Ramayana Ayodhya Kanda Sarga 64
Ayodhya KandaSarga 6479 Verses

Sarga 64

शब्दवेध्य-अनर्थः, ऋषिशापः, दशरथस्य प्राणत्यागः (The Sound-Target Tragedy, the Sage’s Curse, and Dasaratha’s Death)

अयोध्याकाण्ड

В этой сарге царь Дашаратха, с состраданием рыдая перед Каусальей, открывает ей прежний грех, связанный с его упражнением «шабдаведхья» — стрельбой по цели по одному лишь звуку. На берегу Сарайю, услышав плеск воды при наполнении кувшина, он принял его за звук слона и выпустил стрелу; но поразил сына подвижника-аскета. Увидев юношу при смерти, он вынул стрелу и последовал за ним к его родителям — слепым и престарелым. Там Дашаратха стал свидетелем их безмерного горя, плача о разлуке с сыном и последнего прощального взгляда. Муни, говоря по дхарме и справедливости, указал, что поступок совершен по неведению и потому не влечет немедленно вины, подобной греху брахмахатьи; однако он наложил проклятие: царь умрет от скорби, равной скорби утраты сына. Супруги-муни, возложив сына на погребальный костер, вознеслись на небеса, и сын муни поднялся в божественном облике вместе со Шакрой. Так проклятие созрело как плод кармы в настоящем: терзаемый разлукой с Рамой, Дашаратха испытал угасание чувств и разрушение духа. Считая невозможность увидеть Раму величайшим страданием, в присутствии Каусальи и Сумитры, после полуночи, он оставил жизненное дыхание.

Shlokas

Verse 1

वधमप्रतिरूपं तु महर्षेस्तस्य राघवः।विलपन्नेव धर्मात्मा कौसल्यां पुनरब्रवीत्।।।।

Оплакивая то столь неподобающее убийство великого риши, праведный потомок Рагху (Дашаратха) вновь обратился к Каусалье.

Verse 2

तदज्ञानान्महत्पापं कृत्वाहं सङ्कुलेन्द्रियः।एकस्त्वचिन्तयं बुध्या कथं नु सुकृतं भवेत्।।।।

По неведению я совершил тот великий грех, и чувства мои пришли в смятение; в одиночестве я размышлял: «Какое праведное деяние — какое искупление — возможно за это?»

Verse 3

ततस्तं घटमादाय पूर्णं परमवारिणा।आश्रमं तमहं प्राप्य यथाऽख्यातपथं गतः।।।।

Затем, взяв кувшин, наполненный чистой водой, я добрался до обители, следуя по пути точно так, как мне было указано.

Verse 4

तत्राहं दुर्बलावन्धौ वृद्धावपरिणायकौ।अपश्यं तस्य पितरौ लूनपक्षाविव द्विजौ।।।।तन्निमित्ताभिरासीनौ कथाभिरपरिश्रमौ।तामाशां मत्कृते हीनावुदासीनावनाथवत्।।।।

Там я увидел его родителей: немощных, слепых, престарелых и без проводника, словно птиц с подрезанными крыльями. Они сидели без сил, говоря лишь о своём сыне; и, лишённые по моей вине надежды, на которую опирались, казались сиротами без защиты.

Verse 5

तत्राहं दुर्बलावन्धौ वृद्धावपरिणायकौ। अपश्यं तस्य पितरौ लूनपक्षाविव द्विजौ।।2.64.4।।तन्निमित्ताभिरासीनौ कथाभिरपरिश्रमौ।तामाशां मत्कृते हीनावुदासीनावनाथवत्।।2.64.5।।

Там я увидел его родителей — слабых, слепых и престарелых, без защитника, словно птиц с подрезанными крыльями. Они сидели без дела, говоря лишь о нём; и из‑за содеянного мною лишились надежды, опустошённые, как сироты без опоры.

