
भरतवाक्यं—रामस्य पुनरायोध्यागमननिषेधः (Bharata’s Plea and Rama’s Refusal to Return)
अयोध्याकाण्ड
На берегу Мандакини, после исполненных смысла слов Рамы, Бхарата отвечает долгой мольбой, построенной на доводах дхармы. Он восхваляет невозмутимость Рамы и его привычку советоваться, признаёт проступок Кайкейи, совершённый «ради него», и объясняет, что воздержался от наказания из‑за уз дхармы и сыновнего долга перед матерью. Бхарата ставит нравственную дилемму: как может рождённый от благородного Дашаратхи сознательно совершить адхарму? Однако он приводит пословицу о том, что умирающий впадает в заблуждение, и потому предполагает, что промах Дашаратхи возник из гнева, помрачения или безрассудства. Он убеждает Раму «исправить» отцовское прегрешение, утверждая, что истинное сыновство — в исправлении ошибки отца, а не в её одобрении. Далее он расширяет вопрос до судьбы всего царства — матерей, родни, друзей и подданных города и деревни (праджа), — и настаивает, что восшествие на престол есть первейшая обязанность кшатрия, позволяющая защищать народ. Он противопоставляет лесные аскезы (джата, аранья) царскому управлению, сомневается в неопределённой, обращённой в будущее «благочестивости» перед лицом немедленного царского долга и просит совершить помазание на месте руками жрецов и старейшин. Собрание поддерживает слова Бхараты, но Рама остаётся непреклонен в повелении Дашаратхи и отказывается возвращаться, оставляя свидетелей одновременно скорбящими и восхищёнными его нерушимым обетом.
Verse 1
एवमुक्त्वा तु विरते रामे वचनमर्थवत्।ततो मन्दाकिनीतीरे रामं प्रकृतिवत्सलम्।।।।उवाच भरत श्चित्रं धार्मिको धार्मिकं वचः।
Когда Рама, сказав те исполненные смысла слова, умолк, тогда на берегу Мандакини Бхарата, праведный, обратился к Раме — по природе любящему свой народ — с ясным ответом, утверждённым в дхарме.
Verse 2
को हि स्यादीदृशो लोके यादृश स्त्वमरिन्दमः।।।।न त्वां प्रव्यथयेद्दुःखं प्रीतिर्वा नप्रहर्षयेत्।सम्मतश्चासि वृद्धानां तांश्च पृच्छसि संशयान्।।।।
О укротитель врагов, кто в этом мире подобен тебе? Ни скорбь не смущает тебя, ни радость не опьяняет. Старцы чтут тебя, и когда возникают сомнения, ты спрашиваешь у них совета.
Verse 3
को हि स्यादीदृशो लोके यादृश स्त्वमरिन्दम।।2.106.2।।न त्वां प्रव्यथयेद्दुःखं प्रीतिर्वा नप्रहर्षयेत्।सम्मतश्चासि वृद्धानां तांश्च पृच्छसि संशयान्।।2.106.3।।
Горе не потрясает тебя, и радость не приводит в упоение. Ты любим старейшинами, и когда возникают сомнения, ты вопрошаешь их совета.
Verse 4
यथा मृत स्तथा जीवन्यथाऽसति तथा सति।यस्यैष बुद्धिलाभ स्स्यात्परितप्येत केन सः।।।।
Для того, кто обрёл такое разумение, жизнь и смерть — одно; так же и порок и добродетель принимаются равным умом. Чем же тогда можно его терзать?
Verse 5
परावरज्ञो यश्च स्याद् यथा त्वं मनुजाधिप।स एव व्यसनं प्राप्य न विषीदितुमर्हति।।।।
О владыка людей, тот, кто знает высшее и низшее и видит прошлое и будущее, как ты, не должен, даже поражённый бедствием, погружаться в скорбь.
