Paingala

Verse 1

अथ हैनं पैङ्गलः प्रपच्छ याज्ञवल्क्यं—ज्ञानिनः किं कर्म, का च स्थितिरिति ॥१॥

Тогда Пайнгала спросил Яджнявалкью: «Какое действие надлежит совершать знающему Брахмана, и каково поистине его состояние — пребывание?»

Verse 2

स होवाच याज्ञवल्क्यः—अमानित्वादिसम्पन्नो मुमुक्षुरेकविंशतिकुलं तारयति। ब्रह्मविन्मात्रेण कुलमेकोत्तरशतं तारयति ॥२॥

Яджнявалкья сказал: «Ищущий освобождения, наделённый смирением и прочими добродетелями, освобождает двадцать одну ступень рода. Одним лишь тем, что он — знающий Брахмана, он освобождает сто одну ступень семейной линии.»

Verse 3

आत्मानं रथिनं विद्धि शरीरं रथमेव च। बुद्धिं तु सारथिं विद्धि मनः प्रग्रहमेव च ॥३॥

Знай: Атман — всадник, а тело — поистине колесница. Знай: разумение (буддхи) — возничий, а ум (манас) — поистине поводья.

Verse 4

इन्द्रियाणि हयानाहुर्विषयांस्तेषु गोचरान्। जङ्गमानि विमानानि हृदयानि मनीषिणः॥४॥

Говорят: чувства — это кони, а объекты чувств — их пастбища и пути движения. Мудрецы также говорят, что сердца — движущиеся небесные колесницы (виманы).

Verse 5

आत्मेन्द्रियमनोयुक्तं भोक्तेत्याहुर्महर्षयः। ततो नारायणः साक्षाद्धृदये सुप्रतिष्ठितः॥५॥

Великие риши говорят: Атман, соединённый с органами чувств и умом, является переживающим (вкушающим). Тогда Сам Нараяна непосредственно и прочно утверждён в сердце.

Verse 6

प्रारब्धकर्मपर्यन्तमहिनिर्मोकवद्व्यवहरति। चन्द्रवच्चरते देही स मुक्तश्चानिकेतनः॥६॥

Пока не исчерпается прарабдха-карма, он действует, словно сброшенная змеиная кожа. Воплощённый странствует, как луна; он освобождён и без жилища.

Verse 7

तीर्थे श्वपचगृहे वा तनुं विहाय याति कैवल्यम् । प्राणान् अवकीर्य याति कैवल्यम् ॥७॥

Будь то у священного брода (тīртха) или в доме изгоя, варящего собак, оставив тело, он уходит в кайвалью — в совершенную обособленность. Отбросив жизненные дыхания, он уходит в кайвалью.

Verse 8

तं पश्चाद् दिग्बलिं कुर्याद् अथवा खननं चरेत् । पुंसः प्रव्रजनं प्रोक्तं नेतराय कदाचन ॥८॥

После этого следует совершить подношение сторонам света (диг-бали) либо заняться рытьём для погребения. Сказано, что отречение-уход (правраджья) принадлежит самому человеку и никогда не совершается за другого.

Verse 9

नाशौचं नाग्निकार्यं च न पिण्डं नोदकक्रिया । न कुर्यात् पार्वणादीनि ब्रह्मभूताय भिक्षवे ॥९॥

Ни соблюдения ритуальной нечистоты (ашаука), ни огненного обряда, ни подношения рисовых шаров (пинда), ни водного обряда (удака-крия): не следует совершать полумесячные обряды и прочее (парвана и т. п.) для нищего, ставшего Брахманом.

Verse 10

दग्धस्य दहनं नास्ति पक्वस्य पचनं यथा। ज्ञानाग्निदग्धदेहस्य न च श्राद्धं न च क्रिया॥१०॥

Как нет повторного сожжения для уже сожжённого и нет повторного варения для уже сваренного, так и для того, чьё тело — чувство воплощённой деятельной «я»-агентности — сожжено огнём знания, нет ни шраддхи, ни ритуального действия.

Verse 11

यावच्चोपाधिपर्यन्तं तावच्छुश्रूषयेद्गुरुम्। गुरुवद्गुरुभार्यायां तत्पुत्रेषु च वर्तनम्॥११॥

Пока человек пребывает в пределах упадхи (ограничивающих обусловленностей), пусть он слушает учителя и служит ему; и пусть ведёт себя по отношению к жене учителя и его сыновьям так же, как по отношению к самому учителю.