Verse 6

शोकोपहतचित्तश्च भयसन्त्रस्तचेतनः।तच्चाऽश्रमपदं गत्वा भूयश्शोकमहं गतः।।।।

Сердце моё было поражено скорбью, а сознание потрясено страхом; я пошёл в ту обитель-ашрам, и там моя печаль возросла ещё сильнее.

Verse 7

पदशब्दं तु मे श्रुत्वा मुनिर्वाक्यमभाषत।किं चिरायसि मे पुत्र पानीयं क्षिप्रमानय।।।।

Услышав звук моих шагов, мудрец сказал: «Сын мой, отчего ты медлишь? Скорее принеси воды».

Verse 8

यन्निमित्तमिदं तात सलिले क्रीडितं त्वया।उत्कण्ठिता ते मातेयं प्रविश क्षिप्रमाश्रमम्।।।।

Дитя моё, по какой бы причине ты так долго играл в воде, войди скорее в ашрам: твоя мать здесь тревожится о тебе.

Verse 9

यद्व्यलीकं कृतं पुत्र मात्रा ते यदि वा मया।न तन्मनसि कर्तव्यं त्वया तात तपस्विना।।।।

О сын, если твоя мать — или я — сделали что-либо неприятное тебе, не держи этого в сердце, дитя; ты воспитан в аскетической сдержанности.

Verse 10

त्वं गतिस्त्वगतीनां चक्षुस्त्वं हीनचक्षुषाम्।समासक्तास्त्वयि प्राणाः किं त्वं नो नाभिभाषसे।।।।

Ты — прибежище для не имеющих прибежища и глаза для лишённых зрения. К тебе привязан сам наш жизненный дых — почему же ты не говоришь с нами?

Verse 11

मुनिमव्यक्तया वाचा तमहं सज्जमानया।हीनव्यञ्जनया प्रेक्ष्य भीतचित्त इवाब्रुवम्।।।।

Увидев того муни, я заговорил неясным голосом — запинаясь, с ломкими слогами, словно ум мой был охвачен страхом.

Verse 12

मनसः कर्म चेष्टाभिरभिसंस्तभ्य वाग्बलम्।आचचक्षे त्वहं तस्मै पुत्रव्यसनजं भयम्।।।।

Укрепив силу речи сознательным усилием и сдержанностью ума, я поведал ему — хоть и в страхе — бедствие, родившееся от смерти его сына.

Verse 13

क्षत्रियोऽहं दशरथो नाहं पुत्रो महात्मनः।सज्जनावमतं दुःखमिदं प्राप्तं स्वकर्मजम्।।।।

Я — Дашаратха, кшатрий; я не сын того великодушного. Эта скорбь, порицаемая в глазах праведных, постигла меня как плод моего собственного деяния.

Verse 14

भगवंश्चापहस्तोऽहं सरयूतीरमागतः।जिघांसुश्श्वापदं कञ्चिन्निपाने चाऽगतं गजम्।।।।

О почтенный, с луком в руке я пришёл на берег Сарайю, желая убить дикого зверя — слона, пришедшего к водопою.

Verse 15

ततश्श्रुतो मया शब्दो जले कुम्भस्य पूर्यतः।द्विपोऽयमिति मत्वाऽयं बाणेनाभिहतो मया।।।।

Затем я услышал в реке звук наполняющегося водой кувшина; подумав: «Это слон», я поразил его стрелой.

Verse 16

गत्वा नद्यास्तत स्तीरमपश्यमिषुणा हृदि।विनिर्भिन्नं गतप्राणं शयानं भुवि तापसम्।।।।

Подойдя затем к берегу реки, я увидел аскета, лежащего на земле: стрела пронзила ему грудь, и жизненное дыхание угасало.

Verse 17

भगवच्छशब्दमालक्ष्य मया गजजिघांसुना।विसृप्टोऽम्भसि नाराचस्तेन ते निहतस्सुतः।।।।

О почтенный, целясь в тот звук в воде — желая убить слона, — я выпустил острую стрелу; ею был сражён твой сын.

