
सीतावियोगे रामविलापः (Rāma’s Lament in Separation from Sītā)
अरण्यकाण्ड
Сарга 62 передаёт немедленный психологический и нравственный удар после исчезновения Ситы. Рама, названный dharmātmā и kamalalocana (лотосооким), не видит её и разражается стройным плачем‑вилапой; на миг ему чудится её присутствие в лесной листве, и он обращается к ней так, словно она лишь играючи спряталась. Но затем нежность сменяется тревогой и почти следственным ужасом: он заключает, что ракшасы либо растерзали её, либо похитили, и читает в слезящемся взгляде оленьих стад свидетельство самой природы. Рама говорит о страхе за честь и праведность: он боится, что мир сочтёт его nirvīrya (лишённым доблести) и nirdaya (лишённым сострадания), и предвидит невыносимые общественно‑ритуальные последствия возвращения в Айодхью и встречи с вопросами Джанаки. Среди скорби он наставляет Лакшману: о правлении Бхараты и о почтительной защите цариц Кайкейи, Сумитры и Каушальи, а также велит подробно сообщить матери о потере. Глава завершается видимым страхом и смятением Лакшманы, отражающими кризис власти и родственного долга, вызванный похищением Ситы.
Verse 1
सीतामपश्यन्धर्मात्मा शोकोपहतचेतनः।विललाप महाबाहू रामः कमललोचनः।।3.62.1।।
Не увидев Ситу, праведный Рама — с длинными руками и лотосовыми очами — зарыдал, ибо разум его был сокрушён скорбью.
Verse 2
पश्यन्निव च तां सीतामपश्यन्मदनार्दितः।उवाच राघवो वाक्यं विलापाश्रयदुर्वचम्।।3.62.2।।
Хотя он и не видел Ситу наяву, Рагхава, поражённый любовью, говорил так, словно она стояла перед ним, произнося слова, рожденные плачем и иначе несказуемые.
Verse 3
त्वमशोकस्य शाखाभिः पुष्पप्रियतया प्रिये।आवृणोषि शरीरं ते मम शोकविवर्धिनी।।3.62.3।।
Возлюбленная, из любви к цветам ты прикрываешь своё тело ветвями ашоки; но этим ты лишь умножаешь мою скорбь.
Verse 4
कदलीस्कन्धसदृशौ कदल्या संवृतावुभौ।ऊरू पश्यामि ते देवि नासि शक्ता निगूहितुम्।।3.62.4।।
О богиня, я вижу твои два бедра, подобные стволам банана, хоть ты и прикрыта банановым растением; ты не в силах скрыться от меня.
Verse 5
कर्णिकारवनं भद्रे हसन्ती देवि सेवसे।अलं ते परिहासेन मम बाधावहेन वै।।3.62.5।।
О благородная дева, ты, смеясь, бродишь по роще карникара; довольно шуток — они воистину причиняют мне страдание.
Verse 6
परिहासेन किं सीते परिश्रान्तस्य मे प्रिये।अयं स परिहासोऽपि साधु देवि न रोचते।।3.62.6।।
Сита, возлюбленная, зачем шутить, когда я изнемог? Даже такая игра мне ныне не по сердцу, о госпожа.
Verse 7
विशेषेणाश्रमस्थाने हासोऽयं न प्रशस्यते।अवगच्छामि ते शीलं परिहासप्रियं प्रिये।।3.62.7।।आगच्छ त्वं विशालाक्षि शून्योऽयमुटजस्तव।
Особенно в обители отшельников такие шутки не похвальны. Я знаю твой нрав, любимая: ты любишь игру. Иди же, большеглазая; твоя хижина здесь пуста.
Verse 8
सुव्यक्तं राक्षसैस्सीता भक्षिता वा हृतापि वा।।3.62.8।।न हि सा विलपन्तं मामुपसम्प्रैति लक्ष्मण।
Лакшмана, это совершенно ясно: Ситу либо пожрали ракшасы, либо похитили; ибо, когда я рыдаю, она не приходит ко мне.
Verse 9
एतानि मृगयूथानि साश्रुनेत्राणि लक्ष्मण।।3.62.9।।शंसन्तीव हि वैदेहीं भक्षितां रजनीचरैः।
Лакшмана, эти стада оленей с заплаканными глазами словно возвещают мне, что Вайдэхи была съедена ночными бродягами.
Verse 10
हा ममार्ये क्व यातासि हा साध्वि वरवर्णिनि।।3.62.10।।हा सकामा त्वया देवी कैकेयी सा भविष्यति।
Увы, госпожа моя благородная, куда ты ушла? Увы, добродетельная, прекраснейшая! Из‑за тебя царица Кайкейи ныне исполнит своё желание.
Verse 11
सीतया सह निर्यातो विना सीतामुपागतः।।3.62.11।।कथं नाम प्रवेक्ष्यामि शून्यमन्तःपुरं पुनः।
Я вышел вместе с Ситой, а вернулся без неё; как же мне вновь войти во внутренние покои дворца, теперь опустевшие?
