
लक्ष्मणगुणवर्णनम् — Lakshmana’s Vigil and Guha’s Testimony
अयोध्याकाण्ड
Сарга 86 разворачивается на берегу реки в ночной бдительности и скорби, когда лесной вождь Гуха (Guha) раскрывает Бхарате характер Лакшманы (Lakṣmaṇa). Гуха сообщает о его непоколебимом бодрствовании: всю ночь он стоит настороже, вооружённый и внимательный, лишь ради защиты Рамы (Rāma), и предлагает приготовленное ложе, подчёркивая охраняющее гостеприимство и долг союзника. В его речи верность предстает как телесная дисциплина (оружие в руках, сон отвергнут) и как нравственный обмен: стяжать славу и дхарму (dharma) через служение Раме. Затем повествование наполняется состраданием: Бхарата не может уснуть, зная, что Рама лежит на траве рядом с Ситой (Sītā). Он противопоставляет непобедимость Рамы в битве его добровольной суровости в изгнании. Бхарата предчувствует близкую кончину Дашаратхи (Daśaratha) и изнурённый траур во дворце, рисуя гражданско-сакральный образ «овдовевшей земли» без царя. С рассветом на берегу Бхагиратхи (Bhāgīrathī) Рама и Лакшмана принимают джату (jaṭā — спутанные пряди) как знак аскетического пути. Гуха переправляет их через реку, и они уходят вместе с Ситой в одеждах из коры, вооружённые и бдительные — образ кшатрийской силы (kṣātra), обращённой к отречённому изгнанию.
Verse 1
आचचक्षेऽथ सद्भावं लक्ष्मणस्य महात्मनः।भरतायाप्रमेयाय गुहो गहनगोचरः।।।।
Тогда Гуха, сведущий в лесных тропах, поведал Бхарате, чья доблесть неизмерима, о благородном нраве и добродетелях великодушного Лакшманы.
Verse 2
तं जाग्रतं गुणैर्युक्तं शरचापासिधारिणम्।भ्रातृगुप्त्यर्थमत्यन्तमहं लक्ष्मणमबृवम्।।।।
Увидев Лакшману бодрствующим, исполненным добродетелей, с стрелами, луком и мечом — лишь ради охраны брата, — я обратился к нему.
Verse 3
इयं तात सुखा शय्या त्वदर्थमुपकल्पिता।प्रत्याश्वसिहि शेष्वास्यां सुखं राघवनन्दन।।।।
«Друг дорогой, эта удобная постель приготовлена для тебя. Успокойся, о радость рода Рагху; ложись здесь и отдохни мирно.»
Verse 4
उचितोऽयं जनस्सर्वो दुःखानां त्वं सुखोचितः।धर्मात्मंस्तस्य गुप्त्यर्थं जागरिष्यामहे वयम्।।।।
«Весь этот люд привычен к тяготам, а ты, о праведный, привык к покою. Потому ради его охраны мы будем бодрствовать на страже.»
Verse 5
नहि रामात्प्रियतरो ममास्ति भुवि कश्चन।मोत्सुकोऽभूर्ब्रवीम्येतदप्यसत्यं तवाग्रतः।।।।
Для меня на земле нет никого дороже Рамы. Не тревожься; я говорю эту истину прямо в твоём присутствии.
Verse 6
अस्य प्रसादादाशंसे लोकेऽस्मिन् सुमहद्यशः।धर्मावाप्तिं च विपुलामर्थकामौ च केवलम्।।।।
Его милостью я надеюсь обрести в этом мире великую славу: обильное достижение дхармы, а также ардхи и камы в полной мере.
Verse 7
सोऽहं प्रियसखं रामं शयानं सह सीतया।रक्षिष्यामि धनुष्पाणि स्सर्वै स्स्वैर्ज्ञातिभिस्सह।।।।
Итак, я — с луком в руке, вместе со всеми моими родичами — буду охранять моего дорогого друга Раму, пока он покоится рядом с Ситой.
Verse 8
न हि मेऽविदितं किञ्चिद्वनेऽस्मिंश्चरत स्सदा।चतुरङ्गं ह्यपि बलं प्रसहेम वयं युधि।।।।
Нет в этом лесу ничего мне неведомого, ибо я постоянно странствую здесь; и в битве мы смогли бы устоять даже против четырёхчастного войска.