Verse 12

शुद्धमानसः शुद्धचिद्रूपः सहिष्णुः सोऽहमस्मि सहिष्णुः सोऽहमस्मीति प्राप्ते ज्ञानेन विज्ञाने ज्ञेये परमात्मनि हृदि संस्थिते देहे लब्धशान्तिपदं गते तदा प्रभामनोबुद्धिशून्यं भवति॥१२॥

С очищенным умом, по природе — чистое сознание, терпеливый, утверждаясь: «Я — То, терпеливый; я — То», — когда достигнуты знание и осуществлённое постижение, и когда познаваемый Высший Атман утверждён в сердце, и когда в теле обретено состояние мира, тогда он становится лишённым даже видимости ума и рассудка.

Verse 13

अमृतेन तृप्तस्य पयसा किं प्रयोजनम्। एवं स्वात्मानं ज्ञात्वा वेदैः प्रयोजनं किं भवति। ज्ञानामृततृप्तयोगिनो न किञ्चित्कर्तव्यमस्ति। तदस्ति चेन्न स तत्त्वविद्भवति। दूरस्थोऽपि न दूरस्थः पिण्डवर्जितः पिण्ड...

Для насыщенного нектаром бессмертия (амритой) какая нужда в молоке? Так и познав собственный Атман, какая польза от Вед? Для йогина, насыщенного нектаром знания, нет вовсе ничего, что следовало бы делать. Если остаётся что-то, что надо совершить, он не есть ведающий Истину. Хотя он кажется «далёким», он не далёк; будучи вне тела и вместе с тем в теле, внутренний Атман становится всепроникающим.

Verse 14

हृदयं निर्मलं कृत्वा चिन्तयित्वाप्यनामयम्। अहमेव परं सर्वमिति पश्येत्परं सुखम्॥१४॥

Очистив сердце и созерцая Самость, свободную от недуга, пусть узрит: «Я один — Высшее, я — всё»; так постигается высшее блаженство.

Verse 15

यथा जले जलं क्षिप्तं क्षीरे क्षीरं घृते घृतम्। अविशेषो भवेत् तद्वज्जीवात्मपरमात्मनोः॥१५॥

Как вода, влитая в воду, молоко — в молоко, топлёное масло — в топлёное масло, становится неразличимым, так же нет различия между джива-атманом и Параматманом.

Verse 16

देहे ज्ञानेन दीपिते बुद्धिरखण्डाकाररूपा यदा भवति तदा विद्वान् ब्रह्मज्ञानाग्निना कर्मबन्धं निर्दहेत् ॥१६॥

Когда тело озарено знанием и разум (буддхи) принимает образ неделимого, недвойственного постижения, тогда знающий должен сжечь узы кармы огнём знания Брахмана.

Verse 17

ततः पवित्रं परमेश्वराख्यमद्वैतरूपं विमलाम्बराभम्। यथोदके तोयमनुप्रविष्टं तथात्मरूपो निरुपाधिसंस्थितः ॥१७॥

Затем постигается Чистое, именуемое Верховным Господом, по природе недвойственное, подобное безупречному небу. Как вода входит в воду, так и образ Атмана пребывает без ограничивающих обусловленностей (упадхи).

Verse 18

आकाशवत्सूक्ष्मशरीर आत्मा न दृश्यते वायुवदन्तरात्मा। स बाह्यमभ्यन्तरनिश्चलात्मा ज्ञानोल्कयापश्यति चान्तरात्मा ॥१८॥

Подобно пространству, Атман — даже будучи связан с тонким телом — не видим; подобно ветру, внутренний Атман неуловим. Этот внутренний, неподвижный Атман, пронизывающий внешнее и внутреннее, «видится» факелом знания.

Verse 19

यत्र यत्र मृतो ज्ञानी येन वा केन मृत्युना । यथा सर्वगतं व्योम तत्र तत्र लयं गतः ॥१९॥

Где бы ни умер знающий — какой бы смертью ни умер, — как всепроникающее пространство пребывает повсюду, так и там и там он вошёл в растворение (лая).

Verse 20

घटाकाशमिवात्मानं विलयं वेत्ति तत्त्वतः । स गच्छति निरालम्बं ज्ञानालोकं समन्ततः ॥२०॥

Тот, кто поистине знает растворение Атмана, подобное пространству в сосуде, достигает бесподпорного (нираламба) света знания, окружающего со всех сторон.

Verse 21

तपेद् वर्षसहस्राणि एकपादस्थितो नरः । एतस्य ध्यानयोगस्य कलां नार्हति षोडशीम् ॥२१॥

Пусть человек совершает подвиги аскезы тысячи лет, стоя на одной ноге; всё же он не заслуживает и шестнадцатой доли этого йога-созерцания.