Verse 18

ततस्तस्यैव वचनादुपेत्य परितप्यतः।स मया सहसा बाण उधृतो मर्मतस्तदा।।।।

Затем, по его собственной просьбе, я подошёл к нему, когда он корчился в муках, и тотчас вынул стрелу из его жизненно важного места.

Verse 19

स चोधृतेन बाणेन तत्रैव स्वर्गमास्थितः।भवन्तौ पितरौ शोचन्नन्धाविति विलप्य च।।।।

И когда стрела была вынута, он тут же достиг небес, стеная и скорбя о вас, своих родителях, восклицая: «Вы слепы!»

Verse 20

अज्ञानाद्भवतः पुत्र स्सहसाऽभिहतो मया।शेषमेवं गते यत्स्यात्तत्प्रसीदतु मे मुनिः।।।।

По неведению я в спешке внезапно поразил вашего сына. Теперь, когда это случилось, да будет мудрец милостив и скажет мне, что ещё надлежит сделать.

Verse 21

स तच्च्रुत्वा वचः क्रूरं मयोक्तमघशंसिना।नाशकत्तीव्रमायासमकर्तुं भगवानृषिः।।।।

Услышав те жестокие слова, сказанные мной — признающим греховный поступок, — почтенный риши не смог сдержать прилив нестерпимой скорби.

Verse 22

स बाष्पपूर्णवदनो निश्श्वसन्शोककर्शितः।मामुवाच महातेजाः कृताञ्जलिमुपस्थितम्।।।।

Тот сияющий аскет, чье лицо было залито слезами, вздыхая и измученный горем, заговорил со мной, когда я стоял перед ним со сложенными в мольбе руками.

Verse 23

यद्येतदशुभं कर्म न त्वं मे कथयेस्स्वयम्।फलेन्मूर्धा स्म ते राजन् सद्य श्शतसहस्रधा।।।।

О царь, если бы ты сам не открыл мне это зловещее деяние, твоя голова тотчас разлетелась бы на сто тысяч кусков.

Verse 24

क्षत्रियेण वधो राजन् वानप्रस्थे विशेषतः।ज्ञानपूर्वं कृत स्स्थानाच्च्यावयेदपि वज्रिणम्।।।।

О царь, убийство, совершенное кшатрием — особенно лесного отшельника — если оно совершено сознательно, может свергнуть даже Ваджрина (Индру) с его престола.

Verse 25

सप्तधा तु फलेन्मूर्धा मुनौ तपसि तिष्ठति।ज्ञानाद्विसृजतश्शस्त्रं तादृशे ब्रह्मावादिनि।।।।

Но голова того, кто сознательно пустит оружие в такого мудреца — пребывающего в аскезе, знатока Брахмана — расколется на семь частей.

Verse 26

अज्ञानाद्धिकृतं यस्मादिदं तेनैव जवसि।अपि ह्यद्य कुलं न स्यादिक्ष्वाकूणां कुतो भवान्।।।।

Поскольку это было сделано по неведению, ты все еще жив. Будь иначе, даже род Икшваку не сохранился бы сегодня — что уж говорить о тебе?

Verse 27

नय नौ नृप तं देशमिति मां चाभ्यभाषत।अद्य तं द्रष्टुमिच्छावः पुत्रं पश्चिमदर्शनम्।।।।रुधिरेणावसिक्ताङ्गं प्रकीर्णाजिनवाससम्।शयानं भुवि निस्संज्ञं धर्म राजवशं गतम्।।।।

Он сказал мне: «О царь, веди нас к тому месту. Сегодня мы хотим увидеть нашего сына в последний раз» — его тело забрызгано кровью, его одежда из шкуры антилопы растрепана, он лежит без чувств на земле, попав во власть Дхармараджи.

