
अयोध्याकाण्डे त्रयोदशः सर्गः | Kaikeyi Presses the Boons; Dasaratha’s Lament and Collapse
अयोध्याकाण्ड
В 13-й сарге дворцовый спор превращается в сокровенную катастрофу. Дашаратха изображён распростёртым ниц, не привыкшим к унижению; его уподобляют царю Яяти, низвергнутому с небес после исчерпания заслуг, — так обозначается нравственное и душевное падение владыки. Кайкейи, достигнув ближайшей цели, вновь и вновь требует исполнения обещанных даров, внешне показывая страх, но внутренне оставаясь непреклонной. В муке и негодовании Дашаратха защищает достоинства Рамы — красоту, силу, учёность, самообладание, терпение и прощение — и спрашивает, как можно обречь на изгнание в Дандаку того, кто достоин счастья. Он клеймит намерение Кайкейи как жестокое и предвидит ей бесчестье и дурную славу. Само время становится частью повествования: солнце заходит, наступает ночь, но для скорбящего царя она ещё темнее. Он молит Ночь не приводить рассвета или пройти скорее, чтобы ему не видеть Кайкейи. Затем, сложив ладони, пытается умилостивить её, прося милости и дозволения, чтобы Рама получил царство «через неё», обещая ей славу; но Кайкейи остаётся неподвижной. Сломленный горем и повторными потрясениями, Дашаратха падает в обморок; страшная ночь проходит среди его тяжёлых вздохов, и даже обычное пробуждение царя певцами-панегиристами прекращается — знак крушения царского распорядка и порядка.
Verse 1
अतदर्हं महाराजं शयानमतथोचितम्।ययातिमिव पुण्यान्ते देवलोकात्परिच्युतम्।।।।अनर्थरूपा सिद्धार्था ह्यभीता भयदर्शिनी।पुनराकारयामास तमेव वरमङ्गना।।।।
Великий царь лежал поверженный, недостойный такого обращения и непривычный к нему, словно Яяти, низринутый с небес, когда иссякла его заслуга. Та женщина, облик несчастья, достигнув цели, бесстрашная, но изображающая страх, вновь стала понуждать его к тем самым дарам.
Verse 2
अतदर्हं महाराजं शयानमतथोचितम्।ययातिमिव पुण्यान्ते देवलोकात्परिच्युतम्।।2.13.1।।अनर्थरूपा सिद्धार्था ह्यभीता भयदर्शिनी।पुनराकारयामास तमेव वरमङ्गना।।2.13.2।।
Великий царь, лежавший там, недостойный такого обращения и не привыкший к нему, был подобен Яяти, низринутому из мира богов, когда иссякла его заслуга. Та женщина — само воплощение беды, достигнув цели, бесстрашная, но изображающая страх, вновь стала понуждать его к тем самым дарам-обетам.
Verse 3
त्वं कत्थसे महाराज सत्यवादी दृढव्रतः।मम चेमं वरं कस्माद्विधारयितुमिच्छसि।।।।
Ты хвалишься, о великий царь, что говоришь истину и твёрд в обете; почему же ныне желаешь уклониться от дарования мне этого дара?
Verse 4
एवमुक्तस्तु कैकेय्या राजा दशरथस्तदा।प्रत्युवाच ततः क्रुद्धो मुहूर्तं विह्वलन्निव।।।।
Так обращённый к нему Кайкейи, царь Дашаратха тогда ответил — разгневанный и на миг словно смятённый и пошатнувшийся.
Verse 5
मृते मयि गते रामे वनं मनुजपुङ्गवे।हन्तानार्ये ममामित्रे सकामा सुखिनी भव।।।।
Когда я умру и Рама, лучший из людей, уйдёт в лес, увы, о недостойная, врагиня моя: с исполненным желанием будь тогда счастлива.
Verse 6
स्वर्गेऽपि खलु रामस्य कुशलं दैवतैरहम्।प्रत्यादेशादभिहितं धारयिष्ये कथं बत।।।।
Даже на небесах, когда боги спросят меня о благополучии Рамы, как же мне удержать сказанное мною в отрицании и отречении? Увы — какое бедствие!