Verse 6
अमरोपमसत्त्व स्त्वं महात्मा सत्यसङ्गरः।सर्वज्ञ स्सर्वदर्शी च बुद्धिमांश्चासि राघव।।।।
Рагхава, ты великодушен, по природе подобен бессмертным; стоек в истине, всеведущ, всевидящ и наделён рассудительностью.
Verse 7
न त्वामेवं गुणैर्युक्तं प्रभवाभवकोविदम्।अविषह्यतमं दुःखमासादयितुमर्हति।।।।
Не подобает тебе — наделённому такими достоинствами и сведущему в подъёме и падении, в жизни и смерти — быть доведённым до самой невыносимой скорби.
Verse 8
प्रोषिते मयि यत्पापं मात्रा मत्कारणात्कृतम्।क्षुद्रया तदनिष्टं मे प्रसीदतु भवान्मम।।।।
Пока меня не было, грех, который моя мать совершила ради меня — по малости духа и против моей воли, — да будет тобою, молю, милостиво прощён, насколько это касается меня.
Verse 9
धर्मबन्धेन बद्धोऽस्मि तेनेमां नेह मातरम्।हन्मितीव्रेण दण्डेन दण्डार्हां पापकारिणीम्।।।।
Я связан узами дхармы; потому здесь я не подниму руку на мать, хотя она согрешила и достойна сурового наказания.
Verse 10
कथं दशरथा ज्जात श्शुद्धाभिजनकर्मणः।जानन् धर्ममधर्मिष्ठं कुर्यां कर्म जुगुप्सितम्।।।।
Как мог бы я — рождённый от Дашаратхи, человека чистого рода и праведных деяний, — зная дхарму, совершить поступок столь гнусный и столь противный праведности?
Verse 11
गुरुः क्रियावान्वृद्धश्च राजा प्रेतः पितेतिच।तातं न परिगर्हेयं दैवतं चेति संसदि।।।।
Он был моим гуру, исполнителем священных обязанностей, старцем, царём — и ныне ушедшим; он был моим отцом. Потому в этом собрании я не могу порицать родителя, который для меня как божество.
Verse 12
को हि धर्मार्थयोर्हीनमीदृशं कर्म किल्बिषम्।स्त्रियाः प्रियं चिकीर्षु स्सन्कुर्याद्धर्मज्ञ धर्मवित्।।।।
О Рама, ведающий дхарму! Кто, будучи сведущ в праведности, совершил бы столь греховное деяние, лишённое и дхармы и артхи, лишь желая угодить женщине?
Verse 13
अन्तकाले हि भूतानि मुह्यन्तीति पुरा श्रुतिः।राज्ञैवं कुर्वता लोके प्रत्यक्षं सा श्रुतिः कृता।।।।
Есть древнее изречение: в час смерти существа впадают в смятение; поступив так, царь сделал это изречение наглядной истиной в этом мире.
Verse 14
साध्वर्थमभिसन्धाय क्रोधान्मोहाच्च साहसात्।तातस्य यदतिक्रान्तं प्रत्याहरतु तद्भवान्।।।।
Размыслив о том, что есть истинная дхарма, исправь и отмени то, что наш отец преступил из гнева, заблуждения или безрассудного порыва.
Verse 15
पितुर्हि समतिक्रान्तं पुत्रो यस्साधु मन्यते।तदपत्यं मतं लोके विपरीतमतोऽन्यथा।।।।
Сын, который считает проступок отца «правым», не признаётся в мире истинным сыном; иначе он становится противоположностью тому, каким должен быть сын.
Verse 16
तदपत्यं भवानस्तु मा भवान् दुष्कृतं पितुः।अभिपत्ता कृतं कर्म लोके धीरविगर्हितम्।।।।
Так будь же истинным сыном; не становись тем, кто одобряет дурное деяние нашего отца — деяние, порицаемое в мире мудрыми и стойкими.