Verse 28

नय नौ नृप तं देशमिति मां चाभ्यभाषत।अद्य तं द्रष्टुमिच्छावः पुत्रं पश्चिमदर्शनम्।।2.64.27।।रुधिरेणावसिक्ताङ्गं प्रकीर्णाजिनवाससम्।शयानं भुवि निस्संज्ञं धर्म राजवशं गतम्।।2.64.28।।

Он сказал мне: «О царь, веди нас к тому месту. Сегодня мы хотим увидеть нашего сына в последний раз» — его тело забрызгано кровью, его одежда из шкуры антилопы растрепана, он лежит без чувств на земле, попав во власть Дхармараджи.

Verse 29

अथाहमेकस्तं देशं नीत्वा तौ भृशदुःखितौ।अस्पर्शयमहं पुत्रं तं मुनिं सह भार्यया।।।।

Тогда я один привел этих двоих, охваченных горем, к тому самому месту и позволил отшельнику и его жене прикоснуться к телу их сына.

Verse 30

तौ पुत्रमात्मन स्स्पृष्ट्वा तमासाद्य तपस्विनौ।निपेततुश्शरीरेऽस्य पिता चास्येदमब्रवीत्।।।।

Приблизившись и прикоснувшись к своему сыну, двое отшельников упали на его тело; и тогда его отец произнес эти слова.

Verse 31

नाभिवादयसे माद्य न च माऽमभिभाषसे।किं नु शेषे तु भूमौ त्वं वत्स किं कुपितो ह्यसि।।।।

«Дитя мое, почему ты не приветствуешь меня сегодня и почему не говоришь со мной? Почему ты лежишь здесь на земле — ты сердишься на нас?»

Verse 32

न त्वहं ते प्रियं पुत्र मातरं पश्य धार्मिक।किं नु नालिङ्गसे पुत्र सुकुमार वचो वद।।।।

О сын, праведный: если я уже не мила тебе, то хотя бы взгляни на свою мать. Почему ты не обнимешь меня, нежное дитя? Скажи хоть слово.

Verse 33

कस्य वाऽपररात्रेऽहं श्रोष्यामि हृदयङ्गमम्।अधीयानस्य मधुरं शास्त्रं वान्यद्विशेषतः।।।।

В последнюю стражу ночи от кого теперь услышу я то сладостное чтение, сердцу милое,—шастры и иных писаний, особенно?

Verse 34

को मां सन्द्यामुपास्यैव स्नात्वा हुतहुताशनः।श्लाघयिष्यत्युपासीनः पुत्र शोकभयार्दितम्।।।।

О сын, меня терзают скорбь и страх; кто теперь будет рядом со мной и послужит мне, совершив омовение, почитание Сандхьи и возлияния в священный огонь, сидя близ меня?

Verse 35

कन्दमूलफलं हृत्वा को मां प्रियमिवातिथिम्।भोजयिष्यत्यकर्मण्यमप्रग्रहमनायकम्।।।।

Кто принесёт клубни, коренья и плоды и накормит меня, как дорогого гостя,—меня, беспомощного, не способного к делу, не умеющего добыть нужное и лишённого наставника?

Verse 36

इमामन्धां च वृद्धां च मातरं ते तपस्विनीम्।कथं वत्स भरिष्यामि कृपणां पुत्रगर्धिनीम्।।।।

Дитя моё, как мне содержать эту твою мать—слепую и старую, убогую подвижницу, что жаждет лишь сына?

Verse 37

तिष्ठ मां मागमः पुत्र यमस्य सदनं प्रति।श्वो मया सह गन्तासि जनन्या च समेधितः।।।।

Останься со мной, сын мой; не иди в обитель Ямы. Завтра ты отправишься в путь вместе со мной и с твоей матерью.

Verse 38

उभावपि च शोकार्तावनाथौ कृपणौ वने।क्षिप्रमेव गमिष्यावस्त्वया हीनौ यमक्षयम्।।2.4.38।।

Если ты оставишь нас, то мы двое — сокрушённые горем, жалкие и без опоры в лесу — вскоре уйдём в царство Ямы.