Verse 7
कैकेय्याः प्रियकामेन रामः प्रव्राजितो मया।यदि सत्यं ब्रवीम्येतत्तदसत्यं भविष्यति।।।।
Если я скажу простую истину: «Чтобы исполнить желание Кайкейи, я отправил Раму в изгнание», то сама эта истина будет принята за ложь.
Verse 8
अपुत्रेण मया पुत्रश्श्रमेण महता महान्।रामो लब्धो महाबाहु स्सकथं त्यज्यते मया।।।।
Когда у меня не было сына, великим трудом я обрёл Раму — великого, могучерукого — своим сыном. Как же мне оставить его?
Verse 9
शूरश्च कृतविद्यश्च जितक्रोधो क्षमापरः।कथं कमलपत्राक्षो मया रामो विवास्यते।।।।
Как мне отправить Раму в изгнание — Раму, храброго и учёного, победившего гнев, преданного прощению, с глазами, как лепестки лотоса?
Verse 10
कथमिन्दीवरश्यामं दीर्घबाहुं महाबलम्।अभिराममहं रामं प्रेषयिष्यामि दण्डकान्।।।।
Как мне послать Раму в лес Дандака — Раму, чья кожа подобна синему лотосу, чьи руки длинны, чья сила велика, и чьё само присутствие чарует?
Verse 11
सुखानामुचितस्यैव दुःखैरनुचितस्य च।दुखं नामानुपश्येयं कथं रामस्य धीमतः।।।।
Рама достоин счастья, а не страдания; как мне вынести, чтобы видеть мудрого Раму в беде?
Verse 12
यदि दुःखमकृत्वाऽद्य मम संक्रमणं भवेत्।अदुःखार्हस्य रामस्य तत स्सुखमवाप्नुयाम्।।।।
Если бы сегодня пришла ко мне смерть, не причинив мною скорби Раме — тому, кто не достоин скорби, — тогда от этого я обрёл бы покой.
Verse 13
नृशंसे पापसङ्कल्पे रामं सत्यपराक्रमम्।किं विप्रियेण कैकेयि प्रियं योजयसे मम।।।।अकीर्तिरतुला लोके ध्रुवं परिभवश्च मे।
О жестокая Кайкейи, с греховным умыслом, — зачем ты стремишься навязать мне то, что ненавистно Раме, чья доблесть утверждена истиной и кто мне столь дорог? В этом мире на меня несомненно падут несравненная дурная слава и унижение.
Verse 14
तथा विलपतस्तस्य परिभ्रमितचेतसः।।।।अस्तमभ्यगमत्सूर्यो रजनी चाभ्यवर्तत।
Пока он так стенал, с помраченным и мечущимся умом, солнце зашло, и наступила ночь.
Verse 15
सा त्रियामा तथार्त्तस्य चन्द्रमण्डलमण्डिता।।।।राज्ञो विलपमानस्य न व्यभासत शर्वरी।
Хотя трёх-ямая ночь была украшена лунным кругом, она не казалась светлой царю, рыдавшему в такой муке.
Verse 16
तथैवोष्णं विनिश्वस्य वृद्धो दशरथो नृपः।।।।विललापार्तवद्युखं गगनासक्तलोचनः।
Так же и престарелый царь Дашаратха, тяжко и горячо вздыхая, оплакивал своё горе, как больной, устремив взор к небу.
Verse 17
न प्रभातं त्वयेच्छामि निशे नक्षत्रभूषणे।।।।क्रियतां मे दया भद्रे मयाऽयं रचितोऽञ्जलिः।
О Ночь, украшенная звёздами, я не желаю, чтобы через тебя пришёл рассвет. О добрая, смилуйся надо мной: вот, я возношу эту мольбу со сложенными ладонями.