Verse 17
कैकेयीं मां च तातं च सुहृदो बान्धवांश्च नः।पौरजानपदान्सर्वांस्त्रातु सर्वमिदं भवान्।।।।
Ты должен защитить всё это: Кайкейи, меня, нашего отца, наших друзей и родичей, всех горожан и сельских людей — поистине всё царство целиком.
Verse 18
क्व चारण्यं क्वच क्षात्रं क्व जटाः क्व च पालनम्।ईदृशं व्याहतं कर्म न भवान्कर्तुमर्हति।।।।
Что общего у леса с долгом кшатрия? Что общего у спутанных кос с царствованием и защитой? Тебе не подобает совершать деяние столь противоречивое и разрушающее порядок.
Verse 19
एष हि प्रथमो धर्मः क्षत्रियस्याभिषेचनम्।येन शक्यं महाप्राज्ञ प्रजानां परिपालनम्।।।।
О великий мудрец, первейшая дхарма кшатрия — царское помазание; благодаря этому посвящению становится возможной защита и управление подданными.
Verse 20
कश्च प्रत्यक्षमुत्सृज्य संशयस्थ मलक्षणम्।आयतिस्थं चरे द्धर्मं क्षत्रबन्दुरनिश्चितम्।।।।
И кто, будучи кшатрием, оставил бы явный, ближайший долг и стал бы следовать неопределённой «праведности», сомнительной и дурного знамения, чьи плоды — в далёком будущем?
Verse 21
अथ क्लेशज मेव त्वं धर्मं चरितु मिच्छसि।धर्मेण चतुरो वर्णान्पालयन् क्लेश माप्नुहि।।।।
Если ты и вправду желаешь следовать дхарме, добываемой трудом, прими труд царствования: праведно охраняя четыре варны, вынеси это бремя.
Verse 22
चतुर्णामाश्रमाणां हि गार्हस्थ्यं श्रेष्ठमुत्तमम्।आहुर्धर्मज्ञ धर्मज्ञास्तं कथं त्यक्तु मर्हसि।।।।
Среди четырёх ашрамов знатоки дхармы провозглашают: путь домохозяина — лучший и высочайший. О ведающий дхарму, как можешь ты быть вправе оставить его?
Verse 23
श्रुतेन बालः स्थानेन जन्मना भवतो ह्यहम्।स कथं पालयिष्यामि भूमिं भवति तिष्ठति।।।।
И в учёности, и в положении, и даже по рождению я ниже тебя. Как же мне править землёй, пока ты ещё здесь?
Verse 24
हीनबुद्धिगुणो बालो हीनः स्थानेन चाप्यहम्।भवता च विनाभूतो न वर्तयितुमुत्सुहे।।।।
Я дитя, лишённое рассудительности и добродетелей, и по положению также ниже. Разлучённый с тобой, я не нахожу в себе воли даже продолжать жить.
Verse 25
इदं निखिल मव्यग्रं राज्यं पित्र्यमकण्टकम्।अनुशाधि स्वधर्मेण धर्मज्ञ सहबान्धवैः।।।।
О ведающий дхарму, правь — согласно своему праведному долгу — всем этим отцовским царством, спокойным и без препятствий, вместе со всеми нашими родичами.
Verse 26
इहैव त्वाऽभिषिञ्चन्तु सर्वाः प्रकृतय स्सह।ऋत्विज स्सवसिष्ठाश्च मन्त्रविन्मन्त्रकोविदाः।।।।
Пусть здесь же тебя помажут на царство все сословия и силы державы вместе, и жрецы — с Васиштхой, знающие мантры и искусные в священном чтении.
Verse 27
अभिषिक्तस्त्वमस्माभिरयोध्यां पालने व्रज।विजित्य तरसा लोकान्मरुद्भिरिव वासवः।।।।
Будучи нами священно помазан и возведён, возвратись в Айодхью, чтобы править ею; как Васава (Индра), покорив миры могучим натиском, вернулся в сопровождении Марутов.
