров приводит Равану в явную ярость, и он велит выслать новые отборные силы — сыновей министров, подготавливая дальнейшую эскалацию битвы.

20 verses

Sarga 45

मन्त्रिणां सुतयुद्धम् — Battle with the Sons of the Ministers

В этой главе Равана усиливает оборону Ланки и посылает в бой семерых сыновей своих министров — сияющих, как огонь, тяжело вооружённых и состязающихся в доблести. Они выезжают из дворца на конных колесницах, украшенных золотой сетью, знамёнами и отличительными жезлами. Их приближение описано образами бури: грохот колесниц — как громовые тучи, а блеск луков — как молния. У главной арки городских врат (toraṇa) они обрушивают на Ханумана потоки стрел, на миг скрывая его. Но Хануман, владея небом и скоростью, расстраивает их залпы и ломает натиск колесниц; в вышине он подобен богу Ветра среди облаков. Затем он переходит к ближнему бою, поражая ладонью, стопами, кулаком, ногтями, грудью и бёдрами; сыновья министров падают, а войско, утратив дух, распадается и бежит во все стороны. После этого — смятение: слоны трубят вразнобой, кони валятся, разбитые колесницы устилают землю; Ланка наполняется ужасными криками и потоками крови. Сразив этих могучих противников, Хануман вновь приближается к toraṇa, ища дальнейшей схватки, показывая, как рушится боевой дух и как управляемая быстрота превосходит украшенную мощь.

17 verses

Sarga 46

षट्चत्वारिंशः सर्गः — Ravana Deploys Five Generals; Hanuman Destroys the Commanders and the Remaining Host

Эта глава переводит повествование от прежних неудач к тактическому обострению. Рāвана, скрывая скорбь, узнав о гибели сыновей министров, вырабатывает взвешенный замысел: захватить, а не унизить и не убить безрассудно, вторгшегося ванару, которого он подозревает как возможное орудие богов и потому — особо опасного. Он приказывает пяти старшим полевым военачальникам — Вīрупākше, Юпākше, Дурдхаре, Прагхасе и Бхāскарне — выступить с соединённым войском (колесницы, слоны, кони и пехота) и действовать сообразно времени и месту. В своей речи Рāвана сопоставляет способности Ханумāна с уже известными вождями ванар — Вāли, Сугрīвой, Джāмбавāном, Нīлой и Двивидой — и заключает, что этот противник обладает невиданной быстротой, сиянием, разумом, силой и даром преображения; потому исход войны не гарантирован, если не ограждать себя разумной политикой. Далее битва разворачивается как полевой рапорт: у городских ворот-арки (toraṇa) военачальники окружают Ханумāна. Град стрел Дурдхары оказывается тщетным; Ханумāн увеличивает свой облик, обрушивается на колесницу, как молния, и убивает его. Вīрупākша и Юпākша бьют в воздухе железными молотами; Ханумāн отражает удар и поражает обоих вырванным с корнем деревом шāла (śāla). Прагхаса нападает острым оружием paṭṭisa, а Бхāскарна наступает со śūla; Ханумāн, окровавленный и пылающий, как восходящее солнце, вырывает горную вершину вместе с растениями и зверями и убивает обоих. Когда пали все пятеро, он истребляет оставшееся войско и возвращается к toraṇa, стоя подобно Kāla (Времени/Смерти), устремлённому к разрушению, — образ, показывающий, как мощь становится апокалиптической, когда противится дхарме.

39 verses | Ravana (Daśagrīva)

Sarga 47

अक्षवधः (The Slaying of Prince Aksha) — Sundarakāṇḍa Sarga 47

Этот сарга изображает решительное обострение ответа Ланки на действия Ханумана. Когда Раване донесли, что пять сенапати вместе со своими людьми и колесницами уничтожены, он молча подал знак сыну Акше вступить в бой. Акша поднялся с царского собрания, вооружённый луком, инкрустированным золотом, и выступил на сияющей колеснице, полной оружия, запряжённой восемью быстрыми конями; повествование подчёркивает её воздушную подвижность, вооружение и блеск как знак царской мощи. В сражении Акша начинает тремя острыми, ядом смазанными стрелами, поразившими голову Ханумана; космические знамения усиливают величие поединка: стонет земля, меркнет солнце, замирает ветер, дрожат горы, волнуется океан. Хануман, восхищаясь юностью, собранностью и воинским искусством Акши, на миг размышляет о праведности убийства достойного юного противника, но заключает, что неукрощённая доблесть разрастается, как оставленный без присмотра огонь. Он поражает восьмерых коней, сокрушает колесницу, хватает Акшу в воздухе за ноги, раскручивает и с силой бросает на землю, наводя ужас на Равану и изумляя риши и небесных существ. Глава завершается тем, что Хануман возвращается к воротам (торана) подобно божеству смерти, готовому к дальнейшему разрушению, — знак того, что обычная оборона рушится.

