
अयोध्याकाण्डे सर्गः ३७ — चीरधारणं, सीतासंकल्पः, वसिष्ठोपदेशः (Bark-Robe Episode and Vasistha’s Admonition)
अयोध्याकाण्ड
В 37-й сарге изгнание становится зримым переходом от царской жизни к подвижнической дисциплине через обрядовое облачение в одежды из коры (cīra). Выслушав советы министров, Рāма с благородной винaей обращается к Дашаратхе: отказавшись от наслаждений и привязанностей, он не нуждается ни в свите, ни в воинском великолепии; он просит лишь самое необходимое для лесной жизни. Кайкейи, не стыдясь при всех, приносит коровые одежды и повелевает их надеть. Рāма и Лакшмана снимают дорогие одежды и принимают облик аскетов. Сита, ещё в шёлке, содрогается перед корой; Кайкейи даёт ей одежду из волокон куши. Сита, в слезах и смущении, пытается надеть её, не умея, и спрашивает, как лесные мудрецы носят такие одежды. Тогда сам Рāма закрепляет кору поверх её шёлка, и женщины дворца рыдают, умоляя не принуждать Ситу к суровым тяготам леса. Среди плача вмешивается Васиштха: он укоряет Кайкейи за нарушение приличий и за обман, утверждает, что Сите не обязательно идти, и даже называет её достойной занять трон Рāмы. Он предупреждает: если Ситу принудят, город и царство последуют за Рāмой, а Кайкейи останется править опустевшей землёй. Но, несмотря на властное наставление учителя, Сита остаётся непоколебимой, решив служить возлюбленному супругу, утверждая дхарму супружеской верности и добровольно избранной аскезы.
Verse 1
महामात्रवचः श्रुत्वा रामो दशरथं तदा।अभ्यभाषत वाक्यं तु विनयज्ञो विनीतवत्।।2.37.1।।
Выслушав слова сановника, Рама, сведущий в должном благоприличии, тогда обратился к Дашаратхе смиренной и почтительной речью.
Verse 2
त्यक्तभोगस्य मे राजन् वने वन्येन जीवतः।किं कार्यमनुयात्रेण त्यक्तसङ्गस्य सर्वतः।।2.37.2।।
О царь, раз я оставил наслаждения и со всех сторон отринул всякую привязанность, и должен жить в лесу тем, что даёт дикая природа, к чему мне свита, идущая следом?
Verse 3
यो हि दत्त्वा द्विपश्रेष्ठं कक्ष्यायां कुरुते मनः।रज्जुस्नेहेन किं तस्य त्यजतः कुञ्जरोत्तमम्।।2.37.3।।
Ибо если человек, отдав в дар лучшего из слонов, всё же привязывает ум к верёвке, стянутой на его подпруге, то какая польза в такой привязанности к верёвке для того, кто отрёкся от самого превосходного слона?
Verse 4
तथा मम सतां श्रेष्ठ किं ध्वजिन्या जगत्पते।सर्वाण्येवानुजानामि चीराण्येवाऽनयन्तु मे।।2.37.4।।
Так, о лучший из праведных, о владыка мира, к чему мне войско? Я всё дозволяю и уступаю; пусть принесут мне лишь одежды из коры.
Verse 5
खनित्रपिटके चोभे समानयत गच्छतः।चतुर्दश वने वासं वर्षाणि वसतो मम।।2.37.5।।
Когда я отправлюсь жить в лес на четырнадцать лет, принесите мне также эти две вещи: копательный инструмент и корзину.
Verse 6
अथ चीराणि कैकेयी स्वयमाहृत्य राघवम्।उवाच परिधत्स्वेति जनौघे निरपत्रपा।।2.37.6।।
Тогда Кайкейи, не стыдясь перед собравшейся толпой, сама принесла одежды из коры и сказала Рагхаве: «Надень их».
Verse 7
स चीरे पुरुषव्याघ्रः कैकेय्या प्रतिगृह्य ते।सूक्ष्मवस्त्रमवक्षिप्य मुनिवस्त्राण्यवस्त ह।।2.37.7।।
Рама, тигр среди мужей, принял от Кайкейи те одежды из коры; сбросив тонкие одеяния, он облачился в ризы отшельника.