Verse 39

ततो वैवस्वतं दृष्ट्वा तं प्रवक्ष्यामि भारतीम्।क्षमतां धर्मराजो मे बिभृयात्पितरावयम्।।।।

Тогда, увидев Вайвасвату (Яму), я скажу ему: «Да простит меня Владыка Дхармы; пусть этот мальчик продолжит заботиться о своих родителях».

Verse 40

दातुमर्हति धर्मात्मा लोकपालो महायशाः।ईदृशस्य ममाक्षय्या मेकामभयदक्षिणाम्।।।।

Тот праведный, славный хранитель миров (Яма), должен даровать такому, как я, один неиссякаемый дар: защиту от страха.

Verse 41

अपापोऽसि यदा पुत्र निहतः पापकर्मणा।तेन सत्येन गच्छाऽऽशु ये लोकाश्शस्त्रयोधिनाम्।।।।

О сын мой, ты безгрешен, но пал от руки творящего грех. Силою этой истины ступай скорее в те миры, что достигают герои, носящие оружие.

Verse 42

यान्ति शूरा गतिं यां च सङ्ग्रामेष्वनिवर्तिनः।हतास्त्वभिमुखाः पुत्र गतिं तां परमां व्रज।।2.64.42।।

Ту участь, что обретают храбрецы, не отступающие в сражениях, — павшие лицом к врагу, — к той высшей участи иди, сын мой.

Verse 43

यां गतिं सगरश्शैब्यो दिलीपो जनमेजयः।नहुषो दुन्दुमारश्च प्राप्तास्तां गच्छ पुत्रक।।।।

Ступай, милый сын, к той самой участи, что обрели Сагара, Шайбья, Дилипа, Джанамеджая, Нахуша и Дундума́ра.

Verse 44

या गति स्सर्वसाधूनां स्वाध्यायात्तपसाच या।या भूमिदस्याहिऽताग्नेरेकपत्नी व्रतस्य च।।।।गोसहस्रप्रदातृ़णां या या गुरुभृतामपि।देहन्यासकृतां या च तां गतिं गच्छ पुत्रक।।।।

Иди, милый сын, к той участи, что обретают все праведники: через ведическое учение и тапас; те, кто дарует землю, хранит священные огни и хранит обет единобрачия; дарители тысячи коров, служащие и поддерживающие старших и учителей, и те, кто добровольно оставляет тело.

Verse 45

या गति स्सर्वसाधूनां स्वाध्यायात्तपसाच या।या भूमिदस्याहिऽताग्नेरेकपत्नी व्रतस्य च।।2.64.44।।गोसहस्रप्रदातृ़णां या या गुरुभृतामपि।देहन्यासकृतां या च तां गतिं गच्छ पुत्रक।।2.64.45।।

Ибо рожденный в этом роду не идет к недоброй участи; но тот, кем ты был убит, — мой родич, — пойдет к той злой судьбе.

Verse 46

न हि त्वस्मिन्कुले जातो गच्छत्यकुशलां गतिम्।स तु यास्यति येन त्वं निहतो मम बान्धवः।।।।

Ибо рожденный в этом роду не идет к недоброй участи; но тот, кем ты был убит, — мой родич, — пойдет к той злой судьбе.

Verse 47

एवं स कृपणं तत्र पर्यदेवयतासकृत्।ततोऽस्मै कर्तुमुदकं प्रवृत्तस्सहभार्यया।।।।

Так он там снова и снова горько рыдал. Затем, вместе с женой, он приступил к совершению погребальных возлияний воды по сыну.

Verse 48

स तु दिव्येन रूपेण मुनिपुत्रस्स्वकर्मभिः।स्वर्गमध्यारुहत्क्षिप्रं शक्रेण सह धर्मवित्।।।।

Но сын мудреца, ведающий дхарму, силой заслуг своих деяний принял небесный облик и быстро вознёсся на небо вместе с Индрой.