Verse 9
एवमस्माभिरुक्तेन लक्ष्मणेन महात्मना।अनुनीता वयं सर्वे धर्ममेवानुपश्यता।। ।।
Так, словами великодушного Лакшманы, взирающего лишь на дхарму, мы все были умиротворены и склонены к согласию.
Verse 10
कथं दाशरथौ भूमौ शयाने सह सीतया।शक्या निद्रा मया लब्धुं जीवितं वा सुखानि वा।।।।
Когда Рама, сын Дашаратхи, лежит на голой земле вместе с Ситой, как могу я обрести сон — или даже жизнь, или какое-либо утешение?
Verse 11
यो न देवासुरैस्सर्वैश्शक्यः प्रसहितुं युधि।तं पश्य गुह संविष्टं तृणेषु सह सीतया।।।।
О Гуха, взгляни: Рама, которого в бою не могут одолеть все боги и асуры вместе, ныне покоится на простой траве, и Сита рядом с ним.
Verse 12
महता तपसा लब्धो विविधैश्च परिश्रमैः।एको दशरथस्यैष पुत्रस्सदृशलक्षणः।।।।
Обретённый великим подвижничеством и многими трудами, этот сын Дашаратхи стоит один — с добродетелями, поистине подобными отцовским.
Verse 13
अस्मिन्प्रव्राजिते राजा न चिरं वर्तयिष्यति।विधवा मेदिनी नूनं क्षिप्रमेव भविष्यति।।।।
Когда он изгнан, царь недолго проживёт; несомненно, земля вскоре овдовеет.
Verse 14
विनद्य सुमहानादं श्रमेणोपरताः स्त्रियः।निर्घोषो विरतो नूनमध्य राजनिवेशने।।।।
Возопив громким криком, женщины дворца, изнемогшие от усталости, должно быть, умолкли; несомненно, ныне стих гул в царских покоях.
Verse 15
कौसल्या चैव राजा च तथैव जननी मम।नाशंसे यदि जीवेयुस्सर्वे ते शर्वरीमिमाम्।।।।
Не надеюсь, что царь, Каусалья и также моя мать — и все они — переживут эту ночь.
Verse 16
जीवेदपि च मे माता शत्रुघ्नस्यान्ववेक्षया।दुःखिता या तु कौसल्या वीरसूर्विनशिष्यति।।।।
Моя мать, быть может, ещё будет жить, поддерживаемая заботой о Шатругхне; но Каусалья, мать героя, погибнет, раздавленная скорбью.
Verse 17
अतिक्रान्तमतिक्रान्तमनवाप्य मनोरथम्।राज्ये राममनिक्षिप्य पिता मे विनशिष्यति।।।।
Отец мой умрёт — и его заветные надежды одна за другой обратятся в прах, — ибо он не сможет возвести Раму на престол царства.
Verse 18
सिद्धार्थाः पितरं वृत्तं तस्मिन्काले ह्युपस्थिते।प्रेतकार्येषु सर्वेषु संस्करिष्यन्ति भूमिपम्।।।।
Когда придёт тот час и отец мой окажется в таком состоянии, те, кто совершит для владыки земли все погребальные обряды, достигнут своей цели.
Verse 19
रम्यचत्वरसंस्थानां सुविभक्तमहापथाम्।हर्म्यप्रासादम्पन्नां सर्वरत्नविभूषिताम्।।।।गजाश्वरथसंबाधां तूर्यनादविनादिताम्।सर्वकल्याणसंपूर्णां हृष्टपुष्टजनाकुलाम्।।।।आरामोद्यानसंपूर्णां समाजोत्सवशालिनीम्।सुखिता विचरिष्यन्ति राजधानीं पितुर्मम।।।।
В столице моего отца — прекрасной своими чарующими площадями и перекрёстками, с широко и разумно проложенными главными дорогами; богатой теремами и дворцами, украшенными всеми драгоценностями; теснимой слонами, конями и колесницами; звенящей праздничной музыкой; исполненной всякого благополучия; многолюдной, с радостными и крепкими жителями; изобильной рощами, садами и парками; сияющей собраниями и торжествами — люди будут ходить в довольстве и покое.
