Shloka 16
Adhyāya 152 — Bhīṣma’s Authorization for Yudhiṣṭhira’s Return to the Capital (नगरप्रवेशानुज्ञा)
उमाने कहा--भगवन्! सर्वभूतेश्वर! भूत
strī ca bhūteśa satataṃ striyam evānudhāvati | mayā sammānitāś caiva bhaviṣyanti saridvarāḥ ||
Ума сказала: «О Благословенный Владыка, повелитель всех существ — о Махадева, Высочайший, вмещающий прошлое, будущее и настоящее, — силою Твоей моя речь стала вдохновенной; ныне я могу изложить дхарму женщин. Но, о владыка богов, эти превосходные реки, исполненные вод всех священных бродов, приближаются к Тебе ради Твоих омовений и обрядов ритуального отпивания воды (ачамана, ācaman), или чтобы коснуться Твоих стоп. Посоветовавшись с ними, я по порядку изложу обязанности женщин. Поистине ‘мужчиной’ зовётся лишь тот, кто, будучи способен, свободен от высокомерия. (Стих) «И, о владыка существ, женщина непрестанно следует за женщиной; и лучшие из рек, мною почтённые, воистину станут благосклонными и благоприятными.»
श्रीमहेश्वर उवाच
Educational Q&A
The passage frames dharma-teaching as requiring divine inspiration and humility: true strength is paired with freedom from arrogance. It also signals that women’s conduct (strī-dharma) will be explained in an ordered way, in consultation with sacred rivers—linking ethical instruction with purity, tīrtha-tradition, and reverence.
Umā addresses Śiva (Bhūteśa/Mahādeva), saying her speech has become empowered to teach strī-dharma. She pauses because sacred rivers, bearing tīrtha-waters, approach Śiva for ritual purposes (bathing, sipping, touching his feet). She proposes to consult them and then present the teaching sequentially.