38 verses | Hanuman (internal deliberation)

Sarga 48

इन्द्रजित्प्रेषणम्—ब्रह्मास्त्रबन्धः, हनूमद्ग्रहणं, रावणसभाप्रवेशः (Indrajit’s Deployment—Brahmāstra Binding, Hanuman’s Capture, Entry into Ravana’s Court)

После гибели Акши Равана сдержал гнев и повелел Индраджиту усмирить врага без бессмысленного истребления войска, взвесив собственную силу и силу противника и применив оружейное знание с должной мерой. Индраджит, владеющий Пайтамаха-астрой, выступил к Хануману на небесной колеснице, запряжённой четырьмя свирепыми зверями. Завязалась стремительная и дивная битва, пленяющая взоры всех существ; даже «непромахивающиеся» стрелы Индраджита не достигали цели. Тогда, желая не убить, а захватить, и полагая, что противник не подлежит умерщвлению, Индраджит применил Брахмастру и связал Ханумана. Хануман понял, чем он скован, и хотя мог освободиться, подчинился велению Питамахи (Брахмы), чтобы обрести стратегическую выгоду — предстать перед владыкой ракшасов. Когда ракшасы дополнительно опутали его пеньковыми верёвками и древесной корой, узы Брахмастры рассеялись, ибо божественное связывание не терпит иной путы поверх себя. Индраджит привёл Ханумана в собрание; ракшасы обсуждали разные кары, а Равана расспросил старших советников о его участи. Хануман назвал себя и объявил, что он посланник Рамы, Владыки ванаров.

61 verses

Sarga 49

रावणदर्शनम् — Hanuman Beholds Ravana in Court

В Сарге 49 Хануман силой приводится к Раване после унизительного связывания и волочения. Хануман изумлён и сдерживает гнев; глаза его краснеют, но он сохраняет самообладание. Повествование превращается в придворное зрелище: Равана описан густым рядом зрительных деталей — золотая корона, оплетённая жемчугом, украшения с алмазами, шёлковые одежды, красная сандаловая паста и затейливые узоры на теле — через которые утверждается царская власть и блеск. Его десять голов и грозный облик уподобляются вершинам горы Мандара; далее он сравнивается с дождевой тучей на горе Меру и с миром, окружённым четырьмя океанами, что подчёркивает масштаб и верховенство. Двор наполнен разукрашенными слугами с опахалами из хвоста яка и четырьмя видными министрами — Дурдхарой, Прахастой, Махапаршвой и Никумбхой — гордыми и искусными в советах. Во внутреннем размышлении Хануман оценивает увиденное по мерилу дхармы: признаёт исключительные качества Раваны (красоту, доблесть, силу, сияние) и заключает, что лишь адхарма мешает ему быть защитником даже богов. Страх перед Раваной рождается из жестоких, общественно порицаемых деяний и из его способности к разрушительному гневу; так глава противопоставляет политическое великолепие нравственному падению.

20 verses | Hanuman (internal reflection)

Sarga 50

रावण-प्रहस्त-हनूमद्वार्ता (Ravana and Prahasta Question Hanuman)

В Сарге 50 разворачивается допрос при дворе Лаṅки. Рāваṇa, пылая гневом, но втайне сомневаясь, пристально разглядывает сияющего ванару с рыжевато-бурыми глазами и про себя размышляет, не является ли он Нандī, вернувшимся по проклятию, или иным грозным существом. Он велит своему министру Прахасте расспросить пленника о происхождении и цели, о разрушении царского сада и о запугивании стражниц-ракшаси. Прахаста говорит взвешенно и дипломатично: успокаивает и обещает условное освобождение, если будет сказана правда, и выдвигает предположения о тайном поручении Индры, Ямы, Варуны, Куберы/Вайшраваны или даже по побуждению Вишну. Хануман отвечает с намеренной ясностью: он не послан этими божествами, не состоит в союзе с Куберой и по рождению — ванара. Он объясняет, что разрушение сада и бой были средством добиться аудиенции и что он сражался в самообороне, когда ракшасы напали первыми. Свое связывание он называет добровольным подчинением силе дара Брахмы и объявляет миссию: он — дута, посланник могучего Рāгхавы, несущий царю наставление, направленное к благу и благополучию.

