
रामशय्यादर्शनम् · Bharata Beholds Rama’s Forest Bed
अयोध्याकाण्ड
В этой главе Бхарата, выслушав рассказ Гухи, вместе с министрами приходит к дереву ингуди и собственными глазами осматривает примятую травяную постель, на которой Рама спал на земле. Обращаясь к матерям, он превращает увиденное в нравственное размышление: картина кажется нереальной, словно сон, и он понимает её как свидетельство того, что Кала (Время/Судьба) превосходит все мирские опоры. По следам золотой пыли и шелковых нитей он угадывает присутствие Ситы, заключая, что её украшения и одежда коснулись ложа; эти вещественные знаки усиливают скорбь о царском подвижничестве. Бхарата противопоставляет прежнюю дворцовую роскошь Рамы — полы из золота и серебра, благовония, музыку и славословия — нынешней тяготе сна на голой земле и осуждает себя как причину этого изгнания. Он восхваляет верность Лакшманы и признаёт, что Сита исполнила своё предназначение, последовав за супругом. Проявляется и политический смысл: Бхарата уподобляет царство кораблю без кормчего после смерти Дашаратхи и изгнания Рамы, описывая Айодхью как опасно незащищённую и павшую духом. Сарга завершается обетом Бхараты: он примет жизнь аскета, даже поселится в лесу, чтобы поддержать обет Рамы, и будет неустанно молить, пока Рама не согласится на возвращение и восстановление.
Verses 1-2
तच्छ्रुत्वा निपुणं सर्वं भरत स्सह मन्त्रिभिः ।इङ्गुदीमूलमागम्य रामशय्यामवेक्ष्य ताम् ॥१॥अब्रवीज्जननी स्सर्वा इह तेन महात्मना ।शर्वरी शयिता भूमाविदमस्य विमर्दितम् ॥२॥
Выслушав всё внимательно, Бхарата вместе с министрами пришёл к подножию дерева ингуди. Увидев ложе Рамы, он сказал всем матерям: «Здесь этот великодушный всю ночь спал на земле; вот его постель — примятая и вдавленная».
Verse 3
महाभागकुलीनेन महाभागेन धीमता ।जातो दशरथेनोर्व्यां न रामस्स्वप्तु मर्हति ॥३॥
Рама — рождённый на этой земле у Дашаратхи, мудрого и всеблагого царя благородного рода, — не заслуживает спать на голой земле.
Verse 4
अजिनोत्तरसंस्तीर्णे वरास्तरणसंचये ।शयित्वा पुरुषव्याघ्रः कथं शेते महीतले ॥४॥
Как может этот тигр среди людей — некогда спавший на прекрасном ложе, устланном лучшими покрывалами и оленьей шкурой, — теперь лежать на голой земле?
Verses 5-9
प्रासादाग्रविमानेषु वलभीषु च सर्वदा ।हैमराजतभौमेषु वरास्तरणशालिषु ॥५॥पुष्पसञ्चयचित्रेषु चन्दनागरुगन्धिषु ।पाण्डुराभ्रप्रकाशेषु शुकसङ्घरूतेषुच ॥६॥प्रासादवरवर्येषु शीतवत्सु सुगन्धिषु ।उषित्वामेरुकल्पेषु कृतकाञ्चन भित्तिषु ॥७॥गीतवादित्रनिर्घोषैर्वराभरणनिस्स्वनैः ।मृदङ्गवरशब्दैश्च सततं प्रतिबोधितः ॥८॥वन्दिभिर्वन्दितः काले बहुभि स्सूतमागधैः ।गाथाभिरनुरूपाभि स्स्तुतिभिश्च परन्तपः ॥९॥
Рама, покоритель врагов, всегда обитал на террасах и в верхних покоях великолепных дворцов: на полах, инкрустированных золотом и серебром, устланных лучшими покрывалами; украшенных грудами цветов и благоухающих сандалом и агаром. Эти дворцовые высоты сияли, как бледные белые облака, и звенели криками стай попугаев; они были прохладны и ароматны, со стенами, словно из золота, и величием, подобным горе Меру. Там его непрестанно будили пение и музыка, тонкий звон украшений и благородный бой барабанов; и в надлежащий час многие барды, родословы и славословы приветствовали его подобающими песнями и хвалами.
