Shloka 44
मृत्यु-काल-प्रबोधनम् (Instruction on Mortality, Time, and Truth) — Mahābhārata, Śānti-parva 169
चक्राड्रभारस्कन्धं तं धनुष्पाणिं धृतायुधम् । रुधिरेणावसिक्ताड़ुं गृहद्वारमुपागतम्
cakrādrabhāraskandhaṁ taṁ dhanuṣpāṇiṁ dhṛtāyudham | rudhireṇāvasiktāṅgaṁ gṛhadvāram upāgatam ||
Бхишма сказал: «Он подошёл к самой двери дома — плечо его было отягощено, словно колесом и горой; в руке — лук, оружие крепко сжато; члены тела залиты кровью. В таком виде он казался людоедом-ракшасой и тем, кто отпал от достоинства и поведения брахмана. Увидев его у порога в этом состоянии, брахман узнал его; и, узнав, был охвачен стыдом и обратился к нему так.»
भीष्म उवाच
Educational Q&A
The verse underscores how outward acts of violence and weapon-bearing—especially when accompanied by bloodshed—can signify a collapse of brāhmaṇa-appropriate conduct, provoking social and inner shame; it frames dharma not merely as birth-status but as lived restraint and ethical comportment.
A man arrives at a brāhmaṇa’s house door carrying weapons, bow in hand, and drenched in blood, appearing terrifying like a rākṣasa. The brāhmaṇa recognizes him, feels deep embarrassment, and then speaks to him—setting up a moral confrontation about his fallen condition.