19 verses

Sarga 51

हनूमदुपदेशः रावणस्य च कोपः (Hanuman’s Counsel to Ravana and Ravana’s Wrath)

В этом сарге, построенном как торжественное посольское слово (dūta-vākya), Хануман, увидев могущество Раваны, говорит обдуманно и с мерой. Он называет себя посланником Сугривы и слугой Шри Рамы и излагает цепь союза и событий: изгнание Рамы с Ситой и Лакшманой, исчезновение Ситы, встречу с Сугривой на Ришьямуке (Ṛṣyamūka), гибель Вали от одной стрелы Рамы и то, как Сугрива поднял огромные поисковые отряды, разосланные по всем сторонам света и царствам. Хануман утверждает, что перепрыгнул океан (сто йоджан), и подтверждает: он видел Ситу в доме Раваны. Затем он обращается к доводу дхармы: похищение чужой жены — адхарма, подрубающая корень благого, недостойная правителя, славного тапасом и рассудительностью. Он предупреждает о неодолимой ратной силе Рамы и Лакшманы, называет Ситу грозной «каларāтри» для Ланки и убеждает вернуть Джанаки как путь tri-kāla-hita — благой для прошлого, настоящего и будущего. Сарга завершается яростью Раваны: услышав неприятный, но достойный совет, десятиглавый царь приказывает казнить Ханумана, и тем рушится надежда на дипломатическое разрешение.

46 verses | Hanuman, Ravana

Sarga 52

दूतधर्म-परामर्शः (Envoy-Immunity and Royal Counsel in Ravana’s Court)

В Сарге 52 «Сундара-канды» в суде Рāваṇы разгорается спор о дхарме, вызванный его гневом после речи Ханумāна. Рāваṇa приказывает казнить Ханумāна, утверждая, что убийство «грешника» не является грехом. Однако Вибхīшаṇa, как рассудительный хранитель раджадхармы и государственный советник, отказывается поддержать этот приказ. Вибхīшаṇa доказывает, что убийство посланника нарушает царскую этику и признанные дипломатические обычаи; дхарма этого не допускает. Он предлагает иные наказания, издавна предписываемые для послов: увечье, бичевание, бритьё, обезображивание, — но подчёркивает, что казнь запрещена. Далее он переводит разговор в русло стратегии: смерть Ханумāна не принесёт выгоды, может устранить единственного вестника, способного вернуться через океан, и даже лишить Рāваṇу возможности вести решающую войну на выгодных условиях. В завершение он советует направить силу против Рāмы и Лакшмаṇы, а не против посланника. Рāваṇa принимает этот совет, и сарга вновь утверждает урок эпоса: государственное искусство должно обуздывать гнев размышлением о должном и недолжном (युक्तायुक्त).

27 verses | Ravana, Vibhishana

Sarga 53

लाङ्गूलदाह-पर्यटनम् (The Burning Tail and the Parade through Laṅkā)

В Сарге 53, выслушав совет Вибхишаны о том, что убийство посланника порицается дхармой, Равана назначает наказание без казни: велит поджечь хвост Ханумана — дорогой обезьянам как украшение — и провести его по перекрёсткам и царским дорогам Ланки. Ракшасы обматывают хвост хлопковыми тряпьями, пропитывают маслом и поджигают; собирается толпа, и городское пространство становится театром государственной угрозы. Хануман, вновь связанный, рассуждает по обстоятельствам: он мог бы истребить ракшасов, но терпит унижение ради Рамы и чтобы при дневном свете ещё раз осмотреть укрепления Ланки. Услышав жестокую весть, Сита призывает Бога Огня, давая обеты верности и тапаса, и молится, чтобы пламя стало прохладным для Ханумана; и огонь действительно не причиняет ему вреда. Хануман понимает это как защиту, рожденную добродетелью Ситы, теджасом Рамы и союзом Бога Ветра. Достигнув городских ворот, Хануман сбрасывает узы, увеличивает свой облик, хватает железную палицу у арки, убивает стражу и сияет над Ланкой, как солнце, увенчанное лучами, поэтически предвещая грядущее пламя и осаду.

44 verses | Ravana, Hanuman, Sita

Sarga 54

लङ्कादाहः — The Burning of Lanka (Catuḥpañcāśaḥ Sargaḥ)

В 54-й сарге, завершив главные задачи разведки и установления связи, Хануман оценивает оставшееся: поколебать саму цитадель Ланки. Огонь, привязанный к его хвосту, он обращает в орудие кары и устрашения; перепрыгивая с крыши на крышу, поджигает жилища знатных ракшасов — Прахасты, Махапаршвы, Ваджрадамштры, Шуки, Сараны, Индраджита, Джамбумали, Сумали и многих других домовладельцев-воителей. При этом он явно щадит дом Вибхишаны, показывая различение по дхарме и признание союзника. Затем Хануман достигает символического центра власти — главного дворца Раваны, сияющего драгоценностями, подобно Меру и Мандаре, — и предает его пламени, рыча, как туча в пору мирового распада. Ветер раздувает пожар; рушатся золотые решетки, жемчужно-каменные украшения, обваливаются расплавленные металлы, и среди бегущих ракшасов и их семей поднимается смятение. Сарга завершается космическими сравнениями (kālāgni, образы yugānta), догадками ракшасов о том, кто он — Индра, Яма, Рудра, Вишну или само Время, — и божественным одобрением его сдержанной ярости, знаменуя психологическое и материальное ослабление Ланки перед главным вторжением.

