
मन्दाकिनीनदीदर्शनम् (The Vision of the Mandākinī at Citrakūṭa)
अयोध्याकाण्ड
В 95-й сарге, спустившись с горы в Читракуṭе, Рāма направляет взор Ситы к священной реке Мандакини. Он указывает на пёстрые песчаные отмели, воды, полные лотосов, и берега, густо покрытые цветущими и плодоносящими деревьями, сравнивая красоту реки с озером Налини Куберы. Глава соединяет созерцание природы с ритуальной жизнью: риши совершают омовения в назначенные часы, а другие подвижники поклоняются Солнцу с поднятыми руками, утверждая этот край как пространство строгой духовной практики. Ветер колышет верхушки деревьев, и гора словно «танцует»; опавшие цветы собираются в плавающие груды, на которые садятся сладкоголосые птицы чакравака. Рāма переосмысливает изгнание как более высокий образ жизни: видеть Читракуṭу и Мандакини вместе с Ситой — выше, чем жить в Айодхье. Он приглашает её войти в реку «как к подруге», воображая Мандакини Сарайю, а гору — Айодхьей. Сарга завершается спокойным довольством, основанным на дхарме: простая пища, омовения трижды в день и близость друг к другу — и желание царства и города умолкает в безмятежной праведности.
Verse 1
अथ शैलाद्विनिष्क्रम्य मैथिलीं कोसलेश्वरः।अदर्शयच्छुभजलां रम्यां मन्दाकिनीं नदीम्।।।।
Затем Рама, владыка Косалы, спустившись с горы, показал Майтхили (Сите) прекрасную реку Мандакини, богатую чистыми и благими водами.
Verse 2
अब्रवीच्च वरारोहां चारुचन्द्रनिभाननाम्।विदेहराजस्य सुतां रामो राजीवलोचनः।।।।
Лотосоокий Рама обратился к Сите, дочери царя Видехи: стройной и прекрасной, с лицом, подобным ясной луне.
Verse 3
विचित्रपुलिनां रम्यां हंससारससेविताम्।कमलैरुपसम्पन्नां पश्य मन्दाकिनीं नदीम्।।।।
Смотри, любимая, на чарующую реку Мандакини: её песчаные отмели дивно разнообразны, их посещают гуси и птицы сараса, и она богато украшена лотосами.
Verse 4
नानाविधैस्तीररुहै र्वृतां पुष्पफलद्रुमैः।राजन्तीं राजराजस्य नलिनीमिव सर्वतः।।।।
Смотри, как она сияет, окружённая множеством прибрежных деревьев, отягчённых цветами и плодами; повсюду она подобна в блеске знаменитому озеру Налини владыки якш, Куберы.
Verse 5
मृगयूथनिपीतानि कलुषाम्भांसि साम्प्रतम्।तीर्थानि रमणीयानि रतिं सञ्जनयन्ति मे।।।।
Даже теперь воды мутны там, где пили оленьи стада; и всё же эти прекрасные броды и места схода к воде пробуждают во мне радость.
Verse 6
जटाजिनधराः काले वल्कलोत्तरवाससः।ऋषय स्त्ववगाहन्ते नदीं मन्दाकिनीं प्रिये।।।।
Возлюбленная, в назначенный час риши — с спутанными волосами, в оленьих шкурах и с корой дерева вместо верхней одежды — входят в реку Мандакини, чтобы совершить омовение.
Verse 7
आदित्यमुपतिष्ठन्ते नियमादूर्ध्वबाहवः।एते परे विशालाक्षि मुनय स्संशितव्रताः।।।।
О широкоглазая, есть и другие мудрецы, крепкие в обетах: соблюдая свои правила, они стоят с поднятыми руками и поклоняются Солнцу.
Verse 8
मारुतोद्धूतशिखरैः प्रनृत्त इव पर्वतः।पादपैः पत्रपुष्पाणि सृजद्भिरभितो नदीम्।।।।
Когда ветер трепал вершины деревьев, гора казалась танцующей, а деревья вокруг реки осыпали всё листьями и цветами.
Verse 9
चिन्मणिनिकाशोदां क्वचित्पुलिनशालिनीम्।क्वचित्सिद्धजनाकीर्णां पश्य मन्दाकिनीं नदीम्।।।।
Взгляни на реку Мандакини: местами её вода прозрачна, как кристалл; местами она украшена песчаными отмелями; а местами полна сиддхов.