Verse 49

आबभाषे च वृद्धौ तौ सह शक्रेण तापसः।आश्वास्यच मुहूर्तं तु पितरौ वाक्यमब्रवीत्।।।।

В обществе Индры подвижник обратился к двум престарелым родителям; немного утешив их, он сказал им такие слова.

Verse 50

स्थानमस्मि महत्प्राप्तो भवतोः परिचारणात्।भवन्तावपि च क्षिप्रं मम मूलमुपैष्यतः।।।।

«Служением вам обоим я достиг великого состояния; и вы тоже вскоре придёте в мою обитель — к той же высокой участи.»

Verse 51

एवमुक्त्वा तु दिव्येन विमानेन वपुष्मता।आरुरोह दिवं क्षिप्रं मुनिपुत्रो जितेन्द्रियः।।।।

Сказав так, сын мудреца, владыка своих чувств, стремительно вознесся на небеса в сияющей небесной колеснице.

Verse 52

स कृत्वा तूदकं तूर्णं तापस स्सह भार्यया।मामुवाच महातेजाः कृताञ्जलिमुपस्थितम्।।।।

Быстро совершив с женой поминальное подношение воды, сияющий аскет обратился ко мне, стоящему перед ним со сложенными ладонями.

Verse 53

अद्यैव जहिं मां राजन्मरणे नास्ति मे व्यथा।यच्छरेणैकपुत्रं मां त्वमकर्षीरपुत्रकम्।।।।

Убей меня в этот же день, о царь — смерть не причинит мне боли, — ибо своей стрелой ты лишил сына меня, у которого был лишь один сын.

Verse 54

त्वया तु यदविज्ञानान्निहतो मे सुतश्शुचिः।तेन त्वामभिशप्स्यामि सुदुःखमतिदारुणम्।।।।

Хотя ты убил моего чистого сердцем сына по неведению, именно по этой причине я прокляну тебя бедой, несущей сильную и ужасную скорбь.

Verse 55

पुत्रव्यसनजं दुःखं यदेतन्मम साम्प्रतम्।एवं त्वं पुत्रशोकेन राजन्कालं करिष्यसि।।।।

Как я сейчас страдаю от горя, порожденного смертью моего сына, так и ты, о царь, встретишь свой конец от скорби по собственному сыну.

Verse 56

अज्ञानात्तु हतो यस्मात्क्षत्रियेण त्वया मुनिः।तस्मात्त्वां नाविशत्याशु ब्रह्महत्या नराधिप।।।।

Поскольку ты, кшатрий, по неведению убил мудреца-муни, о владыка людей, грех брахмоубийства не настигнет тебя тотчас.

Verse 57

त्वामप्येतादृशो भावः क्षिप्रमेव गमिष्यति।जीवितान्तकरो घोरो दातारमिव दक्षिणा।।।।

И всё же такое же страшное состояние, губящее жизнь, скоро придёт к тебе, как дакшина — жертвенное вознаграждение — неизменно достигает дающего.

Verse 58

एवं शापं मयि न्यस्य विलप्य करुणं बहु।चितामारोप्य देहं तन्मिथुनं स्वर्गमभ्ययात्।।।।

Так, возложив на меня проклятие и долго, жалобно рыдая, та чета взошла на погребальный костёр со своими телами и отошла на небеса.

Verse 59

तदेतच्छिन्तयानेन स्मृतं पापं मया स्वयम्।तदा बाल्यात्कृतं देवि शब्दवेध्यनुशिक्षिणा।।।।

Размышляя ныне, о царица, я сам вспоминаю тот грех, совершённый тогда по юношеской неразумности, когда я обучался искусству стрелять по звуку.