50 verses | Hanuman

Sarga 55

लङ्कादाहानन्तरचिन्ता — Hanuman’s Post-Conflagration Self-Examination and Assurance of Sita’s Safety

Разжёгши Лаṅку огнём своего хвоста и затем погасив пламя в океане, Хануман обозревает горящий город и оказывается охвачен страхом и самоукорением. Он произносит нравственное рассуждение о кродхе (гневе): гнев рушит различение, развязывает язык для грубых слов и даже ведёт к насилию над старшими, делая любое деяние будто бы допустимым. Хануман страшится, что, сжигая город, он мог погубить корень миссии — безопасность Ситы; ему приходят мысли о самоубийстве и видится цепь бедствий для рода Икшваку (Рама, Лакшмана, Бхарата, Шатругхна) и даже для союза Сугривы. Затем повествование поворачивает к нимитта (благим знамениям) и к рассуждению по дхарме: целомудрие Ситы, её тапас, правдивость и охранительная сила Рамы делают её неуязвимой для огня — «огонь не сжигает огонь». Хануман слышит, как небесные чараны (Cāraṇa) подтверждают чудо: Лаṅка сожжена, но Джанаки не пострадала. Утешенный доказательствами, знамениями и хвалой, он решает вновь увидеть Ситу своими глазами и затем отправиться, чтобы успешно донести весть.

34 verses | Hanuman

Sarga 56

षट्पञ्चाशः सर्गः — वैदेही-आश्वासनम् तथा अरिष्टारोहणम् (Consoling Sita and Ascending Mount Arishta)

Эта сарга завершает встречу Ханумана с Ситой и переходит к его обратному прыжку. Хануман с благоговением кланяется у дерева шимшупа и прямо свидетельствует, что Вайдэхи невредима, утверждая первый долг посланника: правдивое свидетельство и почтительная речь. Сита, исполненная bhartṛ-sneha (супружеской верности), подтверждает доблесть Ханумана и задаёт нравственно-стратегический принцип: спасение Рамой должно явить его ратную мощь — Ланка должна быть сокрушена градом стрел, а она возвращена так, как подобает его величию. Хануман отвечает разумным утешением: Рама вскоре придёт с отборными ванарами и медведями, чтобы рассеять её скорбь, и затем торжественно прощается. Далее действие переносится на гору Аришта, описанную поэтически как одушевлённую: окутанную облаками, с «глазами» минералов, с водами, будто читающими Веды, и с гулкими водопадами. Хануман поднимается, увеличивает своё тело и готовится пересечь солёный океан (lavaṇārṇava); под его напором дробятся скалы, дрожат деревья, пугаются львы, срываются с мест видьядхари, а сверхъестественные существа взмывают в небо — гора словно проседает и выравнивается. Сарга завершается тем, что Хануман легко взлетает ввысь и, пересекая вздымающееся море, устремляется к северному берегу — к воссоединению с Рамой.

34 verses | Hanuman, Sita (Vaidehi/Janaki)

Sarga 57

सप्तपञ्चाशः सर्गः — Hanumān’s Return, Roar of Success, and the Announcement “Sītā Seen”

В 57-й сарге описывается обратный полёт Ханумана из Ланки к северному берегу, переданный через протяжённое астрономо‑океаническое сравнение: небо становится «океаном», где Луна и Солнце — словно лотосы и водоплавающие птицы, созвездия — как морские существа, облака — как прибрежная растительность, а поднятые ветром валы — как волны. Хануман то появляется, то исчезает в облачных массах, подобно Луне, скрываемой и вновь открываемой. Его рёв, сравнимый с громом, возвещает успех ещё до того, как его увидят, и ожидающие ванары переходят от уныния к радостному предвкушению. Джамбаван по самому звучанию заключает о свершении: столь победный nāda не может исходить от неудачи. Хануман опускается на гору Махендра, его встречают подношениями и приветствиями, после чего он произносит решающий, сжатый отчёт: «dṛṣṭā sītā» — «Сита увидена», добавляя краткие приметы её положения в Ашокаванике под стражей ракшаси. Сарга завершается общим ликованием и готовностью выслушать полный рассказ о Ланке, Сите и Раване.