Verse 8
लक्ष्मणश्चापि तत्रैव विहाय वसने शुभे।तापसाच्छादने चैव जग्राह पितुरग्रतः।।2.37.8।।
Лакшмана также, тут же, оставил свои благие одежды и, перед лицом отца, принял одеяние подвижника.
Verse 9
अथाऽत्मपरिधानार्थं सीता कौशेयवासिनी।समीक्ष्य चीरं सन्त्रस्ता पृषती वागुरामिव।।2.37.9।।
Затем Сита, ещё облачённая в шёлк, увидев предназначенную ей одежду из коры, отпрянула в страхе — словно лань перед силком охотника.
Verse 10
सा व्यपत्रपमाणेव प्रगृह्य च सुदुर्मनाः।कैकेयी कुशचीरे ते जानकी शुभलक्षणा।।2.37.10।।अश्रुसम्पूर्ण नेत्रा च धर्मज्ञा धर्मदर्शिनी।गन्धर्वराजप्रतिमं भर्तारमिदमब्रवीत्।।2.37.11।।
Джанаки, отмеченная благими знаками, глубоко скорбя и словно стыдясь, взяла у Кайкейи те одежды из коры и травы куша. С глазами, полными слёз,—она, знающая дхарму и видящая праведность,—она сказала эти слова своему супругу, подобному царю гандхарвов.
Verse 11
सा व्यपत्रपमाणेव प्रगृह्य च सुदुर्मनाः।कैकेयी कुशचीरे ते जानकी शुभलक्षणा।।2.37.10।।अश्रुसम्पूर्ण नेत्रा च धर्मज्ञा धर्मदर्शिनी।गन्धर्वराजप्रतिमं भर्तारमिदमब्रवीत्।।2.37.11।।
Джанаки, отмеченная благими знаками, глубоко скорбя и словно стыдясь, взяла у Кайкейи те одежды из коры и травы куша. С глазами, полными слёз,—она, знающая дхарму и видящая праведность,—она сказала эти слова своему супругу, подобному царю гандхарвов.
Verse 12
कथं नु चीरं बध्नन्ति मुनयो वनवासिनः।इति ह्यकुशला सीता सा मुमोह मुहुर्मुहुः।।2.37.12।।
«Как же, в самом деле, мудрецы, живущие в лесу, повязывают одежду из коры?» — так сказала Сита; неумелая в таком одеянии, она снова и снова приходила в смятение.
Verse 13
कृत्वा कण्ठे च सा चीरमेकमादाय पाणिना।तस्थौ ह्यकुशला तत्र व्रीडिता जनकात्मजा।।2.37.13।।
Сита, дочь Джанаки, приложила один конец одежды из коры к шее и держала другой в руке; непривычная к такому одеянию, она стояла там, смущённая и не зная, что делать дальше.
Verse 14
तस्यास्तत्क्षिप्रमागम्य रामो धर्मभृतां वरः।चीरं बबन्ध सीतायाः कौशेयस्योपरि स्वयम्।।2.37.14।।
Тогда Рама, лучший из хранителей дхармы, быстро подошёл к ней и сам повязал на Сите одежду из коры поверх её шёлкового платья.
Verse 15
रामं प्रेक्ष्य तु सीताया बध्नन्तं चीरमुत्तमम्।अन्तःपुरगता नार्यो मुमुचुर्वारि नेत्रजम्।।2.37.15।।
Увидев, как Рама в женских покоях закрепляет на Сите превосходное одеяние из коры, женщины пролили слёзы, что хлынули из их глаз.
Verse 16
ऊचुश्च परमायस्ता रामं ज्वलिततेजसम्।वत्स नैवं नियुक्तेयं वनवासे मनस्विनी।।2.37.16।।
В глубокой скорби они сказали Раме, сияющему пламенным величием: «Дитя наше, эта Сита, высокодушная, не предназначена жить в лесу таким образом».
Verse 17
पितुर्वाक्यानुरोधेन गतस्य विजनं वनम्।तावद्दर्शनमस्या नः सफलं भवतु प्रभो।।2.37.17।।
«О Владыка, раз ты уходишь в безлюдный лес, повинуясь слову отца, пусть наше созерцание её будет не напрасным: даруй нам её присутствие хотя бы до того часа».
