Shloka 12
Aṣṭāvakra’s Visit to Kubera: Hospitality, Temptation, and the Ethics of Restraint (अष्टावक्र-वैश्रवणोपाख्यानम्)
पितृविप्रवधेनाहमार्तो वै पाण्डवाग्रज । शुचिर्भूत्वा महादेवं गतो5स्मि शरणं नूप
pitṛ-vipra-vadhena aham ārto vai pāṇḍavāgraja | śucir bhūtvā mahādevaṁ gato 'smi śaraṇaṁ nṛpa ||
Вайшампаяна сказал: «О старший из Пандавов, о царь, меня терзала скорбь, ибо, убив тех, кто был мне как отцы, и убив брахмана, я навлёк на себя грех отцеубийства и грех убийства брахмана. Стремясь к внутренней чистоте, я прибег к Махадеве как к прибежищу. Предавшись Ему, я восхвалял Рудру этими самыми именами; и Махадева, весьма довольный мною, даровал мне свой топор и божественные оружия и сказал: “Грех не пристанет к тебе. В битве ты станешь непобедим; смерть не одолеет тебя, и ты будешь свободен от старости и смерти.”»
वैशम्पायन उवाच
Educational Q&A
Even grave moral transgressions (such as killing elders or a brāhmaṇa) generate intense inner suffering and ethical burden; the passage emphasizes purification through sincere surrender (śaraṇāgati) and devotion, and portrays divine grace as capable of lifting guilt and restoring strength when one seeks refuge with humility and purity of intent.
The speaker recounts being overwhelmed by remorse for killings that amount to pitṛ-vadha and vipra-vadha. He approaches Mahādeva (Śiva) as a refuge, praises Rudra, and receives Śiva’s favor—symbolized by the gift of the axe and divine weapons and by assurances of freedom from sin and invincibility.