Verse 22

इदं ज्ञानमिदं ज्ञेयं तत्सर्वं ज्ञातुमिच्छति। अपि वर्षसहस्रायुः शास्त्रान्तं नाधिगच्छति॥२२॥

«Вот знание; вот то, что должно быть познано» — желая познать всё это, даже проживший тысячу лет не достигает конца шастр.

Verse 23

विज्ञेयोऽक्षरतन्मात्रो जीवितं वापि चञ्चलम्। विहाय शास्त्रजालानि यत्सत्यं तदुपासताम्॥२३॥

Следует познать лишь одно Непреходящее (акшара); жизнь же поистине непостоянна. Оставив сети шастр, да созерцают то, что есть Реальное.

Verse 24

अनन्तकर्मशौचं च जपो यज्ञस्तथैव च। तीर्थयात्राभिगमनं यावत्तत्त्वं न विन्दति॥२४॥

Бесконечные обряды и очищения, джапа и также жертвоприношение, и хождение в паломничества к тиртхам — всё это продолжается, пока не будет обретена Реальность (таттва).

Verse 25

अहं ब्रह्मेति नियतं मोक्षहेतुर्महात्मनाम्। द्वे पदे बन्धमोक्षाय न ममेति ममेति च॥२५॥

Твёрдое знание «Я — Брахман» есть несомненная причина освобождения для великодушных. Для уз и освобождения есть два слова: «не моё» и «моё».

Verse 26

ममेति बध्यते जन्तुर्निर्ममेति विमुच्यते। मनसो ह्युन्मनीभावे द्वैतं नैवोपलभ्यते॥२६॥

Понятием «моё» живое существо связывается; понятием «не моё» оно освобождается. Ибо когда ум пребывает в состоянии унмани, двойственность вовсе не воспринимается.

Verse 27

यदा यात्युन्मनीभावस्तदा तत्परमं पदम्। यत्रयत्र मनो याति तत्रतत्र परं पदम्॥२७॥

Когда достигается состояние унмани, тогда оно и есть высшая обитель. Куда бы ни направлялся ум, там — там и высшая обитель.

Verse 28

तत्र तत्र परं ब्रह्म सर्वत्र समवस्थितम्। हन्यान्मुष्टिभिराकाशं क्षुधार्तः खण्डयेत्तुषम्। नाहं ब्रह्मेति जानाति तस्य मुक्तिर्न जायते॥२८॥

Там и здесь высший Брахман пребывает повсюду равно. Можно бить кулаками по небу; истомлённый голодом может дробить пустую шелуху. Так и для того, кто не знает: «Я — Брахман», освобождение не возникает.

Verse 29

य एतदुपनिषदं नित्यमधीते सोऽग्निपूतो भवति। स वायुपूतो भवति। स आदित्यपूतो भवति। स ब्रह्मपूतो भवति। स विष्णुपूतो भवति। स रुद्रपूतो भवति। स सर्वेषु तीर्थेषु स्नातो भवति। स सर्वेषु वेदेष्वधीतो भवति। स सर्व...

Тот, кто ежедневно изучает эту Упанишаду, очищается огнём; очищается ветром; очищается солнцем; очищается Брахмой; очищается Вишну; очищается Рудрой. Он становится подобен тому, кто омылся во всех тиртхах; кто изучил все Веды; кто исполнил обеты и дисциплины всех Вед. Тем самым ему достаются плоды, как от повторения сотен тысяч «Рудр» и чтения Итихас и Пуран; словно совершено десять тысяч повторений Пранавы (Ом). Он очищает десять предков и десять потомков. Он становится очистителем трапезной линии. Он становится великим. Он очищается от тяжких грехов: убийства брахмана, пития хмельного, кражи золота, осквернения ложа учителя и общения с причастными к этим грехам.

Verse 30

तद्विष्णोः परमं पदं सदा पश्यन्ति सूरयः। दिवीव चक्षुराततम्॥३०॥

То высочайшее пребывание Вишну мудрецы созерцают всегда — словно око, распростёртое в небесах.

Verse 31

तद्विप्रासो विपन्यवो जागृवांसः समिन्धते। विष्णोर्यत्परमं पदम्। ॐ सत्यमित्युपनिषत्॥३१॥

Те вдохновенные провидцы, ведающие гимны и бодрствующие, возжигают это — высшую обитель Вишну. Ом — «Истина»: такова Упанишада.