Verse 18
अथवा गम्यतां शीघ्रं नाहमिच्छामि निर्घृणाम्।।।।नृशंसां कैकयीं द्रष्टुं यत्कृते व्यसनं महत्।
Пусть же всё это скорее минует; я не желаю взирать на безжалостную и жестокую Кайкейи, по чьей вине возникло это великое бедствие.
Verse 19
एवमुक्त्वा ततो राजा कैकेयीं संयताञ्जलिः।।।।प्रसादयामास पुनः कैकेयीं चेदमब्रवीत्।
Сказав так, царь, сложив ладони в сдержанном почтении, вновь попытался умилостивить Кайкейи и произнёс ей такие слова.
Verse 20
साधु वृत्तस्य दीनस्य त्वद्गतस्य गतायुषः।।2.1.20।।प्रसादः क्रियतां देवि भद्रे राज्ञो विशेषतः।
О царица, благородная госпожа, яви мне милость: этому несчастному, но праведному, всецело преданному тебе, чья жизнь близится к исходу,—тем более что я твой царь.
Verse 21
शून्ये न खलु सुश्रोणि मयेदं समुदाहृतम्।।।।कुरु साधु प्रसादं मे बाले सहृदया ह्यसि।
О прекраснобёдрая, не в пустоту я произнёс эти слова. О юная, даруй мне эту милость, ибо ты поистине сердцем сострадательна.
Verse 22
प्रसीद देवि रामोमेत्वद्दत्तं राज्यमव्यम्।।।।लभतामसितापाङ्गे यशः परमवाप्नु हि।
Будь милостива, о царица. Даруй Раме это непреходящее царство, что принадлежит мне; и ты, о темноресничная, несомненно достигнешь высшей славы.
Verse 23
मम रामस्य लोकस्य गुरूणां भरतस्य च।।।।प्रियमेतद्गुरुश्रोणि कुरु चारुमुखेक्षणे
О царица с величавыми бёдрами, с прекрасным лицом и ясными глазами, соверши это приятное деяние: ради меня, ради Рамы, ради народа, ради старших и учителей, и ради Бхараты тоже.
Verse 24
विशुद्धभावस्य सुदुष्टभावाताम्रेक्षणस्याश्रुकलस्य राज्ञः।श्रुत्वा विचित्रं करुणं विलापंभर्तुर्नृशंसा न चकार वाक्यम्।।।।
Услышав необычный, исполненный сострадания плач своего супруга — царя с чистым сердцем, с покрасневшими, полными слёз глазами, — та безжалостная женщина со злым умыслом не исполнила его слов.
Verse 25
ततस्स राजा पुनरेव मूर्छितःप्रियामतुष्टां प्रतिकूलभाषिणीम्।समीक्ष्य पुत्रस्य विवासनं प्रतिक्षितौ विसंज्ञो निपपात दुखितः।।।।
Тогда царь снова лишился чувств; увидев, что любимая царица не удовлетворена и говорит ему наперекор, настаивая на изгнании его сына, он, скорбя, рухнул на землю без сознания.
Verse 26
इतीव राज्ञो व्यथितस्य सा निशाजगाम घोरं श्वसतो मनस्विनःविबोध्यमानः प्रतिबोधनं तदानिवारयामास स राजसत्तमः।।।।
Так прошла та ночь для страдающего, высокодушного царя — страшная от тяжёлых вздохов. И когда певцы-барды попытались разбудить его, лучший из царей остановил их пробуждение.
The dharma-sankat is Daśaratha’s binding promise of boons versus his duty to protect and enthrone Rāma; Kaikeyī’s insistence forces the king to confront whether oath-keeping can demand an act he deems morally destructive.
The chapter foregrounds the public cost of private desire: vows and reputational dharma sustain political order, yet coerced outcomes can fracture the moral self; the Yayāti comparison warns that merit and status can collapse when ethical foundations are exhausted.
Daṇḍaka forest is the key destination-marker for exile; Devaloka functions as a cosmological reference via the Yayāti simile, while the courtly practice of panegyrists awakening the king marks a cultural routine disrupted by grief.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.