Shloka 28
Dehānta (Cyavana) and Upapatti: Kāśyapa’s Questions and the Siddha’s Account of Death, Pain, and Karmic Re-embodiment
ततः सचेतनो जनन््तुर्नाभिजानाति किंचन । तमसा संवृतज्ञान: संवृतेष्वेव मर्मसु । स जीवो निरधिष्ठानक्षाल्यते मातरिश्वना
tataḥ sacetano jantur nābhijānāti kiṃcana | tamasā saṃvṛtajñānaḥ saṃvṛteṣv eva marmaṣu | sa jīvo niradhiṣṭhānaḥ kṣālyate mātariśvanā ||
Тогда, хотя живое существо и пребывает в сознании, оно не понимает уже ничего. Сила познания заволакивается тьмой (неведением), и даже жизненные узлы внутри словно запираются. В тот последний час джива остаётся без опоры, и ветер (жизненное дыхание) сдвигает её с места — так воплощённое «я» беспомощно гонимо силами, властвующими над смертью.
सिद्ध उवाच
Educational Q&A
At the time of death, ignorance (tamas/avidyā) can eclipse discernment so thoroughly that even a conscious being cannot comprehend what is happening. The verse highlights human helplessness when inner clarity is absent, implying an ethical urgency: cultivate knowledge, self-control, and spiritual steadiness before the final moment, rather than relying on lucidity at the end.
A Siddha describes the dying condition: the creature’s cognition is covered by tamas, the vital junctions (marmas) are obstructed, and the jīva—lacking a stable support—is swept away by Mātariśvan (the wind/life-breath), i.e., the departing prāṇa dislodges the embodied self from its bodily seat.