Verse 10
अश्रद्धेयमिदं लोके न सत्यं प्रतिभाति मा ।मुह्यते खलु मे भाव स्स्वप्नोऽयमिति मे मतिः ॥१०॥
«В этом мире такое немыслимо; мне не кажется это истиной. Мой ум поистине смущён — мне думается, будто это сон».
Verse 11
न नूनं दैवतं किंचित्कालेन बलवत्तरम् ।यत्र दाशरथी रामो भूमावेव शयीत सः ॥११॥
«Воистину, нет никакой божественной силы, хоть немного превосходящей Время; раз Рама, сын Дашаратхи, должен был спать на голой земле».
Verse 12
विदेहराजस्य सुता सीता च प्रियदर्शना ।दयिता शयिता भूमौ स्नुषा दशरथस्य च ॥१२॥
«И Сита — дочь царя Видехи Джанаки, прекрасная на вид, возлюбленная и дорогая невестка Дашаратхи — тоже легла на землю».
Verse 13
इयं शय्या मम भ्रातुरिदं हि परिवर्तितम् ।स्थण्डिले कठिने सर्वं गात्रै र्विमृदितं तृणम् ॥१३॥
«Вот постель моего брата; здесь он, поистине, ворочался и переворачивался. На этом твёрдом месте вся трава примята его членами».
Verse 14
मन्ये साभरणा सुप्ता सीताऽस्मिञ्छयनोत्तमे ।तत्र तत्र हि दृश्यन्ते सक्ताः कनकबिन्दवः ॥१४॥
Думаю, Сита, украшенная драгоценностями, спала на этом превосходном ложе: то тут, то там видны крошечные крупицы золота, прилипшие к нему.
Verse 15
उत्तरीयमिहाऽसक्तं सुव्यक्तं सीतया तदा ।तथा ह्येते प्रकाशन्ते सक्ताः कौशेयतन्तवः ॥१५॥
Здесь зацепилось верхнее одеяние Ситы, и это ясно видно: шелковые нити прилипли и сияют.
Verse 16
मन्ये भर्तु स्सुखा शय्या येन बाला तपस्विनी ।सुकुमारी सती दुःखं न हि विजानाति मैथिली ॥१६॥
Думаю, ложе супруга ей в радость; потому юная, нежная и преданная Майтхили, хоть и живёт в подвижничестве, едва воспринимает это как страдание.
Verse 17
हा हन्ताऽस्मि नृशंसोऽहं यत्सभार्यः कृते मम ।ईदृशीं राघवश्शय्यामधिशेते ह्यनाथवत् ॥१७॥
Увы! Я жесток: из-за меня Рагхава вместе с супругой лежит на таком ложе, словно лишённый защиты.
Verses 18-19
सार्वभौमकुले जात स्सर्वलोकस्य सम्मतः ।सर्वलोकप्रियस्त्यक्त्वा राज्यं सुखमनुत्तम् ॥१८॥कथमिन्दीवरश्यामो रक्ताक्षः प्रियदर्शनः ।सुखभागी न दुःखार्ह श्शयितो भुवि राघवः ॥१९॥
Как может Рагхава спать на земле — он, рождённый в царственном роде, почитаемый всем миром и любимый всеми; он, оставивший царство и несравненные наслаждения; тёмный, как синий лотос, с красноватыми глазами, прекрасный на вид — достойный счастья, а не страдания, — лежит на голой земле?
Verse 20
धन्यः खलु महाभागो लक्ष्मण श्शुभलक्षणः ।भ्रातरं विषमे काले यो राममनुवर्तते ॥२०॥
Воистину благословен великодушный Лакшмана, отмеченный благими достоинствами: в час беды он следует за братом Рамой и не оставляет его.
Verse 21
सिद्धार्था खलु वैदेही पतिं याऽनुगता वनम् ।वयं संशयिता स्सर्वे हीनास्तेन महात्मना ॥२१॥
Воистину Вайдэхи достигла своей цели, ибо последовала за супругом в лес; а мы все, лишённые того великодушного Рамы, остаёмся в тревожном сомнении.