Verse 10
निर्धूतान्वायुना पश्य विततान्पुष्पसञ्चयान्।पोप्लूयमानानपरान्पश्य त्वं जलमध्यगान्।।।।
Посмотри: груды цветов, разметанные и стряхнутые ветром; и посмотри также на другие скопления цветов, что плывут посреди течения, по воде.
Verse 11
तांश्चातिवल्गुवचसो रथाङ्गाह्वयना द्विजाः।अधिरोहन्ति कल्याणि निष्कूजन्त श्शुभा गिरः।।।।
О благословенная Сита, сладкоголосые птицы, называемые ратханга (чакравака), садятся на те груды и издают дивно приятные звуки.
Verse 12
दर्शनं चित्रकूटस्य मन्दाकिन्याश्च शोभने।अधिकं पुरवासाच्च मन्ये तव च दर्शनात्।।।।
О прекрасная Сита, я думаю, что вид Читракуты и Мандакини — когда они созерцаются в твоём присутствии — приятнее, чем жить в городе.
Verse 13
विधूतकलुषै स्सिद्धैस्तपोदमशमान्वितैः।नित्यविक्षोभितजलां विगाहस्व मया सह।।।।
Войди со мною в эту реку, чьи воды вечно взволнованы сиддхами — очищенными от скверны, наделёнными тапасом, самообладанием и умиротворением.
Verse 14
सखीवच्च विगाहस्व सीते मन्दाकिनीं नदीम्।कमलान्यवमज्जन्ती पुष्कराणि च भामिनि।।।।
О Сита, о прекрасная, войди в реку Мандакини, как к близкой подруге; играя в воде, погружай красные лотосы и белые лотосы, о чарующая.
Verse 15
त्वं पौरजनवद्व्यालानयोध्यामिव पर्वतम्।मन्यस्व वनिते नित्यं सरयूवदिमां नदीम्।।।।
О женщина, всегда считай этих диких зверей словно горожан, эту гору — как саму Айодхью, а эту реку — как Сарайю.
Verse 16
लक्ष्मणश्चापि धर्मात्मा मन्निदेशे व्यवस्थितः।त्वं चानुकूला वैदेहि प्रीतिं जनयथो मम।।।।
И Лакшмана тоже, праведной душой, стоит готовый по моему велению; а ты, о Вайдэхи, всегда благосклонная и поддерживающая, рождаешь радость в моём сердце.
Verse 17
उपस्पृशंस्त्रिषवणं मधुमूलफलाशनः।नायोध्यायैन राज्याय स्पृहयेऽद्य त्वया सह।।।।
Омовляясь в три времени молитвы и питаясь мёдом, кореньями и плодами, сегодня, когда ты рядом, я не тоскую ни по Айодхье, ни даже по царской власти.
Verse 18
इमांहि रम्यां मृगयूथशालिनीं निपीततोयां गजसिंहवानरैः।सुपुष्पितां पुष्पभरैरलङ्कृतां नसोऽस्ति य स्स्यान्न गतक्लम स्सुखी।।।।
Как чарующа Мандакини: у её берегов бродят стада оленей; её воды пьют слоны, львы и обезьяны; она украшена грудами опавших цветов с деревьев в полном цвету. Кто увидит её и не возрадуется, когда усталость исчезает?
Verse 19
इतीव रामो बहुसङ्गतं वचः प्रियासहाय स्सरितं प्रति ब्रुवन्।चचार रम्यं नयनाञ्जनप्रभं स चित्रकूटं रघुवंशवर्धनः।।।।
Так говоря — пространно и к месту — о реке, Рама, опора рода Рагху, бродил по прекрасному Читракута, тёмному, как сурьма для глаз, вместе со своей возлюбленной спутницей.
Rather than a conflict, the pivotal action is Rāma’s deliberate revaluation of exile: he invites Sītā into the Mandākinī and explicitly states he does not yearn for Ayodhyā or kingship, converting displacement into chosen dharmic steadiness.
The sarga teaches that inner fulfilment arises from disciplined living, sacred routine, and harmonious companionship; political power is shown as secondary when the mind is stabilized by dharma, tapas-aligned communities, and reverent engagement with nature.
Citrakūṭa and the Mandākinī form the primary sacred landscape, linked by comparison to Ayodhyā and the Sarayū; cultural markers include triṣavaṇa bathing, ascetic immersion, and Sun worship (Āditya-upasthāna), mapping the river as a living tīrtha.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.