Anuvaka 13
Основная тема: действенность царского обряда через хвалу: обеспечение победы, защиты и благополучного утверждения посредством призывания Индры и союзных сил. Подтемы: восхваление Индры как апотропейная сила (отгоняющая враждебность со всех сторон); пауштика‑процветание: питание, приумножение и социальное возвышение покровителя; публичное узаконивание даров и славы через Нарашамсу; образы устойчивости и стойкости (деревья/ванаспати) для защиты и роста; противодействие колдовству: рассеяние враждебных чар и злонамеренных воздействий.
Suktas in Anuvaka 13
Sukta 121
Этот краткий гимн в триштубхе настойчиво призывает Индру приблизиться — как недоенные коровы, тесно сходящиеся, чтобы их подоили, — и изображает его единственным владыкой всего, что движется и что стоит. Утверждая непревзойдённое превосходство Индры — нет никого, кто был бы рождён прежде него или будет рождён подобным ему, — гимн направляет это царственное могущество в осязаемое благополучие: скот, коней и силу победного трофея. Сукта действует как краткий оберег на достаток и укрепление, наделяя просителей силой через исключительную опору на Индру как всеобщего дарителя.
Sukta 122
Этот краткий гимн Индре, восходящий к ригведийскому корпусу гимнов Индре, в Атхарваведе применяется с паустической целью: обрести обильное благополучие — добычу, пищу и общинную радость — через содружество с Индрой. Он также действует как заговор, устраняющий препятствия, вновь и вновь прославляя Индру как того, кто «отпирает запор», чтобы путь, обряд и дело покровителя продвигались вперёд без помех.
Sukta 123
Этот краткий гимн в триштубхе восхваляет божественное величие Сурьи как силу, собирающую «распростёртую» вселенную в упорядоченный ритм и без разрыва устанавливающую чередование дня и ночи. Изображая Ночь, которая расправляет своё одеяние лишь после того, как впряжена колесница Солнца, гимн освящает саму регулярность как защиту — рассеивая страх, зловещую тьму и беспорядок благодаря надёжному ходу времени (ṛta).
Sukta 124
AV 20.124 — атхарванское переиспользование ригведийской Индра-стути: посредством хвалы оно стремится привлечь решающую дружбу Индры и его «истинную» помощь, соотнося чтеца с победоносной божественной коалицией. В шести мантрах Индра изображён как ликующий от сомы сокрушитель прочных преград и телесный защитник, который вместе с Адитьями и Марутами одолевает враждебные силы. Тем самым сила гимна двояка: пауштика (обретение мощи и богатства) и ракша/ракṣā (отвращение и поражение бедствий, мыслимых как крепости или асурическое противостояние).
Sukta 125
AV 20.125 — повторение ригведийского гимна, которое в атхарванической практике действует как апотропейная и обеспечивающая победу стути Индре: оно отгоняет враждебные силы со всех сторон и утверждает покровителя в «широком» охранительном пространстве Индры. Напоминая о мифических победах Индры (при содействии Ашвинов), гимн превращает прецедент в действенную силу настоящего — обращает вражду в удаление и завершается благополучием и общественным согласием (saumanasa).
Sukta 126
AV 20.126 — поздний атхарванический (в значительной мере производный от «Ригведы») гимн‑индрa‑стути, превращающий хвалу в орудие состязательного превосходства: покровитель изображён сытым, укреплённым и социально «выше всех» благодаря победоносному избытку Индры. Припевная, рефреноподобная каденция, завершающаяся «viśvasmād indra uttarāḥ», закрепляет каждую строфическую единицу как заявление о верховенстве, отводя беду, соперничество и нехватку от стороны исполнителя. Его сила одновременно риторическая и ритуальная: похвальба, пир и защита сходятся под величием Индры.
Sukta 127
Этот хвалебный гимн в стиле Р̥гведы из Книги 20 сосредоточен на Нārāśaṃsa — олицетворённой «похвале людей» — чтобы публично провозгласить и освятить крупное царское/куруйское дарение, превращая богатство в непреходящую славу (yaśas) и общественную легитимность. Наряду с dānastuti он также рисует политико-домашний идеал оседлой безопасности (kṣema), установления границ и устойчивого порядка в доме; завершается же умиротворяющим обращением: дабы благоприятная речь и божественная радость отводили вред от зловещих звуков дикой местности.
Sukta 128
AV 20.128 — поздний, построенный на рефренах атхарванический гимн‑заговор‑восхваление, утверждающий названного благого субъекта (Тота) как ритуально «прочно установленного»: помазанного, носящего амулет, украшенного золотом и брахманически легитимного. Он соединяет благопожелательное, «делающее достаток» прославление с мотивами нормативного закрепления (верность жертвоприношению, правильная ориентация, надлежащее впряжение), так что охрана, общественное признание и успех обретаются через брахманическую силу.
Sukta 129
Этот поздний (khila/приложение) гимн — призывательное заклинание, «приводящее сюда» стремительные действенные силы, мыслимые как кони, что, подобно разливу, скользят через препятствия. Призывая приходящие мощи и расставляя охранительные силы (например, трубящих в рога, поставленных стражами), он стремится обеспечить приобретение, разгон и беспрепятственный успех в начинании исполнителя.
Sukta 130
AV 20.130 — поздний, в значительной мере восходящий к «Ригведе» литургический кластер, сохранённый в атхарваническом контексте и служащий связующим рефреном о питании, успешном даровании и устранении ритуально-нравственной скверны (énas). Его фрагментарные пады колеблются между (1) призыванием Иḍā как воплощённого благополучия/изобилия и (2) превращением нечистоты в переносимое приношение, при этом используются вопросительные, диагностические повеления, чтобы «обнаружить» то, что следует добыть или обезвредить. Сила гимна — в слове как ритуале: назвать питание, обратить вину в havís и принудить к раскрытию, чтобы благо могло быть помещено у покровителя-жертвователя.
Read Atharva Veda in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with word-by-word meanings, Sanskrit recitation where available, and more.