Verse 18
लक्ष्मणेन सहायेन वनं गच्छस्व पुत्रक।नेयमर्हति कल्याणी वस्तुं तापसवद्वने।।2.37.18।।
«Ступай в лес, сынок, с Лакшманой в спутниках; но эта благословенная Сита не должна жить в лесу, как отшельница-аскет».
Verse 19
कुरु नो याचनां पुत्र सीता तिष्ठतु भामिनी।धर्मनित्यस्स्वयं स्थातुं न हीदानीं त्वमिच्छसि।।2.37.19।।
«Исполни нашу просьбу, сын: пусть прекрасная Сита останется здесь. А ты, неизменно стоящий в дхарме, не желаешь ныне оставаться ради себя самого».
Verse 20
तासामेवंविधा वाच शृण्वन् दशरथात्मजः।बबन्धैव तदा चीरं सीतया तुल्यशीलया।।2.37.20।।
Даже слушая такие речи, сын Дашаратхи тогда же закрепил на Сите — равной ему по нраву и добродетели — одежду из древесной коры.
Verse 21
चीरे गृहीते तु तया समीक्ष्य नृपतेर्गुरुः।निवार्य सीतां कैकेयीं वसिष्ठो वाक्यमब्रवीत्।।2.37.21।।
Увидев, что она взяла одежду из коры, Васиштха — наставник царя — удержал Ситу и обратился к Кайкейи с такими словами.
Verse 22
अतिप्रवृत्ते दुर्मेधे कैकेयि कुलपांसनि।वञ्चयित्वा च राजानं न प्रमाणेऽवतिष्ठसे।।2.37.22।।
Ты перешла всякую меру, о Кайкейи с дурным разумом, позор рода; обманув царя, ты не стоишь в пределах меры дхармы.
Verse 23
न गन्तव्यं वनं देव्या सीतया शीलवर्जिते।अनुष्ठास्यति रामस्य सीता प्रकृतमासनम्।।2.37.23।।
О Кайкейи, лишённая благого нрава! Благородной Сите не следует идти в лес; напротив, она воссядет на престол, изначально предназначенный Раме.
Verse 24
आत्मा हि दारास्सर्वेषां दारसङ्ग्रहवर्तिनाम्।आत्मेयमिति रामस्य पालयिष्यति मेदिनीम्।।2.37.24।।
Ибо для всех, кто живёт домохозяйской жизнью, жена поистине есть их собственное «я». Будучи «я» Рамы, она будет править землёй.
Verse 25
अथ यास्यति वैदेही वनं रामेण सङ्गता।वयमप्यनुयास्यामः पुरं चेदं गमिष्यति।।2.37.25।।
Если Вайдэхи (Сита) отправится в лес вместе с Рамой, то и мы последуем за ними, и весь этот город пойдёт следом.
Verse 26
अन्तपालाश्च यास्यन्ति सदारो यत्र राघवः।सहोपजीव्यं राष्ट्रं च पुरं च सपरिच्छदम्।।2.37.26।।
Даже стражи женских покоев пойдут туда, где Рагхава живёт с супругой; и царство, питаемое его покровительством, и город — со слугами и всем имуществом — последуют за ним.
Verse 27
भरतश्च सशत्रुघ्नश्चीरवासा वनेचरः।वने वसन्तं काकुत्स्थ मनुवत्स्यति पूर्वजम्।।2.37.27।।
И Бхарата, вместе с Шатругхной, облачившись в одежды из коры и живя как лесной странник, поселится в лесу, следуя за старшим братом — потомком Какутстхи.
Verse 28
तत श्शून्यां गतजनां वसुधां पादपै स्सह।त्वमेका शाधि दुर्वृत्ता प्रजानामहिते स्थिता।।2.37.28।।
Своим порочным поведением, замышляя зло народу, ты одна будешь властвовать над этой землёй — пустой, покинутой людьми, населённой лишь деревьями.
Verse 29
न हि तद्भविता राष्ट्रं यत्र रामो न भूपतिः।तद्वनं भविता राष्ट्रं यत्र रामो निवत्स्यति।।2.37.29।।
Не будет царством та страна, где Рама не царь; а тот лес, где Рама обитает, станет царством.
