Shloka 20
Rudra-Śiva: Names, Two Natures, and the Logic of Epithets (रुद्रनाम-बहुरूपत्व-प्रकरणम्)
(अस्माच्छमशानमेध्यं तु नास्ति किंचिदनिन्दिते । निस्सम्पातान्मनुष्याणां तस्माच्छुचितमं स्मृतम् ।।
nārada uvāca |
asmāc chmaśānam edhyaṃ tu nāsti kiñcid anindite |
niḥsampātān manuṣyāṇāṃ tasmāc chucitamaṃ smṛtam ||
sthānaṃ me tatra vihitaṃ vīrasthānam iti priye |
kapālaśatasampūrṇam amabhirūpaṃ bhayānakam ||
madhyāhne sandhyayor vāpi nakṣatre rudradaivate |
āyuṣkāmair aśuddhair vā na gantavyam iti sthitiḥ ||
madanyena na śakyaṃ hi nihantuṃ bhūtajaṃ bhayam |
tatrastho 'haṃ prajāḥ sarvāḥ pālayāmi dine dine ||
manniyogād bhūtasaṅghā na ca ghnantīha kañcana |
tāṃs tu lokahitārthāya śmaśāne ramayāmy aham ||
etat te sarvam ākhyātaṃ kiṃ bhūyaḥ śrotum icchasi ||
Нарада сказал: «О безупречная, нет места чище, чем место кремации. Поскольку люди редко туда ходят, оно помнится как наичистейшее. Возлюбленная, я назначил себе жилище там, ибо его зовут “землёй героев”. Хотя это место страшно и полно сотен черепов, мне оно кажется прекрасным. Установлено правило: тем, кто желает долгой жизни, или тем, кто ритуально нечист, не следует ходить туда в полдень, в любой из двух сумерек, или когда властвует созвездие Ардра (Ārdrā), подвластное Рудре. Никто, кроме меня, не может уничтожить страх, рождающийся от духов. Потому, пребывая на месте кремации, я день за днём охраняю всех существ. По моему повелению сонмы духов не убивают никого в этом мире. Ради блага мира я удерживаю их довольными и заключёнными в пределах места кремации. Я поведал тебе всё это — что ещё ты желаешь услышать?»
नारद उवाच
Educational Q&A
The passage reframes the cremation-ground as a paradoxically supreme purifier: because it is shunned and free from worldly traffic, it becomes a locus of austerity and truth. It also presents a protective ethic—spirit-forces are not denied, but regulated by divine command so that the world remains safe and ordered.
Nārada reports a discourse in which the deity explains why he abides in the cremation-ground, why it is called a ‘heroes’ place, and what restrictions apply to visiting it (midday, twilights, and during Ārdrā). He asserts that only he can neutralize spirit-born fear and that, by his ordinance, the hosts of spirits are kept from harming people and are confined there for the world’s welfare.