Verse 22
आकर्णधारा पृथिवी नौः इव प्रतिभाति मा ।गते दशरथे स्वर्गं रामे चारण्यमाश्रिते ॥२२॥
Когда Дашаратха ушёл на небеса, а Рама укрылся в лесу, всё это царство кажется мне кораблём без кормчего.
Verse 23
न च प्रार्थयते कच्चिन्मनसापि वसुन्धराम् ।वनेऽपि वसतस्तस्य बाहुवीर्याभिरक्षिताम् ॥२३॥
Никто не возжелал бы этой земли — хранимой силой его рук, — даже в помысле, хотя он и живёт в лесу.
Verses 24-25
शून्यसंवरणारक्षामयन्त्रितहयद्विपाम् ।अपावृतपुरद्वारां राजधानीमरक्षिताम् ॥२४॥अप्रहृष्टबलां शून्यां विषमस्थामनावृताम् ।शत्रवो नाभिमन्यन्ते भक्षान्विषकृतानिव ॥२५॥
Здесь повторяется прежнее описание: Айодхья с распахнутыми вратами и ослабленной защитой, с павшим духом войска и обнажённой уязвимостью; потому даже враги избегли бы её захвата, как избегают пищи, осквернённой ядом.
Verse 26
अद्यप्रभृति भूमौ तु शयिष्येऽहं तृणेषु वा ।फलमूलाशनो नित्यं जटाचीराणि धारयन् ॥२६॥
С этого дня и впредь я тоже буду спать на голой земле или на траве, всегда питаясь плодами и кореньями, нося спутанные космы и одежду из коры.
Verse 27
तस्यार्थमुत्तरं कालं निवत्स्यामि सुखं वने ।तं प्रतिश्रवमामुच्य नास्य मिथ्या भविष्यति ॥२७॥
Ради него я буду спокойно жить в лесу всё оставшееся время; принимаю на себя этот обет, чтобы данное им слово не стало ложью.
Verse 28
वसन्तं भ्रातुरर्थाय शत्रुघ्नो माऽनुवत्स्यति ।लक्ष्मणेन सहत्वार्यो ह्ययोध्यां पालयिष्यति ॥२८॥
Пока я ради брата пребываю в лесу, Шатругхна будет жить там же, следуя за мной; а благородный будет править Айодхьей вместе с Лакшманой.
Verse 29
अभिषेक्ष्यन्ति काकुत्स्थमयोध्यायां द्विजातयः ।अपि मे देवताः कुर्युरिमं सत्यं मनोरथम् ॥२९॥
В Айодхье дваждырождённые совершат помазание над потомком Какутстхов; да сотворят боги, чтобы это моё заветное желание исполнилось воистину.
Verse 30
प्रसाद्यमान श्शिरसा मया स्वयं बहुप्रकारं यदि नाभिपत्स्यते ।ततोऽनुवत्स्यामि चिराय राघवम् वनेचरन्नार्हति मामुपेक्षितुम् ॥३०॥
Если даже я сам, многими способами умоляя его и склонив голову, не добьюсь исполнения просьбы, тогда я последую за Рагхавой и буду жить в лесу сколько потребуется; не вправе он пренебречь мною, когда и я стану лесным странником.
Bharata confronts responsibility for Rama’s hardship and responds with a concrete ethical act: he vows to adopt ascetic practices and even live in the forest to ensure Rama’s exile-vow remains inviolate, while continuing to seek Rama’s consent for rightful restoration.
The sarga frames Kāla (Time/Destiny) as a superior force that can overturn royal comfort, teaching that dharma is tested not in prosperity but in adversity—where truth, vows, and compassion must be maintained despite personal grief.
The ingudī tree functions as a narrative landmark marking Rama’s austerity; Ayodhya is depicted as a vulnerable capital with open gates and weakened defenses, highlighting the cultural expectation that kingship includes vigilant protection of the city and morale of the army.
Answers come straight from the texts, with the shlokas they draw on. Ask in your own words.
A free sign-in with Google or Apple keeps your chat saved across web and the app.