51 verses | Jāmbavān, Hanumān, Aṅgada

Sarga 58

सुन्दरकाण्डे अष्टपञ्चाशः सर्गः — हनुमद्वृत्तान्तकथनम्, सीताभिज्ञान-प्रदानम्, लङ्कादाह-वर्णनम्

На вершине Махендры ванары ликуют, и Джамбаван торжественно просит Ханумана дать полный отчёт, указав, что следует открыть, а что — благоразумно умолчать. Хануман повествует об испытаниях в океане (проверка Сурасы и засада Симхики), о тайном проникновении в Ланку и о том, как он нашёл Ситу в Ашокаванике под надзором ракшаси. Он рассказывает о принуждении Раваны и непоколебимом отказе Ситы, о пророческом наставлении Триджаты и о том, как начал беседу, призвав славу рода Икшваку. Рассказ достигает вершины во взаимном узна́вании: Хануман склоняется перед Ситой и вручает перстень-печать Рамы как знак узнавания (abhijñāna); Сита в ответ отдаёт драгоценное украшение как залог для Рамы и велит передать всё так, чтобы Рама поспешил прийти, предупреждая о сроке в два месяца. Затем следует выверенная эскалация: Хануман разрушает сад наслаждений, побеждает один за другим отряды ракшасов (включая Акшу) и попадает в плен под действием Брахмастры Индраджита. При вмешательстве Вибхишаны обсуждается неприкосновенность посланника, однако Ханумана наказывают сожжением хвоста — и это становится орудием пожара Ланки. Его тревога за Ситу рассеивается благими знамениями и небесным возвещением, что она невредима; после чего он возвращается к ванарам, чтобы завершить отчёт и побудить к следующему этапу замысла.

166 verses

Sarga 59

हनूमद्वृत्तान्तः—वानरबलप्रशंसा च (Hanuman’s Report and Praise of the Vanara Host)

Завершив прежний рассказ, Хануман вновь обращается к старшим ванарам во главе с Джамбаваном и даёт более развёрнутый отчёт о деле. Он утверждает, что способен сокрушить Ланку и войска Раваны, даже если Индраджит применит грозные божественные оружия—брахмастру, аиндрастру, раудрастру, вайавьястру и варунастру,—и просит дозволения отвечать на них подавляющей силой, вплоть до «непрерывного дождя камней». Далее речь расширяется в взвешенный перечень воинских достоинств ванар: непоколебимая стойкость Джамбavana; сын Вали, один достаточный для истребления полчищ ракшасов; стремительность Панасы и Нилы; и почти неуязвимые Маинда и Двивида—из рода Ашвини-кумаров, одарённые благословениями Брахмы и укреплённые амритой. Хануман также вспоминает своё публичное провозглашение в Ланке: победа Рамы неизбежна, а он сам—слуга царя Косалы, тем самым придавая миссии характер дхармической психологической войны. Наконец он точно описывает Ситу в Ашокаванике под деревом Шимшупа: окружённая ракшаси, исхудавшая, но твёрдая в преданности Раме, отвергающая Равану и порой решившаяся на смерть. Однако она успокаивается и обретает доверие, узнав о союзе Рамы и Сугривы. Добавляется богословско-нравственное основание: силой своей целомудренности Сита могла бы уничтожить Равану, но воздерживается, оставляя его смерть Раме; и собрание призывается приступить к необходимым дальнейшим шагам.

36 verses | Hanuman

Sarga 60

अङ्गदवाक्यम्—सीताहरण-प्रतिवेदन-धर्मविचारः (Angada’s Counsel on Reporting Without Sita)

В Сарге 60, после того как Хануман сообщил, что видел Ситу, ванары вступают в решающее обсуждение дальнейших действий. Ангда, сын Вали, утверждает, что возвращаться к Раме без того, чтобы привести Ситу, — «айукта» (неподобающе) и по порядку дела, и по дхарме: сказать «увидели, но не привели» недостойно воинов, прославленных доблестью. Он подчеркивает непревзойденную силу ванаров, их искусство прыжка и ратную мощь, превосходящую даже богов и асуров; потому освобождение Джанаки — не мечта, а осуществимая задача. Раз Хануман уже обезвредил важных ракшасских бойцов, Ангда предлагает действовать немедленно: захватить Джанаки и покинуть Ланку. Джамбаван отвечает с мудрой сдержанностью: хотя порыв Ангды приемлем по духу, исполнение должно соответствовать намерению и повелению Рамы. Успех дела (kāryasiddhi) в дхарме зависит не только от силы, но и от дозволенного способа; так глава противопоставляет импульсивное спасение этике миссии, согласованной с приказом.

