Shloka 12
Vasiṣṭhāpavāha: Sarasvatī’s Diversion and Viśvāmitra’s Curse (वसिष्ठापवाहः)
अवाकीर्णे सरस्वत्यास्तीर्थे प्रज्वजाल्य पावकम्
vaiśampāyana uvāca | avākīrṇe sarasvatyās tīrthe prajvālālya pāvakam, krodhena mahatāviṣṭo dharmātmā vai pratāpavān |
Вайшампаяна сказал: у священного брода Сарасвати, именуемого Авакирна, тот праведный и могучий подвижник — охваченный великой яростью — возжёг жертвенный огонь. Здесь повествование напоминает, как суровый аскет, пылая гневом, совершил грозный обряд, символически «принеся в жертву» (испепелив) целое царство в огне жертвоприношения, показывая, что сила тапаса и ритуала, когда ею движет гнев, может стать нравственно опасной и разрушительной для общества.
वैशम्पायन उवाच
Educational Q&A
Even a person described as dharmātmā (righteous) can become dangerous when overtaken by krodha (anger). The verse frames ritual and ascetic power as morally double-edged: when guided by restraint it supports dharma, but when fueled by wrath it can turn into destructive force.
Vaiśampāyana points to the Sarasvatī pilgrimage spot called Avākīrṇa, where a powerful ascetic kindles a sacrificial fire while seized by great anger. The surrounding narrative context (as preserved in the Gītā Press prose) connects this place with a severe rite in which a kingdom is ‘offered’/consumed in the fire, underscoring the potency—and peril—of such acts.