Verse 20
रम्यचत्वरसंस्थानां सुविभक्तमहापथाम्।हर्म्यप्रासादम्पन्नां सर्वरत्नविभूषिताम्।।2.86.19।।गजाश्वरथसंबाधां तूर्यनादविनादिताम्।सर्वकल्याणसंपूर्णां हृष्टपुष्टजनाकुलाम्।।2.86.20।।आरामोद्यानसंपूर्णां समाजोत्सवशालिनीम्।सुखिता विचरिष्यन्ति राजधानीं पितुर्मम।।2.86.21।।
В столице моего отца — прекрасной своими чарующими площадями и перекрёстками, с широко и разумно проложенными главными дорогами; богатой теремами и дворцами, украшенными всеми драгоценностями; теснимой слонами, конями и колесницами; звенящей праздничной музыкой; исполненной всякого благополучия; многолюдной, с радостными и крепкими жителями; изобильной рощами, садами и парками; сияющей собраниями и торжествами — люди будут ходить в довольстве и покое.
Verse 21
रम्यचत्वरसंस्थानां सुविभक्तमहापथाम्।हर्म्यप्रासादम्पन्नां सर्वरत्नविभूषिताम्।।2.86.19।।गजाश्वरथसंबाधां तूर्यनादविनादिताम्।सर्वकल्याणसंपूर्णां हृष्टपुष्टजनाकुलाम्।।2.86.20।।आरामोद्यानसंपूर्णां समाजोत्सवशालिनीम्।सुखिता विचरिष्यन्ति राजधानीं पितुर्मम।।2.86.21।।
В столице моего отца — прекрасной своими чарующими площадями и перекрёстками, с широко и разумно проложенными главными дорогами; богатой теремами и дворцами, украшенными всеми драгоценностями; теснимой слонами, конями и колесницами; звенящей праздничной музыкой; исполненной всякого благополучия; многолюдной, с радостными и крепкими жителями; изобильной рощами, садами и парками; сияющей собраниями и торжествами — люди будут ходить в довольстве и покое.
Verse 22
अपिसत्यप्रतिज्ञेन सार्धं कुशलिना वयं।निवृत्ते समये ह्यस्मिन् सुखिताः प्रविशेमहि।।।।
Войдём ли мы когда-нибудь снова в Айодхью в радости — вместе с ним, целые и невредимые, — когда истечёт назначенный срок, и он, верный истине, исполнит свой обет?
Verse 23
परिदेवयमानस्य तस्यैवं सुमहात्मनः।तिष्ठतो राजपुत्रस्य शर्वरी साऽत्यवर्तत।।।।
Пока тот великодушный царевич стоял там, так сетуя, ночь миновала.
Verse 24
प्रभाते विमले सूर्ये कारयित्वा जटा उभौ।अस्मिन् भागीरथीतीरे सुखं सन्तारितौ मया।।।।
На рассвете, когда солнце взошло ясным, я велел им обоим уложить джаты — спутанные пряди — на этом берегу Бхагиратхи и с лёгкостью переправил их.
Verse 25
जटाधरौ तौ द्रुमचीरवाससौ महाबलौ कुञ्जरयूथपोपमौ।वरेषुचापासिधरौ परन्तपौ व्यपेक्षमाणौ सह सीतया गतौ।।।।
Те двое — с джата на голове, в одеждах из коры, могучие, словно вожди слоновьих стад; с превосходными луками, стрелами и мечами в руках — отправились вместе с Ситой, зорко оглядываясь по сторонам, сокрушители врагов.
The pivotal action is the refusal of comfort in service of protection: Lakṣmaṇa remains awake, armed, to guard Rāma, while Guha mobilizes his people to keep watch. The ethical dilemma is whether one may accept rest and normal civic life when the rightful prince embraces hardship—answered here by choosing vigilant service and shared austerity.
The sarga teaches that dharma is verified through conduct under deprivation: true loyalty is not sentiment alone but disciplined protection, truthful speech, and willing hardship. It also underscores the paradox of power: Rāma, unbeatable in battle, accepts a grass-bed, showing that moral authority can exceed political sovereignty.
The Bhāgīrathī (Gaṅgā) riverbank and crossing function as a liminal landmark—transitioning from royal Ayodhyā to forest exile. Cultural markers include adopting jaṭā (ascetic hair), wearing bark garments, and the forest-chief’s ferrying hospitality, all signaling the formal entry into vānaprastha-like exile discipline.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.