Verse 60

तस्यायं कर्मणो देवि विपाकस्समुपस्थितः।अपथ्यैस्सहम्भुक्ते व्याधिरन्नरसे यथा।।।।

О царица, созревшее воздаяние за тот поступок ныне постигло меня — как болезнь, что возникает, когда едят и пьют неполезное.

Verse 61

तस्मान्मामागतं भद्रे तस्योदारस्य तद्वचः।यदहं पुत्रशोकेन सन्त्यक्ष्याम्यद्य जीवितम्।।।।

Потому, о добрая, на мне исполнились слова того благородного аскета: сегодня, от скорби по сыну, я оставлю жизнь.

Verse 62

चक्षुभ्यां त्वां न पश्यामि कौसल्ये साधु मां स्फृश।इत्युक्त्वा स रुदंस्त्रस्तो भार्यामाह च भूमिपः।।।।

«Я не вижу тебя своими глазами, о Каусалья; коснись меня ласково». Сказав так, владыка земли, в страхе и рыдая, обратился к своей супруге.

Verse 63

एतन्मे सदृशं देवि यन्मया राघवे कृतम्।सदृशं तत्तु तस्यैव यदनेन कृतं मयि।।।।

О царица, то, что я совершил против Рагхавы, по праву возвратилось на меня; а то, что он сделал мне, подобает лишь ему одному.

Verse 64

दुर्वृत्तमपि कः पुत्रं त्यजेद्भुवि विचक्षणः।कश्च प्रव्राज्यमानो वा नासूयेत्पितरं सुतः।।।।

Кто в этом мире, будучи разумным, оставит сына, даже если тот дурного нрава? И какой сын, будучи изгнан, не возропщет на отца?

Verse 65

यदि मां संस्पृशेद्रामस्सकृदद्य लभेत वा।यमक्षयमनुप्राप्ता द्रक्ष्यन्ति न हि मानवाः।।।।

Прежде чем я умру, коснётся ли меня Рама хотя бы раз сегодня или подойдёт ко мне? Ибо достигший неотвратимой обители Ямы уже не видит вновь своих возлюбленных.

Verse 66

चक्षुषा त्वां न पश्यामि स्मृतिर्मम विलुप्यते।दूता वैवस्वतस्यैते कौसल्ये त्वरयन्ति माम्।।।।

О Каусалья, я не вижу тебя своими глазами; память моя ускользает. Эти посланцы Вайвасваты (Ямы) торопят меня и гонят вперёд.

Verse 67

अतस्तु किं दुःखतरं यदहं जीवितक्षये।न हि पश्यामि धर्मज्ञं रामं सत्यपराक्रमम्।।।।

Что может быть горше этого — что на исходе жизни я не вижу Раму, ведающего дхарму, чья доблесть утверждена в истине?

Verse 68

तस्यादर्शनजश्शोकस्सुतस्याप्रतिकर्मणः।उच्छोषयति मे प्राणान्वारिस्तोकमिवातपः।।।।

Скорбь оттого, что я не вижу того сына, чьи деяния несравненны, иссушает саму мою жизненную дыханность, как зной иссушает малую лужицу воды.

Verse 69

न ते मनुष्या देवास्ते ये चारुशुभकुण्डलम्।मुखं द्रक्ष्यन्ति रामस्य वर्षे पञ्चदशे पुनः।।।।

Те, кому суждено увидеть лицо Рамы, украшенное прекрасными и благими серьгами, когда он вновь вернётся на пятнадцатый год, — не просто люди; они подобны богам.

Verse 70

पद्मपत्रेक्षणं सुभ्रु सुदंष्ट्रं चारुनासिकम्।धन्या द्रक्ष्यन्ति रामस्य ताराधिपनिभं मुखम्।।।।

Блаженны те, кто узрит лицо Рамы, подобное владыке звёзд: глаза — как лепестки лотоса, брови прекрасны, зубы ровны, и нос изящен.

