Mahabharata — Virata Parva, Shloka 18
Virāṭa-parva Adhyāya 22 — Draupadī’s Abduction Attempt and Bhīma’s Suppression of the Kīcakas
(कीचक उवाच तथा भद्रे करिष्यामि यथा त्वं भीरु मन्यसे । एक: सन् नर्तनागारमागमिष्यामि शो भने ।।
kīcaka uvāca—tathā bhadre kariṣyāmi yathā tvaṁ bhīru manyase | ekaḥ san nartanāgāram āgamiṣyāmi śobhane || samāgamārthaṁ suśroṇi śape ca sukṛtena me | yathā tvāṁ nāvabudhyante gandharvā varavarṇini || satyaṁ te pratijānāmi gandharvebhyo na te bhayam || vaiśampāyana uvāca—tam artham api jalpantyāḥ kṛṣṇāyāḥ kīcakena ha | divasārdhaṁ samabhavan māsenaiva samaṁ nṛpa ||
Кичака сказал: «Да будет так, госпожа. О робкая, как ты сочтешь лучше, так я и поступлю. О прекрасная, я один приду в танцевальный зал, чтобы встретиться с тобой. О Сушрони, клянусь собственными заслугами. О женщина безупречного облика, я сделаю так, что гандхарвы не узнают о тебе ничего. Истинно обещаю: тебе нечего бояться гандхарвов». Вайшампаяна сказал: «О царь, после того как Кришна (Драупади) так поговорила с Кичакой, оставшаяся половина дня показалась ей тяжкой и долгой, словно целый месяц, — пока она ждала, чтобы сообщить об этом (и добиться возмездия).»
वैशम्पायन उवाच
Educational Q&A
The passage highlights how unethical desire often masks itself with the language of virtue—oaths, promises, and assurances—while the victim experiences intense psychological burden. It implicitly contrasts empty pledges with true dharma: protection of the vulnerable and restraint of power.
Kīcaka tries to persuade Draupadī to meet him privately in the dance-hall, claiming he will come alone and that the ‘Gandharvas’ will not know—swearing by his merit. After this exchange, Draupadī feels the remaining half-day drag on like a month as she waits to act on the situation and seek help.