6 verses

Sarga 61

मधुवनप्रवेशः — The Vanaras Enter Madhuvana (Honey-Grove Episode)

Приняв наставление Джамбаванa (Jāmbavān), Ангада (Aṅgada) и возвращающиеся вожди ванаров сопровождают Ханумана (Hanumān) с горы Махендра. Они прославляют его успех и внутренне готовятся всецело служить делу Рамы (Rāma). Отряд достигает знаменитой Мадхуваны (Madhuvana) Сугривы (Sugrīva) — медовой рощи, подобной саду Индры, которую охраняет Дадхимукха (Dadhimukha), дядя Сугривы по матери. В великой радости ванары просят у Ангады разрешения пить мёд; Ангада испрашивает согласие Джамбаванa и получает его, после чего начинается пиршество с песнями, плясками и безудержным весельем. Но ликование переходит в беспорядок: сад разорён, деревья и цветы ломают, а опьянение приводит к общей утрате самообладания. Дадхимукха пытается навести порядок разными способами — упрёками, силой, спором и примирением, — но оказывается бессилен; пьяные ванары оскорбляют и бьют его и продолжают грабить рощу. Эта сарга — переходная картина: успех миссии обращается в коллективный восторг, испытывая нормы попечения, власть и меру ответа, прежде чем повествование повернётся к докладу о подвиге Ханумана царскому руководству.

23 verses | Jāmbavān, Aṅgada, Dadhimukha

Sarga 62

मधुवनभङ्गः — The Disruption of Madhuvana and Dadhimukha’s Complaint

В Сарге 62 описан эпизод разрядки и ликования сразу после того, как ванары получают успешные вести о Майтхили. Хануман разрешает войску без страха пить царский мёд в Мадхуване, а Ангадa, ссылаясь на уже свершившийся подвиг и признанный статус Ханумана, публично подтверждает это дозволение. Ванары радуются и устремляются в рощу. Но торжество перерастает в опьянение и беспорядок: они пьют из больших сосудов, бросают соты, кричат и поют, шатаются, спят на земле и даже допускают непристойности. Садовых стражей (мадхупал) избивают и разгоняют. Дадхимукха, назначенный хранитель и старший родственник, связанный с царским домом, пытается силой остановить гуляк; вспыхивает схватка, и Ангадa, ослеплённый пьяной гордыней, жестоко подавляет Дадхимукху, ранит его и на время лишает сознания. Придя в себя, Дадхимукха отступает и решает донести о нарушении царю Сугриве, называя Мадхувану любимым, наследственным и строго охраняемым царским заповедником. Он стремительно летит к Сугриве—где присутствуют также Рама и Лакшмана—совершает почтительный поклон и готовится изложить жалобу. Так сарга соединяет радость успеха миссии с нравственным предостережением о власти, собственности и дисциплине среди союзников.

39 verses

Sarga 63

दधिमुख-विज्ञापनम् / Dadhimukha Reports the Madhuvana Incident

В этой сарге разыгрывается придворно‑правовое разбирательство внутри государства ванаров. Дадхимукха, назначенный хранитель Мадхуваны, простирается ниц перед Сугривой и сообщает, что Ангада и вернувшийся поисковый отряд вошли в охраняемую рощу, ели мёд и плоды и силой оттеснили стражу. Лакшмана спрашивает о причине тревоги Дадхимукхи, и Сугрива выносит проницательное суждение: столь праздничное нарушение не могло бы случиться без успеха миссии. Он заключает, что Сита увидена — вероятнее всего Хануманом, — ибо в нём утверждены необходимые для дела средства (sādhana), решимость (vyavasāya), разум (mati) и уже доказанная доблесть. Так кажущееся нарушение дисциплины обращается в знак исполненного долга, а беспорядок — в свидетельство достигнутой цели. Рама и Лакшмана радуются этому выводу, и Сугрива велит немедля привести предводителей во главе с Хануманом, чтобы из первых уст услышать подробности об обнаружении Ситы.

29 verses | Sugriva, Dadhimukha, Lakshmana

Sarga 64

अङ्गद-प्रत्यागमनम् — Angada’s Return and the Confirmation of Sītā’s Discovery

Сарга 64 переводит повествование от завершения миссии к официальному докладу и возвращению в царскую сферу. Дадхимукха, довольный повелением Сугривы, приносит почтительные приветствия и, связывая эпизод с Мадхуваной с дворцовым порядком, призывает к сдержанности и просит прощения за прежнее препятствование. Ангда, проявляя руководство без высокомерия, говорит, что после успеха неприлично медлить, и предлагает войску прийти к согласию, прямо отказываясь повелевать, хотя он — ювараджа. Ванары восхваляют его смирение и настаивают, что без его приказа выступить невозможно; тогда рать поднимается в небо с громовыми криками. До их прибытия Сугрива утешает скорбящего Раму умозаключением: разорение родового Мадхуваны и уверенный вид Ангды — знаки удачи; и он особо приписывает свершение Хануману. Сарга завершается прямым донесением: Хануман склоняется и объявляет, что Сита увидена — телесно здорова и непоколебима в преданности Раме, — отчего Рама и Лакшмана тотчас исполняются радости, а решительная доблесть Ханумана получает всеобщее признание.

