
«Джабала-упанишада» (Jābāla Upaniṣad), связанная с традицией Шукла-Яджурведы, — краткий, но весьма влиятельный текст в ведантийских обсуждениях санньясы (отречения), смысла тиртхи (паломничества) и самопознания. Сохраняя язык ведийской легитимации, она переосмысляет внешние ритуалы (например, яджню) как символы внутренней дисциплины, конечной целью которой является Брахмавидья — освобождающее знание. Ключевой мотив — учение о Каши/Авимукте. ‘Авимуктa’ понимается двояко: как священное место Варанаси и как внутренний центр сознания, где присутствие Брахмана «никогда не оставляет» искателя. Поэтому паломничество признаётся ценным, но направляется к глубочайшему паломничеству — реализации Атмана. Главное наставление утверждает санньясу как законный путь, основанный на различении (viveka) и бесстрастии (vairāgya), и подчёркивает, что решающим средством мокши является знание Себя (ātma-jñāna). Внешние практики обретают полноту смысла лишь тогда, когда ведут к постижению единства Атмана и Брахмана.
Start ReadingSaṃnyāsa as a legitimate Vedic path grounded in discernment (viveka) and dispassion (vairāgya)
Interiorization of sacrifice: true “fire” and “altar” are knowledge and contemplative discipline
Avimukta/Kāśī as both sacred geography and an inner locus of ever-present Brahman
Primacy of jñāna (Self-knowledge) over mere ritual formalism for mokṣa
Non-dual orientation: Ātman-realization as the decisive means to liberation
Renunciation as re-identification with the witnessing Self rather than social status alone
Pilgrimage and holy places as pedagogical symbols pointing to the omnipresent Self
6 verses with Sanskrit text, transliteration, and translation.
Verse 1
ॐ बृहस्पतिरुवाच—याज्ञवल्क्यं यदनु कुरुक्षेत्रं देवानां देवयजनं सर्वेषां भूतानां ब्रह्मसदनम्। अविमुक्तं वै कुरुक्षेत्रं देवानां देवयजनं सर्वेषां भूतानां ब्रह्मसदनम्। तस्माद्यत्र क्वचन गच्छति तदेव मन्ये...
Бṛхаспати сказал: «О Яджнявалкья, то, что именуется Курукшетрой, есть место жертвоприношения богов и обитель Брахмана для всех существ. Воистину, Авимуктa и есть Курукшетра — место жертвоприношения богов и обитель Брахмана для всех существ. Потому, куда бы ни пошёл человек, пусть считает то самое место Авимуктой; это и есть Авимуктa. Это, воистину, Курукшетра — место жертвоприношения богов и обитель Брахмана для всех существ. Ибо здесь, когда жизненные дыхания существа отходят, Рудра разъясняет “тарака-Брахман” (перевозящий через), благодаря которому тот становится бессмертным и достигает освобождения (мокши). Поэтому следует пребывать лишь в Авимукте; не следует оставлять Авимукту — так сказал Яджнявалкья».
Mokṣa through tāraka-brahma-upadeśa; Avimukta as Brahman-abode (kṣetra as inner locus)Verse 2
अथ हैनमत्रिः पप्रच्छ याज्ञवल्क्यं—य एषोऽनन्तोऽव्यक्त आत्मा तं कथमहं विजानीयामिति॥ स होवाच याज्ञवल्क्यः—सोऽविमुक्त उपास्यो य एषोऽनन्तोऽव्यक्त आत्मा सोऽविमुक्ते प्रतिष्ठित इति॥ सोऽविमुक्तः कस्मिन्प्रतिष...
Тогда Атри спросил Яджнявалкью: «Этот бесконечный, непроявленный Атман — как мне познать его?» Яджнявалкья сказал: «Авимукту следует созерцать; этот бесконечный, непроявленный Атман утверждён в Авимутке». (Атри спросил:) «На чём утверждена Авимуктa?» (Он ответил:) «Она утверждена между Вараной и Нāши». (Атри спросил:) «Что же такое Варана и что такое Нāши?» (Он ответил:) «Поскольку она отвращает все пороки, порождённые чувствами, потому она — Варана; поскольку она уничтожает все грехи, порождённые чувствами, потому она — Нāши». (Атри спросил:) «И где её место?» (Он ответил:) «Стык между бровями и носом; это стык небесного мира и мира по ту сторону». Это, воистину, и есть “стык” (sandhi), “сумеречная медитация” (sandhyā), которую созерцают знающие Брахмана. Авимукту следует созерцать. Так он излагает знание Авимукты: кто знает это так (тот знает).
Ātman as ananta/avyakta; inner Avimukta as sandhi (liminal point) and upāsanā leading to jñānaVerse 3
अथ हैनं ब्रह्मचारिण ऊचुः—किं जप्येनामृतत्वं ब्रूहीति॥ स होवाच याज्ञवल्क्यः—शतरुद्रियेण इति; एतान्येव ह वा अमृतस्य नामानि। एतैर्ह वा अमृतो भवतीति—एवमेवैतद्याज्ञवल्क्यः॥३॥
Тогда брахмачарины сказали ему: «Скажи нам: повторением какого джапа достигают бессмертия?» Яджнявалкья ответил: «Повторением Шатарудрии». Это, воистину, имена Бессмертного; ими, воистину, становятся бессмертными — так сказал Яджнявалкья.