Verse 28
ऋणानि त्रीण्यपाकुर्वन्दुर्हृदस्साधु निर्दहन्।सुहृदस्तर्पयन्कामैस्त्वमेवात्रानुशाधि माम्।।।।
Полностью исполнив три долга — перед богами, предками и риши, — испепелив злонамеренных, укротив врагов и удовлетворив друзей тем, чего они желают, лишь ты один здесь, в Айодхье, имеешь право повелевать мной.
Verse 29
अद्याऽर्य मुदिता स्सन्तु सुहृदस्तेऽभिषेचने।अद्य भीताः पलायन्तां दुर्हृदस्ते दिशो दश।।।।
О благородный, да возрадуются сегодня твои друзья при твоём абхишеке; и да обратятся сегодня твои враги, устрашённые, в бегство по десяти сторонам света.
Verse 30
आक्रोशं मम मातुश्च प्रमृज्य पुरुषर्षभ।अद्य तत्र भवन्तं च पितरं रक्ष किल्बिषात्।।।।
О лучший из мужей, сотри укор, павший на мою мать; и ныне там убереги нашего почтенного отца от греха.
Verse 31
शिरसा त्वाऽभियाचेऽहं कुरुष्व करुणां मयि।बान्धवेषु च सर्वेषु भूतेष्विव महेश्वरः।।।।
Склоня голову, я молю тебя: яви милость мне и всем нашим родичам, как Махешвара милует все живые существа.
Verse 32
अथैतत्पृष्ठतः कृत्वा वनमेव भवानितः।गमिष्यति गमिष्यामि भवता सार्धमप्यहम्।।।।
Но если ты оставишь эти мольбы позади и уйдёшь отсюда в лес, то и я пойду — вместе с тобой.
Verse 33
तथाहि रामो भरतेन ताम्यता प्रसाद्यमानश्शिरसा महीपतिः।नचैव चक्रे गमनाय सत्त्ववान्मतिं पितुस्तद्वचने प्रतिष्ठितः।।।।
Хотя Бхарата, терзаемый скорбью и со склонённой головой, не переставал умолять, Рама, добродетельный владыка земли, не помыслил о возвращении; он твёрдо стоял на слове отца.
Verse 34
तदद्भुतं स्थैर्यमवेक्ष्य राघवे समं जनो हर्षमवाप दुःखितः।न यात्ययोध्यामिति दुःखितोऽभवत् स्थिरप्रतिज्ञत्वमवेक्ष्य हर्षितः।।।।
Увидев дивную стойкость Рагхавы, люди испытали одновременно скорбь и радость: скорбь — что он не пойдёт в Айодхью, и радость — видя его непоколебимую верность обету.
Verse 35
तमृत्विजो नैगमयूथवल्लभास्तदा विसंज्ञाश्रुकलाश्च मातरः।तथा ब्रुवाणं भरतं प्रतुष्टुवुः प्रणम्य रामं च ययाचिरे सह।।।।
Тогда жрецы, главы городских общин и матери — обессиленные горем, с иссякшими слезами — восхвалили Бхарату за эти слова; и все вместе, склонившись перед Рамой, также стали умолять его.
Bharata confronts the tension between obeying a father’s flawed decision and restoring dharma through corrective action: he urges Rama to rectify Daśaratha’s transgression by accepting consecration and ruling, while Rama holds that fidelity to the father’s word requires continuing exile.
The dialogue models dharma as multi-layered—personal vows, filial duty, and rajadharma toward subjects can conflict; the sarga teaches that ethical reasoning must account for public responsibility and lineage ideals, yet also recognizes the exemplary power of unwavering truthfulness.
The Mandākinī riverbank functions as a liminal political space where courtly enthronement logic is re-argued in the forest; culturally, the sarga foregrounds abhiṣeka (royal consecration), sabhā norms of reproach and praise, and the householder ideal (gārhasthya) as a normative social anchor.
Read Valmiki Ramayana in the Vedapath app
Scan the QR code to open this directly in the app, with audio, word-by-word meanings, and more.