Shloka 156
Sauptika Parva, Adhyaya 8 — Dhṛṣṭadyumna-vadha and the Camp’s Nocturnal Rout
अभ्यजानादमेयात्मा द्रोणपुत्रं महारथम् | अमेय आत्मबलसे सम्पन्न रणदुर्मद धृष्टद्युम्न उसके पैर लगते ही जाग उठा और जागते ही उसने महारथी द्रोणपुत्रको पहचान लिया
sañjaya uvāca | abhyajānād ameyātmā droṇaputraṁ mahāratham | ameya-ātmabalasaṁpannaṁ raṇadurmadam | dhṛṣṭadyumnaḥ pādābhyāṁ spṛṣṭaḥ prabuddhaḥ prabuddhaś ca mahārathiṇaṁ droṇaputram abhyajānāt | etādīdṛśakaṁ vṛttaṁ rājan suptajane vibho | sākṣād devarāja indro 'pi tāṁ daśāṁ prāpya teṣāṁ kiñcid api na vyakaroṣyat | prabho nareśvara tasmin rātrau sarveṣu suptyeṣv evaṁvidhā ghaṭanā samabhavat | tato janakṣayaṁ kṛtvā pāṇḍavānāṁ mahātyayam |
Санджая сказал: Дхриштадьюмна — с духом неизмеримым — пробудился в тот миг, когда коснулись его стоп; и, очнувшись, тотчас узнал великого колесничего-воина, сына Дроны (Ашваттхамана), свирепого в битве и раздувшегося от воинской гордыни, наделённого непостижимой силой собственного естества. О царь, о могучий, таково было событие, случившееся, когда люди спали. В таком положении даже сам Индра, владыка богов, не смог бы их удержать. Так, о государь, в ту ночь, когда все уснули, произошло это страшное деяние; а затем, учинив великое избиение людей, он навлёк на Пандавов тяжкое бедствие.
संजय उवाच
Educational Q&A
The passage underscores the moral collapse of warfare when combat shifts from open battle to killing the sleeping; it frames the night slaughter as a catastrophic, ethically charged turning point whose consequences exceed ordinary restraint—even divine power is invoked to stress the extremity of the situation.
During the night, Dhrishtadyumna is awakened by a touch at his feet and immediately recognizes Aśvatthāman (Drona’s son), described as a formidable, battle-maddened warrior. Sañjaya reports that, with everyone asleep, a dreadful incident unfolds, culminating in a mass killing that becomes a great calamity for the Pāṇḍavas.