Amṛtatva through nāma-upāsanā/japa of Rudra as the Immortal (Brahman)Verse 4
अथ हैनं जनको वैदेहो याज्ञवल्क्यमुपसमेत्योवाच—भगवन्, संन्यासं ब्रूहीति । स होवाच याज्ञवल्क्यः—ब्रह्मचर्यं परिसमाप्य गृही भवेत् । गृही भूत्वा वनी भवेत् । वनी भूत्वा प्रव्रजेत् । यदि वेतरथा ब्रह्मचर्यादे...
Тогда Джанака из Видехи приблизился к Яджнявалкье и сказал: «Почтенный, поведай мне санньясу — отречение». Яджнявалкья ответил: «Завершив ученичество (брахмачарью), пусть станет домохозяином; став домохозяином, пусть станет лесным жителем; став лесным жителем, пусть уйдёт странствующим отречённым. Или же пусть уйдёт прямо из ученичества, или из дома, или из леса. И далее: без обетов или с обетами, совершивший выпускное омовение или не совершивший, даже если священные огни угасли — в тот самый день, когда возникнет бесстрастие, в тот же день следует уйти. Некоторые совершают лишь жертвоприношение Праджапати; но так делать не следует — следует совершить жертву Агни. Ибо Агни воистину есть прана, жизненное дыхание; так утверждается сама прана. Следует совершить жертву Трайдхатавийя; ею символически затрагиваются три начала: саттва, раджас и тамас. С мантрой: «Вот твоё лоно, о жрецы, из которого вы родились; из праны вы воссияли. Познав эту прану, о Агни, восходи и умножь нам богатство», следует вдохнуть запах огня. Прана — воистину лоно Агни; как бы говоря: «Иди к пране, сваха». Принеся огонь из селения, следует дать ему «обонять» прежний огонь. Если огня не найдут, пусть возливают в воду; ибо воды — все божества. Совершив возлияние со словами: «Всем божествам я возливаю, сваха», пусть возьмёт эту воду и выпьет. Эта жертва топлёным маслом называется мантрой освобождения, «тройной Ведой» — так следует произнести. Это — Брахман; это должно быть предметом созерцания. «Так оно и есть, почтенный», — сказал Яджнявалкья.
Saṃnyāsa as a direct means to mokṣa; internalization of yajña into prāṇa and guṇa-transcendenceVerse 5
अथ हैनमत्रिः पप्रच्छ याज्ञवल्क्यं—पृच्छामि त्वा याज्ञवल्क्य, अयज्ञोपवीती कथं ब्राह्मण इति । स होवाच याज्ञवल्क्यः—इदमेवास्य तद्यज्ञोपवीतं य आत्मा । अपः प्राश्याचम्य—अयं विधिः परिव्राजकानाम् । वीराध्वान...
Тогда Атри спросил Яджнявалкью: «Спрашиваю тебя, Яджнявалкья: как может быть брахманом тот, кто без священного шнура (яджньопавиты)?» Яджнявалкья ответил: «Вот что для него и есть священный шнур — Самость (Атман). Выпив воды и совершив ачаману (ритуальное отпивание) — таково правило для странствующих отречённых: будь то героический путь, или пост до смерти, или вхождение в воды, или вхождение в огонь, или великое отшествие. Тогда странник-нищий, в выцветшей одежде, с обритой головой, без имущества, чистый, не причиняющий вреда, живущий подаянием, становится пригодным к Брахманству. Если же он болен, пусть отречётся умом и речью. Этот путь был известен Брахме, как переданное знание; по нему санньясин выходит как ведающий Брахмана — так сказал почтенный Яджнявалкья.
Ātman as the true yajñopavīta; saṃnyāsa-dharma; inner renunciation beyond external symbolsVerse 6
तत्र परमहंसानामसंवर्तक-कारुणि-श्वेतकेतु-दुर्वास-ऋभु-निदाघ-जड-भरत-दत्तात्रेय-रैवतक-प्रभृतयोऽव्यक्तलिङ्गा अव्यक्ताचारा अनुन्मत्ता उन्मत्तवदाचरन्तः त्रिदण्डं कमण्डलुं शिक्यं पात्रं जलपवित्रं शिखां यज्ञोप...
Там, среди парамахамс — таких как Асамвартка, Каруни, Шветакету, Дурвасас, Рибху, Нидагха, Джада, Бхарата, Даттатрея, Райватка и другие — они с непроявленными признаками и непроявленным образом жизни; не безумны, но ведут себя как безумные. Бросив в воду с возгласом «бхӯḥ сваха» тройной посох, сосуд для воды, суму, чашу, водяное ситечко, чуб и священный шнур — оставив всё это — пусть ищет Самость. Подобно тому, кто носит золото и всё же свободен от узлов, без имущества и без привязанности, — так, вполне совершенный на пути к Брахману, с очищенным умом, отпущенный в должное время ради поддержания жизненного дыхания, живущий подаянием, делая живот своим сосудом, равный в приобретении и неприобретении, бездомный обитатель пустых домов, храмов, стогов, муравейников, у корней деревьев, в гончарных навесах, в жертвенных домах, на речных отмелях, в горных пещерах, гротах, норах, у водопадов и на голой земле — усердный, без чувства «моё», преданный чистому созерцанию, утверждённый во внутреннем Атмане, стремящийся искоренить неблагое кармическое — он оставляет тело через отречение. Его называют парамахамсой, называют парамахамсой.
Paramahaṃsa-saṃnyāsa; nirahaṅkāra/nirmamatva; ātma-anveṣaṇa (seeking the Self) as the sole markAnswers come straight from the texts, with the shlokas they draw on. Ask in your own words.
A free sign-in with Google or Apple keeps your chat saved across web and the app.