Verse 30
न ह्यदत्तां महीं पित्रा भरतः शास्तुमर्हति।त्वयि वा पुत्रवद्वस्तुं यदि जातो महीपतेः।।2.37.30।।
Ибо Бхарата, если он воистину рождён от царя, не достоин править землёй, не дарованной ему отцом, и не должен жить при тебе как сын.
Verse 31
यद्यपि त्वं क्षितितलाद्गगनं चोत्पतिष्यसि।पितृर्वंशचरित्रज्ञः सोऽन्यथा न करिष्यति।।2.37.31।।
Даже если бы ты мог(ла) прыгнуть с земли прямо в небо, Бхарата — знающий уклад и предания отцовского рода — иначе не поступит.
Verse 32
तत्त्वया पुत्रगर्धिन्या पुत्रस्य कृतमप्रियम्।लोके हि स न विद्येत यो न राममनुव्रतः।।2.37.32।।
Так, из-за твоей жадности, обращённой к сыну, ты совершила то, что вредно твоему же сыну; ибо в этом мире нет никого, кто бы не последовал за Рамой.
Verse 33
द्रक्ष्यस्यद्यैव कैकेयी पशुव्यालमृगद्विजान्।गच्छतस्सह रामेण पादपांश्च तदुन्मुखान्।।2.37.33।।
Уже сегодня, о Кайкейи, ты увидишь коров, диких зверей, оленей и птиц — даже деревья — как они обращаются к нему и следуют за ним, когда Рама уходит.
Verse 34
अथोत्तमान्याभरणानि देविदेहि स्नुषायै व्यपनीय चीरम्।न चीरमस्याः प्रविधीयतेतिन्यवारयत्तद्वसनं वसिष्टः।।2.37.34।।
Тогда Васиштха сказал: «О царица, сними с невестки одежду из коры и дай ей лучшие украшения». И, сказав: «Ей не предписано носить кору», Васиштха удержал её от того одеяния.
Verse 35
एकस्य रामस्य वने निवासस्त्वया वृतःकेकयराजपुत्री।विभूषितेयं प्रतिकर्मनित्या वसत्वरण्ये सह राघवेण।।2.37.35।।
О царевна Кекея, ты избрала лесное жительство лишь для одного Рамы. Потому пусть эта Сита — всегда привыкшая к украшениям — живёт в глуши вместе с Рагхавой, оставаясь прекрасно убранной.
Verse 36
यानैश्च मुख्यैः परिचारकैश्चसुसंवृता गच्छतु राजपुत्री।वस्त्रैश्च सर्वैस्सहितैर्विधानैर्नेयं वृता ते वरसम्प्रदाने।।2.37.36।।
Пусть царевна отправится в путь, окружённая лучшими колесницами и слугами, со всеми одеждами и всем необходимым. Когда ты просила свои дары, ты не включила её — Ситу — в то, чего требовала.
Verse 37
तस्मिंस्तथा जल्पति विप्रमुख्येगुरौ नृपस्याप्रतिमप्रभावे।नैव स्म सीता विनिवृत्तभावाप्रियस्य भर्तुः प्रतिकारकामा।।2.37.37।।
Пока так говорил первейший брахман — Васиштха, царский гуру несравненной силы, — Сита не отступила от своего решения, желая лишь сопровождать и служить своему возлюбленному супругу.
The dilemma is whether exile’s austerity applies only to Rāma or must also encompass Sītā; it is dramatized through cīra-dhāraṇa, where Kaikeyī attempts to impose bark garments on Sītā, while others argue she is not bound by the boon-terms.
Dharma is shown as lived discipline: Rāma’s renunciation is practical (minimal needs, no retinue), and Sītā’s resolve expresses sāhacaraya-dharma (chosen companionship in hardship). Vasiṣṭha’s protest frames a counter-dharma of justice and social order, revealing how competing righteous claims are negotiated through counsel and conscience.
The cultural landmark is the Ayodhyā court and inner apartments as a public-ethical stage; materially, ascetic culture is signaled by bark/kuśa garments and simple tools (basket, crowbar), mapping the transition from palace luxury (silk, ornaments) to forest subsistence.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.