40 verses | Dadhimukha, Angada, Vanara troops (hariyūthapāḥ), Sugriva, Hanuman

Sarga 65

सीतावृत्तान्तनिवेदनम् / Report of Sītā’s Condition and Tokens of Recognition

На горе Прасраваṇa вернувшиеся ванары склоняются перед Рамой, Лакшманой и Сугривой и, с почтением выдвинув вперёд ювараджу Ангада, начинают торжественный доклад о Сите. Услышав, что Вайдэхи жива и не пострадала, Рама просит точных сведений: где она находится и каково её расположение к нему. Тогда все побуждают говорить Ханумана — лучше всех знающего обстоятельства Ситы. Хануман, приветствуя Ситу, обратившись в её сторону, рассказывает о переправе через океан, о том, что Ланка стоит на южном берегу, и о встрече с Ситой в заточении: её стерегут ужасные ракшаси, ей вновь и вновь угрожают, она живёт в скорби, носит одну косу как знак опустошения, лежит на голой земле, бледна, как лотос зимой, отвергает Равану и готова умереть. Он объясняет, как заслужил её доверие, прославив род Икшваку и сообщив о союзе Рамы и Сугривы. Сита даёт абхиджняну (знаки узнавания): воспоминание о Читракуṭе (эпизод с вороном) и вещественные свидетельства, прежде всего драгоценность чудамани, прося Ханумана передать всё Раме (при Сугриве) и предупреждая, что сможет терпеть лишь ещё один месяц. Хануман вручает драгоценность Раме и завершает послание в должном порядке, и отмечается облегчение царевичей.

27 verses | Rama, Hanuman, Sita

Sarga 66

चूडामणि-दर्शनम् — Rama Receives Sita’s Token and Questions Hanuman

В Сарге 66 описан немедленный — сердечный и вместе с тем стратегический — отклик на успешное возвращение Ханумана. Получив знак Ситы, чудамани, Рама прижимает его к груди и плачет вместе с Лакшманой: тревожная неопределённость сменяется подтверждённым знанием. Обращаясь к Сугриве и всем присутствующим, Рама указывает происхождение драгоценности — дар Джанаки (Вайдэхи) на браке, связанный со святостью рода, — тем самым утверждая подлинность и усиливая память о Сите. Цепь сравнений передаёт скорбь и узнавание: сердце «тает», как молоко коровы, текущей при виде телёнка; а скрытое сияние Ситы уподобляется осенней луне, закрытой облаками. Рама вновь и вновь просит Ханумана пересказать слова Ситы — как «воду», поддерживающую жаждущего, — подчёркивая ценность истинного свидетельства и исцеляющую силу речи, несущей весть. Глава завершается неотложностью: узнав, где она находится, Рама не может оставаться ни мгновения. Его сострадание оборачивается тревогой о хрупкости Ситы среди грозных ракшасов, утверждая нравственный долг действовать быстро и в согласии с дхармой.

15 verses | Rama, Hanuman

Sarga 67

अभिज्ञानवृत्तान्त-प्रत्यायनम् (Token of Recognition and the Crow–Brahmāstra Episode)

В 67-й сарге Хануман даёт Раме торжественный отчёт: он полностью передаёт слова Ситы, включая «абхиджняну» (abhijñāna) — повествование-«знак узнавания», призванное удостоверить посланника и укрепить доверие через разлуку. Сита вспоминает случай на Читракуте: ворона, рождённая от Индры, ранит её. Рама, разгневанный, но верный дхарме, призывает Брахмастру, используя остриё из травы дарбха. Оружие преследует ворону по трём мирам; оставленная богами и риши, она возвращается, прося шаранагати (śaraṇāgati, прибежища). Рама не может сделать божественный снаряд напрасным, и потому смягчает удар: поражает лишь правый глаз вороны, сохраняя ей жизнь. Эта история становится нравственным свидетельством: сила Рамы подлинна, его сдержанность сознательна, а сострадание простирается даже на виновного, ищущего прибежища. Затем Сита в скорби спрашивает, почему такая мощь не обращена немедленно против ракшасов, выражая боль и чувство оставленности; Хануман клянётся, что Рама и Лакшмана подавлены горем, но готовят решительное действие. Глава завершается передачей божественного самоцвета (маṇи), сохранённого Ситой в одежде/укладке волос, как осязаемого знака для Рамы, и её последними наставлениями: сообщить о её состоянии, о страданиях под угрозами ракшаси и о её непоколебимой верности.