Verse 12
निर्वीर्य इति लोको मां निर्दयश्चेति वक्ष्यति।।3.62.12।।कातरत्वं प्रकाशं हि सीतापनयनेन मे।
Мир скажет обо мне: «Он лишён доблести» и «он лишён сострадания»; ибо похищение Ситы явит всем мою трусость.
Verse 13
निवृत्तवनवासश्च जनकं मिथिलाधिपम्।।3.62.13।।कुशलं परिपृच्छन्तं कथं शक्ष्ये निरीक्षितुम्।
Когда завершится моё изгнание в лесу, как смогу я предстать перед Джанакой, владыкой Митхилы, когда он станет спрашивать о её благополучии?
Verse 14
विदेहराजो नूनं मां दृष्ट्वा विरहितं तया।।3.62.14।।सुतास्नेहेन सन्तप्तो मोहस्य वशमेष्यति।
Несомненно, царь Видехи, увидев меня лишённым её, будет жечься любовью к дочери и подпадёт под власть скорби и смятения.
Verse 15
अथवा न गमिष्यामि पुरीं भरतपालिताम्।।3.62.15।।स्वर्गोऽपि सीतया हीनश्शून्य एव मतो मम।
Или же я не пойду в город, которым правит Бхарата; ибо для меня даже небеса — пустота, если там нет Ситы.
Verse 16
मामिहोत्सृज्य हि वने गच्छायोध्यां पुरीं शुभाम्।।3.62.16।।न त्वहं तां विना सीतां जीवेयं हि कथञ्चन।
Оставь меня здесь, в лесу, и ступай в благую Айодхью; но я без Ситы не смог бы жить — ни при каких обстоятельствах.
Verse 17
गाढमाश्लिष्य भरतो वाच्यो मद्वचनात्त्वया।।3.62.17।।अनुज्ञातोऽसि रामेण पालयेति वसुन्धराम्।
Крепко обняв Бхарату, скажи ему от моего имени: «Рама даровал тебе дозволение — правь и оберегай землю».
Verse 18
अम्बा च मम कैकेयी सुमित्रा च त्वया विभो।।3.62.18।।कौसल्या च यथान्यायमभिवाद्या ममाऽज्ञया।रक्षणीया प्रयत्नेन भवता सूक्तकारिणा।।3.62.19।।
И моих матерей — Кайкейи, Сумитру и Каусалью — ты должен приветствовать должным образом, по праву и приличию, по моему повелению; а ты, исполняющий благой совет, охраняй их со всем усердием.
Verse 19
अम्बा च मम कैकेयी सुमित्रा च त्वया विभो।।3.62.18।।कौसल्या च यथान्यायमभिवाद्या ममाऽज्ञया।रक्षणीया प्रयत्नेन भवता सूक्तकारिणा।।3.62.19।।
И моих матерей — Кайкейи, Сумитру и Каусалью — ты должен приветствовать должным образом, по праву и приличию, по моему повелению; а ты, исполняющий благой совет, охраняй их со всем усердием.
Verse 20
सीतायाश्च विनाशोऽयं मम चामित्रकर्शन।विस्तरेण जनन्या मे विनिवेद्यस्त्वया भवेत्।।3.62.20।।
О Лакшмана, сокрушитель врагов, эту беду, постигшую Ситу и меня, надлежит тебе сообщить моей матери — полностью и во всех подробностях.
Verse 21
इति विलपति राघवे सुदीने वनमुपगम्य तया विना सुकेश्या।भयविकलमुखस्तु लक्ष्मणोऽपि व्यथितमना भृशमातुरो बभूव।।3.62.21।।
Так, в тот злосчастный час, Рāгхава рыдал; войдя в лес без прекрасноволосой супруги, и Лакшмана — с лицом, потрясённым страхом, — глубоко скорбел и был крайне взволнован.
Rāma confronts the dharma-sankat of leadership after a failure of protection: Sītā is missing, and he fears the world will interpret this as lack of valor and compassion. The action is not martial but ethical-interpretive—how a righteous ruler should respond when guardianship has been breached and social accountability (to Ayodhyā and to Janaka) becomes unavoidable.
The sarga presents grief as a disciplined moral cognition rather than mere emotion: Rāma’s lament rapidly becomes analysis of obligation—toward spouse, family, kingdom, and public judgment. It teaches that dharma includes responsibility for consequences, truthful reporting, and continuity of governance even when the agent is personally shattered.
The forest-ecology functions as a landmark system: aśoka branches, kadalī (banana plants), and the karṇikāra grove form the imagined search-space where Rāma addresses Sītā. Culturally, Ayodhyā’s antaḥpura (inner apartments), the queens’ protocol of obeisance, and Janaka of Mithilā/Videha anchor the episode in royal-ritual expectations and inter-dynastic accountability.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.