Verse 71

सदृशं शारदस्येन्दोः पुल्लस्य कमलस्य च।सुगन्धि मम नाथस्य धन्या द्रक्ष्यन्ति तन्मुखम्।।।।

Блаженны те, кто узрит благоуханное лицо моего Владыки, подобное осенней луне и полностью распустившемуся лотосу.

Verse 72

निवृत्तवनवासं तमयोध्यां पुनरागतम्।द्रक्ष्यन्ति सुखिनो रामं शुक्रं मार्गगतं यथा।।।।

Счастливые увидят Раму, вновь возвращающегося в Айодхью по завершении лесного изгнания, подобно Шукра (Венере), идущей по назначенному пути.

Verse 73

कौसल्ये चित्तमोहेन हृदयं सीदतीव मे।वेदये न च संयुक्तान् शब्दस्पर्शरसानहम्।।।।

О Каусалья, в омрачении ума моего сердце словно тонет; я уже не в силах должным образом воспринимать слитые ощущения звука, прикосновения и вкуса.

Verse 74

चित्तनाशाद्विपद्यन्ते सर्वाण्येन्द्रियाणि मे।क्षीणस्नेहस्य दीपस्य संसक्ता रश्मयो यथा।।।।

С крушением моего ума угасают все мои чувства — как лучи светильника меркнут разом, когда иссякает масло.

Verse 75

अयमात्मभवश्शोको मामनाथमचेतनम्।संसादयति वेगेन यथा कूलं नदीरयः।।।।

Эта скорбь, рожденная во мне самом, стремительно изнуряет меня — как речное течение быстро размывает берег, — оставляя меня беспомощным и без сознания.

Verse 76

हा राघव महाबाहो हा ममाऽयासनाशन।हा पितृप्रिय मे नाथ हाऽद्य क्वासि गतस्सुत।।।।

О, Рагхава, могучерукий! О, ты, что уничтожаешь мои муки! О, любимец отца — мой покровитель, мой сын, — куда ты ушёл сегодня?

Verse 77

हा कौसल्ये नशिष्यामि हा सुमित्रे तपस्विनि।हा नृशंसे ममामित्रे कैकेयि कुलपांसनि।।।।

О, Каусалья! О, Сумитра, терпеливая подвижница! О, жестокая Кайкейи, враг мой, осквернительница моего рода — я погибаю!

Verse 78

इति रामस्य मातुश्च सुमित्रायाश्च सन्निधौ।राजा दशरथ श्शोचञ्जीवितान्तमुपागमत्।।।।

Так, в присутствии матери Рамы и Сумитры, царь Дашаратха — стеная в скорби — достиг конца своей жизни.

Verse 79

यदा तु दीनं कथयन्नराधिपः प्रियस्य पुत्त्रस्य विवासनातुरः।गतेऽर्धरात्रे भृशदुःखपीडितस्तदा जहौ प्राणमुदारदर्शनः।।।।

Когда владыка людей горестно стенал, терзаемый изгнанием любимого сына, и когда минула полночь, сокрушённый нестерпимой скорбью, тогда тот царь благородной души испустил жизненное дыхание.

Frequently Asked Questions

A fatal misrecognition in hunting practice: Dasaratha, aiming at a sound (śabda) believing it to be an elephant, releases an arrow that kills an ascetic’s son—raising questions of culpability (ajñāna vs. jñāna), kṣatriya violence, and responsibility for unintended harm.

The sarga frames suffering as karma-vipāka: even unintentional wrongdoing can yield delayed consequences. It also distinguishes immediate legal-theological guilt from inevitable moral repercussion—‘brahmahatyā’ may not accrue instantly, yet the curse manifests as existential grief culminating in death.

The Sarayu riverbank and the forest hermitage (āśrama) ground the episode; culturally, it references śabdavedhi training (archery by sound), funeral libations (udaka/obsequies), and the conception of Yama/Dharmarāja as the moral governor of post-mortem order.

Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app

Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.

Continue reading in the Vedapath app

Open in App