37 verses | Hanumān, Sītā (quoted testimony), Rāma (as addressee; recalled speech)

Sarga 68

सीताया यशोधर्मविचारः — Sita’s Counsel on Honor, Rescue-Strategy, and Hanuman’s Reassurance

В этом сарге сосредоточен напряжённый диалог Ситы и Ханумана. Движимая любовью к Раме и сердечной привязанностью к Хануману, Сита с настойчивостью говорит о том, как должно совершиться спасение. Признавая исключительную способность Ханумана действовать в одиночку, она всё же направляет цель к должной славе Рамы: освобождение должно стать его законным торжеством. Сита утверждает, что её возвращение не должно походить на страшное и обманное похищение Раваной. Напротив, Рама должен явить подобающую доблесть — в открытом противоборстве сокрушить укрепления Ланки и вражеские силы, чтобы восстановление соответствовало царской чести, yaśas (славе) и maryādā (установленному порядку и достоинству). Выслушав её учтивые и рассудительные слова, Хануман отвечает с практической уверенностью. Он говорит, что Сугрива, владыка воинств ванаров и рикш, твёрдо решился, и под его началом — быстрые и могучие отряды, способные двигаться без преград, даже обходя землю кругом. Хануман рассеивает тревогу Ситы о переправе через океан и обещает, что Рама и Лакшмана вскоре предстанут у врат Ланки. В завершение Сита обретает спокойствие благодаря благому, умиротворяющему слову Ханумана, где уверенность в замысле соединяется с укреплением духа.

29 verses | Sita, Hanuman

Frequently Asked Questions

Sundara Kanda foregrounds dharmic agency under extreme constraint: Sītā’s unwavering moral autonomy (pativratā-dharma) and Hanumān’s disciplined service (bhakti expressed as competent action). The book repeatedly teaches anirveda—refusal to succumb to despair—as the psychological foundation of righteous success, voiced explicitly during the search. It also develops dūta-dharma (envoy ethics): the messenger must speak truthfully, act strategically, and avoid unnecessary harm, while the receiving king is expected to respect envoy-immunity—an ideal articulated through Vibhīṣaṇa’s counsel. Finally, it critiques adharma in kingship: Rāvaṇa’s coercive desire and disregard for wise counsel are presented as the seed of political ruin. The ‘beauty’ of the book lies in this fusion of inner virtue, lucid speech, and effective action.

Key episodes include: (1) Hanumān’s resolve and leap across the ocean; (2) nocturnal entry and reconnaissance of Laṅkā, including palace and Pushpaka-vimāna descriptions; (3) discovery of Sītā in the Aśoka grove; (4) Rāvaṇa’s proposals and threats and Sītā’s refusal; (5) Hanumān’s self-revelation and narration of Rāma’s alliance with Sugrīva; (6) receipt of the cūḍāmaṇi and Sītā’s urgent message; (7) destruction of the grove and defeat of multiple rākṣasa forces, including Akṣa; (8) capture and court dialogue with Rāvaṇa, with debate on messenger treatment; (9) tail-burning and the burning of Laṅkā; and (10) Hanumān’s return and report to Rāma, catalyzing the next campaign.

The principal figures are Hanumān (the emissary and heroic protagonist), Sītā (the captive queen and ethical center), and Rāvaṇa (the coercive antagonist). Supporting but significant roles include Trijaṭā (compassionate rākṣasī and bearer of auspicious dreams), Vibhīṣaṇa (advocate of rāja-dharma and messenger immunity), Indrajit (strategic warrior who subdues Hanumān), Akṣa (prince slain by Hanumān), and on the vanara side Aṅgada, Jāmbavān, and Sugrīva (leaders who receive the report and prepare for war). Rāma and Lakṣmaṇa frame the book’s conclusion through grief, recognition of the token, and renewed resolve.

Structurally, Sundara Kanda bridges the search-phase (Kiṣkindhā Kāṇḍa) and the war-phase (Yuddha Kāṇḍa). It supplies the decisive intelligence—Sītā’s location, condition, and the political-military texture of Laṅkā—while also delivering the emotional catalyst through the cūḍāmaṇi and Sītā’s message. Thematically, it shifts the epic from uncertainty to actionable certainty: Rāma’s grief becomes directed purpose, the alliance with the vanaras gains concrete objective, and Laṅkā’s vulnerability is demonstrated through Hanumān’s reconnaissance and conflagration. In reception-history, this book also stands as a self-contained devotional narrative centered on Hanumān’s exemplary service.

Major lessons include: (1) perseverance without despair (anirveda) as a practical and ethical discipline; (2) the power of truthful, timely speech—Hanumān wins trust through careful narration and restraint; (3) moral steadfastness under coercion—Sītā’s refusal models integrity and agency; (4) strategic action guided by purpose rather than impulse, even when force is used; and (5) good governance requires listening to wise counsel—Rāvaṇa’s rejection of dharmic advice is portrayed as self-destructive. The book thus teaches that devotion and righteousness are not merely sentiments but forms of intelligent, accountable action.

Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app

Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.

Continue reading in the Vedapath app

Open in App