Shloka 21
तेरहवें वर्षमें लोगोंकी जानकारीसे दूर किसी नगरमें रहें। यदि तेरहवें वर्ष किसीकी जानकारीमें आ जाये तो फिर दुबारा बारह वर्षतक वनवास करें। हम हारें तो हम ऐसा करें और उनकी हार हो तो वे। इसी शर्तपर फिर जूएका खेल आरम्भ हो। पाण्डव पासे फेंककर जूआ खेलें ।।
trayodaśe varṣe lokānāṃ jñānād dūre kasmiṃścid nagare vasantu | yadi trayodaśe varṣe kasyacid jñāne āgaccheyuḥ punar dvādaśa-varṣāṇi vanavāsaṃ careyuḥ | vayaṃ hāryāma cet tathā kuryāma, teṣāṃ hāniḥ syāc cet te kurvantu | etasminn eva śarte punar dyūtaṃ pravartatām | pāṇḍavā akṣān kṣipya dyūtaṃ krīḍantu || etat kṛtyatamaṃ rājan asmākaṃ bharatarṣabha | ayaṃ hi śakunir veda sa-vidyām akṣa-sampadam ||
Дурьодхана предложил новое условие для игры в кости: пусть Пандавы проведут двенадцать лет в лесном изгнании, а в тринадцатый год живут в каком-либо городе, оставаясь неузнанными людьми; если же в тот тринадцатый год кто-нибудь их распознает, им надлежит вновь принять на себя еще двенадцать лет лесного изгнания. Он добавил, что это правило должно связывать обе стороны: если проиграет он — он примет его; если проиграют они — принять должны они. На этом условии он настаивал возобновить игру и велел Пандавам бросать кости. Затем он объявил царю, что это — их самый решительный шаг, ибо Шакуни, его дядя по матери, искусен в науке и хитростях костей, превращая игру в орудие принуждения под видом «согласованных правил».
दुर्योधन उवाच
Educational Q&A
The passage highlights how adharma can be advanced through seemingly lawful agreements: a ‘contract’ made under coercive circumstances and driven by deceit (relying on Śakuni’s dice-skill) becomes a tool to inflict disproportionate suffering. It warns that ethical failure often hides behind procedural fairness.
Duryodhana presses for a renewed dice-game with a new stake: twelve years of forest exile plus a thirteenth year living unrecognized; if discovered in that final year, the exile cycle repeats. He insists the Pāṇḍavas throw the dice and claims Śakuni’s mastery makes this plan their strongest move.